Глава 2

Москва

Вот как чувствовал я, что пора кураторов предприятий теребить. Прихожу домой, а мне Валентина Никаноровна говорит, что меня Павел Сатчан искал.

Вначале я, конечно, подумал, что он по поводу документов на выезд мне звонил. Давал же поручение Жанне Луппиан заняться этим еще на прошлой неделе. Но когда я его уже по новому телефону рабочему в МГУ набрал, он разговор, едва поздоровавшись, совсем с другого вопроса начал. Мол, Паша, срочно новая лекция от тебя нужна на «Полете». Получится ли у тебя сегодня уже в восемь вечера в музее ее прочитать?

Вот как вовремя и разумно я с кураторами успел поработать, получается. Обычно за день предупреждают об очередном собрании, а сегодня всего за несколько часов. А от меня же понадобится, я так понимаю, какая-то информация, как от куратора кураторов. Да, чуйка — дело далеко не последнее. Приятно осознавать, что все я правильно в этом плане делаю.

Тем более сегодня я тоже с утра, перед тем как поехать в спецхран поработать, успел и с оставшимися кураторами переговорить. С теми, что никакой модернизации не планировали, они мне просто про дела на своих предприятиях рассказали.

Похоже с самого утра, видимо, еще у Захарова не было настроения собрание нашей группировки сегодня вечером устраивать, потому что ни один из них тоже о нем не знал. Но вслед за этой мыслью другая появилась. А что это вообще за срочность такая, когда через несколько часов уже собираться надо? Практика совершенно нестандартная

Вполне может быть, что у нас какие-то неприятности. Хоть бы, блин, не развитие событий по меховому делу. Неужто нас все же зацепили тоже? Все эти мысли быстро промелькнули у меня в голове.

— Буду, конечно, проблем никаких не вижу, — сказал я Сатчану спокойно, а то пауза затянулась.

А Сатчан в ответ меня порадовал, что сегодня передаст мне все подготовленные Жанной Луппиан бумаги, они уже и горком тоже прошли.

— Все согласовано и там? Быстро так? — удивился я.

— Ну, Паш, что ты за смешные вопросы задаешь, — судя по голосу Сатчана, с улыбкой ответил тот. — Сам же понимаешь, что есть у нас в горкоме через кого такие вопросы очень даже оперативно решать.

— И верно, — улыбнулся я.

Ну, раз Сатчан в относительно неплохом настроении, значит, похоже, ничего особенно страшного все же на собрании не будет озвучено. — попытался я расслабиться.

Правда, — тут же мелькнула в голове мысль, помешав это сделать, — только в том случае, если Сатчан сам знает, что за срочность с этим собранием. Может и не знать, не такая он и большая птица в нашей группировке. Это я по старой памяти привык, что Сатчан то, Сатчан это, а ведь теперь, как куратор кураторов, я в группировке не меньшую позицию, чем он занимаю. А то и повыше поднялся его. Учитывать если, в том числе, что у меня с Захаровым отношения совсем на другой уровень вышли, чем у Сатчана и даже Бортко. Они, в отличие от меня, не способны ему подкинуть новые идеи, что позволят ему перед Гришиным выслужиться.

Жаль, но по телефону Сатчан, конечно, ничего мне абсолютно не смог бы объяснить по поводу того, что за спешность такая, даже если бы я решился задать вопрос, а он знал на него ответ. Конспирация, что ж поделать, никуда не денешься.

Положив трубку, порадовался я и тому, что еще одно давнее поручение Захарова я тоже уже давно выполнил. Он же просил меня доклад сделать, что для улучшения здоровья можно предпринять. Уж больно мой тогда мячик теннисный, как средство для быстрого и эффективного излечения от ишиаса, его поразил.

Доклад, само собой, я давно уже приготовил, так что осталось просто полезть в шкаф, найти нужную папку, открыть ее, и удостовериться, что я странички с докладом оттуда куда-нибудь не выложил. Потому как, если я задумаюсь, то могу что-нибудь совсем не туда сунуть. Есть у меня такая черта.

Но нет, доклад лежал там, где и должен был быть. Тут же папку в портфель себе положил, с которым на совещание пойду.

Затем где-то за полчаса приготовил на черновике доклад, который буду озвучивать по всем предприятиям, как куратор кураторов.

Зачитывать не буду, конечно, не мой стиль. Просто мысли в порядок привел, чтобы точно что-то не забыть. Набросал на паре страниц все фамилии кураторов и все предприятия, что они курируют, а также проекты по модернизации. Сразу же стало все и понятно, о чем мне там нужно будет говорить.

Тут, правда, неприятная мысль всплыла, что если в пятницу у нас из-за ремонта зала спортивного занятие по самбо отменили, то сегодня-то Марат нас всех ждет. Жалко конечно, что теперь ни меня, ни Сатчана уже гарантированно на самбо сегодня не будет. И так уже долго на секции не был.

Затем занялся финальной шлифовкой доклада очередного для Межуева, он тоже сам себя до финишной черты не доведет. Поработал над ним как следует. Не успел завершить, потому что Галия пришла, и тут же меня отвлекла от работы, начав с жаром рассказывать о том, что сегодня они с Риммой в кафе сидели. И что Римма вся в глубокой печали из-за того, сколько красивых девушек вокруг Сатчана теперь на постоянной основе виться будет, потому что он большой начальник в МГУ.

