Глава 22

Москва, Кремль

Володин сидел в кабинете за огромным чёрным столом из дуба, смотрел в окно из кремлёвского кабинета и все никак не мог поверить своему счастью. Неужели в этот раз у его тестя всё получилось?

Всё же это была далеко не первая попытка. Но всегда пропихивали кого‑нибудь своего более влиятельные люди. А тут — то ли звёзды сошлись, и никто более влиятельный в силу каких‑то причин не нашёл кандидата на эту освободившуюся должность, то ли тесть поднапрягся, задействовав те связи, которые раньше не поднимал.

Ну, может быть, помогло и то, что он занёс ещё тестю прилично денег — побольше, чем в прошлые разы, чтобы подмазать нужных людей. Решил уже в этот раз не скупиться. Хотя предыдущие неудачные попытки попасть в ЦК обошлись ему тысяч в тридцать рублей в общей сложности — это только из того, что он сам заносил и отдавал тестю. А ведь тот рассказывал, что и сам тоже вкладывался — не всё же только по дружбе по кабинетам таким высоким бегать.

Правда, об этих деньгах он ни тогда, ни сейчас особо не переживал. Денег у него полно — что их, солить, что ли? Всё равно потратить их так, чтобы не вызвать к себе нежелательного внимания, невозможно.

Но вот, наконец, и удача! Вот, наконец, он здесь. Пусть и не на такой высокой должности инструктора, но это же ЦК КПСС! Тут за каждой дверью сидит человек с реальной властью.

Единственное, что жаль, что его карьерный рост не выстрелил вот так полгода назад. А ещё лучше было бы, если бы он попал на это место год назад. Тогда бы Захаров, Бортко и их люди не посмели бы претендовать на те его предприятия, что успели отжать за прошлый год. Настолько обнаглели, настолько в себя уверовали, что уже и его люди начали на их сторону переходить.

Володин поморщился, вспомнив бегство Гончарука: уволился, соврав, что вообще из Москвы уезжает. А потом, наведя справки, узнал, что он уже в Пролетарском райкоме сидит на новой должности.

Но расстраиваться по этому поводу он тут же перестал. Ничего, ничего. Это старая история. А с этого дня начинается новая.

Теперь он больше не деятель районного масштаба с некоторыми связями по линии тестя. Теперь он чиновник ЦК КПСС. А это место, в котором возможно всё. Это место, в котором куётся кадровая политика, принимаются важнейшие политические, экономические и идеологические решения. Окрика отсюда боятся абсолютно на любом уровне власти. Выше — только Политбюро, само собой. Но отсюда теоретически можно и в Политбюро прыгнуть со временем.

Теперь он здесь свой, а не чужак. И отношение к нему, соответственно, будет среди местных старожилов совершенно другое. Да, доверие серьёзных людей сразу ему завоевать не получится — это понятно. Нужно будет много труда приложить, чтобы завязать здесь хорошие надёжные связи. Но он как раз на это и будет тратить кучу свободного времени.

Тем более отдел у него неплохой, тяжелой промышленности. И обязанности не слишком тяжелые, несмотря на название с этим словом. Всего-то — на вакантные места по пять кандидатур на должность директоров подбирать, чтобы начальник отдела из них подходящего выбирал и на утверждение посылал в министерство.

Да и при правильной работе с этого тоже можно поиметь свои выгоды и с этими директорами. Он же вполне может делать вновь назначенных директоров себе обязанными. Намекать, что лично их продвигал начальству.

Но самое главное, что теперь он здесь и может общаться со всеми этими людьми на равных — не заискивая, и не глядя им в рот.

А ведь, кроме того, у него же есть куча свободных денег. Да, несмотря на тот разгром его группировки, который устроил Захаров со своими людьми, после чего, само собой, о прежних финансовых потоках, поступающих к нему, можно было забыть, они превратились скорее в тонкий ручеёк, у него ещё осталось больше двухсот тысяч рублей.

Вот часть из этого капитала он и пустит на то, чтобы сколотить новую группировку — такую, что к ней уже ни один Захаров не осмелится подкатить с какими‑то претензиями или вопросами. И более того, надо расстараться и добиться того, чтобы со временем превзойти группировку Захарова по связям и влиянию.

И вот тогда для него, Володина, и наступит момент триумфа. Тогда Захаров вернёт всё, что забрал, и компенсирует все потери. К этому и надо стремиться.

А ведь потом с него же можно ещё и виру взять — забрав его самые лакомые предприятия, да и добраться до того же самого Гончарука. Пожалуй, Захаров, чтобы получить более выгодные условия капитуляции, согласится уволить Гончарука, отстранив его от всех своих дел. А уж он, Володин, позаботиться о том, чтобы Гончарук попал в такой чёрный список, что никогда в жизни уже больше в Москве не устроится. Пусть уезжает куда‑нибудь в провинцию и там остаток своей жизни вспоминает о том, как не разобрался в потенциале его, Володина, сделав самую главную ошибку в своей бессмысленной жизни.

Теперь бы ему главное найти толкового помощника, чтобы он со всеми его делами разбирался, пока он будет связи налаживать и искать нужных людей.

Вот тот же самый Гончарук, если бы не ушёл, прекрасно бы подошёл для этого. Болван он все же, не смог потерпеть немного. Сейчас бы вместе с ним разделил его триумф. При всей его обиде за предательство, Володин признавал — Гончарук был реально очень толковым. Пожалуй, самым толковым из всей его команды.

Ну не Диму же в этой роли рассматривать, который, кстати, уже сидит вовсю. И пусть сидит, толку с него было мало…

Самедов ещё кое‑что соображал, но где сейчас тот Самедов? Очень уж далеко, наверное, книги сейчас пересчитывает от скуки в своей библиотеке в Тикси.

Да, у него налицо кадровый дефицит, и важно не ошибиться с выбором новых кадров, как вышло с Гончаруком. Помощника, конечно, можно поменять потом, если он не справится. Но если он завалит что‑то в своей работе, это будет плохим стартом его карьеры в ЦК КПСС.

Ну и если придется избавляться от неудалого помощника, то еще же и слухи поползут о том, что он слишком часто меняет помощников, значит, в кадрах не разбирается.

У Володина не было ни малейших сомнений по поводу той среды, куда он попал. Тут та ещё банка с пауками, конечно. Тут же огромная власть, а где власть, там и огромные деньги. Нет, в этих коридорах ему нужна абсолютно безупречная репутация. С тем, кто совершает серьёзные ошибки, никто тут завязывать серьезные отношения не будет.

Одно плохо, конечно: в курилках придётся торчать чёртово количество времени. Там лучший способ познакомиться с новыми людьми в совершенно непринуждённой обстановке. Никто и не заподозрит, что ты только ради этого туда и пришёл.

Да, информации там просто кладезь, которая поможет быстро ему влиться в то, что происходит в ЦК.

А плохо то, что лёгкие у него слабые, и врач ему не рекомендовал курить. Надо будет овладевать искусством не затягиваться, чтобы одну сигаретку смолить минут по десять — пятнадцать.

Махнув рукой, что уж тут поделать с этими курилками, Володин вернулся к мысли о помощнике. А что, если ему, пользуясь новой должностью, того самого Кожевникова, что тут же работает, уговорить Самедова простить? Времени-то сколько прошло, может, он подостыл уже… Ценный подарок сделать, объяснить, что тот все осознал.

* * *

Москва

Римма решила своему мужу сюрприз сделать в пятницу, наведавшись к нему неожиданно на работу, для того, чтобы хоть немного успокоиться. А то всю эту неделю она сильно нервничала, вспоминая о предупреждении своего отца о том, сколько хороших браков было разрушено, когда человек какую-то серьезную административную должность в университете получал.

Вот же отец, — думала она, — поднял мне нервы по полной программе. А теперь Сатчан в самом деле в этот университет устроился. И как мне теперь с этим жить? Он-то меня, конечно, начал уверять, что у мужа нет другого выхода, если уж сам Тяжельников Павла заставляет эту должность принять, поскольку, обидевшись на его отказ, он может ему карьеру разрушить. А как мне теперь забыть про его предостережение о том, что эта карьера Павла может разрушить наш собственный брак?

В общем, измотанная постоянными размышлениями на эту тему, Римма решила наведаться неожиданно к мужу на новую работу и посмотреть, как у него тут все устроено.

Дома она уже заранее, потихоньку его расспрашивая про работу, узнала, где его кабинет находится. Заверил он ее и в том, что в секретари себе уже парня подобрал вместо девушки, что была у Гусева. Мол, в понедельник он уже и выйдет вместо нее.

Ну так почему бы ей лично не убедиться в этом?

Продвигаясь по территории главного здания МГУ, Римма с интересом оглядывалась вокруг. Количество красивых девушек, ярких, молодых и энергичных, повергло ее в уныние.

Она начала понимать, что то, о чем ее отец предупреждал, вполне себе реалистично. Тут просто-то ходить среди всей этой красоты уже для мужика соблазн. А если ты еще тут серьезный начальник, и часть из этих красоток на тебя восторженно смотреть будет?

А Сатчан ее все же на красивых девок падок. Это она прекрасно всегда знала.

Римма незамедлительно проследовала к кабинету Сатчана. И сразу же обнаружила возле него сидящую на подоконнике красивую девушку, которая вроде бы к кабинету никакого отношения не имела. Но едва она подошла к двери и протянула руку к ручке, тут же сказала ей:

— Я первая в очереди. Ну и все равно, Павла Игоревича сейчас нет, он минут через пятнадцать должен подойти.

Ну вот, — подумала Римма, еще больше расстраиваясь, — вторую неделю всего в университете работает, а тут вон какая красавица терпеливо его ожидает у кабинета. Какая тогда вообще разница, секретарь у него будет парнем или девушкой?

— Хорошо, — сказала Римма, — тогда я буду за вами.

— Не видела вас здесь раньше, — сказала девушка. — Меня Жанной зовут.

— А я Римма, приятно познакомиться.

— Что, вы тоже какое-то поручение получили от первого секретаря? — с явным любопытством спросила ее Жанна.

— Ну, как сказать, — пожала плечами Римма, — в некотором роде вроде как и да. А у вас, я так полагаю, тоже поручение какое-то есть?

— Да, совершенно верно, надо было тут для одного человечка, чтобы мог поехать за рубеж, бумаги срочно собрать. — с недовольным видом поморщилась ее собеседница. — Вот бегала три дня, обо всем договаривалась…

— Ну, может быть, если будете такую энергию и дальше демонстрировать, то и вас однажды за рубеж отправят, — предположила Римма.

— Куда там, — усмехнулась Жанна, — для этого надо быть… В общем, не для всех это. А я просто скромно выполняю свою работу.

Римма совершенно отчетливо поняла, что девушка хотела сказать, что блатной надо быть, чтобы за рубеж поехать, но побоялась, все же в первый раз беседуют. Решила, что и так слишком разоткровенничалась, видимо.

— А вы у нас где работаете? — спросила Жанна, видимо, все же задавшись вопросом, с кем именно она разговаривает, и насколько ей вообще можно откровенничать.

Что-то надо было сказать, а Римма как раз недавно подумывала над тем, не пойти ли ей писать кандидатскую диссертацию. Так что тут же сказала:

— А я к Павлу Игоревичу по делам аспирантуры.

— А, ну я тоже однажды у вас на пороге появлюсь, наверное, в аспирантуре. Хотя и боязно решиться. Это надо же какой умной быть.

Разговор Риммы с Жанной прервала еще одна девушка, которая Римме показалась еще более ослепительной красавицей, чем ее собеседница. У нее, помимо классической красоты, еще и кожа была всем на зависть. Она прямо-таки дышала молодостью и была какого-то совершенного белого оттенка. А волосы были такие густые, что Римма немедленно и по этому поводу преисполнилась завистью.

Правда, увидев их двоих, красавица сделала плаксивое лицо и спросила ее собеседницу.

— Жанна, так у вас тут что, уже очередь образовалась, получается?

— Да, будешь третьей, — ответила ей Жанна. — Познакомься, это Римма из аспирантуры.

— А Сатчана ждать когда вообще?

— Ну я, когда заглядывала в кабинет, где Павел Игоревич с комсомолками сейчас сидит, спросила его, так он сказал, минут через двадцать будет. А это было десять минут назад. — спокойно сказала Жанна.

— Ну, хорошо. — вздохнула черноволосая красавица. — Тогда, если кто-нибудь придет еще к нему, скажи, что я очередь занимала и минут через десять подбегу. Хорошо?

— Хорошо, Маша, — послушно кивнула Жанна.

Красавица ушла, а Римма тут же, естественно, задала вопрос, который у нее немедленно появился, когда она услышала сказанное новой девушкой.

— А с какими там комсомолками Павел Игоревич сейчас сидит?

— Ай, да это недалеко отсюда. Кабинетов семь пройти, налево сразу за углом. У лестницы последний кабинет. Это группа комсомолок, которая с письмами от населения работает. И что интересно, с письмами, направленными вовсе не в адрес нашего Московского университета, а в адрес одного нашего тут зазнавшегося студента.

— И много там этих комсомолок с письмами работают? — спросила Римма только про то, что ее взволновало в этом сообщении. Уж про то, кому там эти письма отправляли, в МГУ или какому-то студенту, ей слушать вообще было неинтересно.

Просто ее, само собой, неприятно поразила информация, что Сатчан сейчас сидит в кабинете с какими-то красотками.

— Да там пять девочек в данный момент работает, насколько я помню, — наморщила лоб Жанна.

Римма решительно слезла с подоконника.

Что-то ей уже не хотелось сегодня встречаться тут с мужем. Уже и того, что она тут увидела, было вполне достаточно, с ее точки зрения, чтобы понять, что правильно все отец ее в свое время предупреждал, призывая не давать мужу занять эту должность. Да какая вообще разница, что у него секретарем мужик будет?

— Ну ладно, я тогда пойду, уже не успеваю, — сказала она Жанне.

Та, судя по ее лицу, удивилась, конечно, что она, столько уже просидев, уходит, не дождавшись Сатчана, но ничего ей говорить не стала. Наверное, с этой Машей дружит, так что только порадовалась, что у подружки время визита к Сатчану быстрее подойдет.

Что же ей делать?