Ну, когда я услышал это, мне только руками осталось развести. Все верно, так оно и есть. Красавиц у нас в МГУ огромное количество. А Сатчан мимо красивых девчонок никогда просто так не проходил и в своем райкоме, вот сто процентов уверен.

Но тут Галия начала рассказывать, какие она советы Римме дала.

Выслушав жену, я похвалил ее, сказав, что подруге она очень дельные советы дала. Мол, если она так и станет действовать, ей это точно поможет в случае с Сатчаном больше, чем если она скандал за скандалом ему станет устраивать.

— Паша, теперь мне самой спокойнее, — сказала с облегчением жена. — Я-то все это придумала с моей женской точки зрения, и рада, что ты со своей мужской точки зрения теперь все это подтвердил. Уверена, если Римма такую стратегию использовать будет, то с Сатчаном у нее отношения покрепче станут, чем если она с Павлом ругаться будет из-за того, что он на всех этих красивых девушек посматривает.

— И не только посматривает, — улыбнувшись, сказал я Галие, вздохнув.

Жена вынуждена была со мной, конечно же, согласиться, но больше мы эту тему не поднимали. В том числе, скорее всего и потому, что вряд ли сама моя жена очень сильно рвалась обсуждать с мужем вопрос о том, как другие мужики налево и направо своим женам изменяют.

Ну да, ее-то в чем интерес такие детали со своим мужем, который так не действует, обсуждать? А мало ли у меня все же интерес проснется к такого рода поведению, по принципу «все побежали, и я побежал»?

Инстинкты у Галии правильные. Нечего хорошего мужа портить, –улыбнувшись, подумал я.

Москва, Лубянка

Румянцев пришел к Вавилову доложить о новой информации, полученной по материалам прослушки. В особенности, конечно, его взволновала информация о том, что в отсутствие Павла жена его отправится в британское и американское посольства в сопровождении своего брата.

Он знал, что генералу это будет интересно. И не ошибся.

— Вот оно как, — задумчиво постучал ручкой по столу Вавилов. — Смелый этот Павел Ивлев. Ничего не боится. К таким хищникам в логово жену свою отправляет.

— Но не одну все же, — попытался объяснить действия Павла Румянцев. — Он же сам, как мы из прослушки поняли, тоже по этому поводу переживает. Но, насколько я понимаю, старается сделать все для того, чтобы супруга его как следует себя на работе показала и зарекомендовала себя самым лучшим образом перед своим руководством.

Похоже, он не из тех мужчин, которые хотят, чтобы жена дома все время сидела и покушать ему вкусно готовила, да с детьми возилась. Может быть, у него есть какие-то планы на успешную карьеру своей супруги.

— Похоже на то, — согласился Вавилов, — хотя и необычно для парня, недавно приехавшего из провинции, такие широкие взгляды на семью свою иметь. В Москве-то еще не каждый из столичных обитателей готов согласиться на то, чтобы жена карьеру делала. Многие все еще стремятся ограничить ее домашними делами.

— Но Паша не из тех, кто боится, что жена выше его сможет вырасти и начать им командовать, — усмехнулся Румянцев, радуясь тому, что теперь может с генералом общаться совершенно по-свойски. Еще год назад ему это в голову бы и не пришло. Вот так вот.

А теперь тьфу-тьфу-тьфу. Уже очень хорошо у них отношения с генералом складываются, так что он может себе позволить вот так по-простому общаться без какого-либо недовольства со стороны заместителя председателя КГБ.

— Ну что же, я думаю, что мы должны подстраховать нашего товарища, — сказал Вавилов, наконец приняв решение. — Пока он по-нашему же делу в Японию отправится. Олег Петрович, надо выяснить, кто из наших агентов получит приглашение на эти два дипломатических приема в посольство Великобритании и США и дать им задачу аккуратно проследить за Галией Ивлевой и ее братом. Пусть в особенности примечают, кто с ними на контакт пытается выйти, прежде всего из иностранцев.

Как-то подозрительно мне это кажется, что британцы и американцы практически одновременно на свои приемы приглашение на Ивлева прислали, — как бы они что-то не затеяли в его адрес.

— Есть у меня такие же опасения, Николай Алексеевич, — согласно кивнул Румянцев. — Тем более, что Ивлев в октябре сам опасался, что ЦРУ могло им заинтересоваться после тех бесед с американским и британским дипломатами.

— Хорошо, я себе тогда это пометил, этим делом займусь, — кивнул Румянцеву Вавилов.

Да, это была прерогатива заместителя председателя. Румянцев прекрасно понимал, что в его отделе сосредоточены офицеры, что курируют далеко не всех агентов, которые могут быть приглашены американцами и британцами на прием в своих посольствах. Тут уже необходима такая должность, как у Вавилова, чтобы отдать приказ найти всех подходящих агентов по разным отделам, да еще не только первого главного управления, но и по линии контрразведки. У которой тоже, само собой, огромное количество агентов имеется в распоряжении.

— Кстати говоря, Николай Алексеевич, — сказал Румянцев, — вы говорили сообщить мне вам, если у меня появятся какие-то мысли по поводу того, зачем Фидель Кастро эту снайперскую винтовку Ивлеву подарил. Мог же действительно какой-нибудь менее странный подарок вручить через своего брата Рауля. Так вот, кое-какие мысли по этому поводу у меня появились.

— Слушаю, Олег Петрович, — с явным интересом взглянул на него генерал.

— Подумал я, что, возможно, это какая-то провокация со стороны кубинских спецслужб. Может быть, именно они предложили Фиделю таким вот образом поступить. Хотели, возможно, посмотреть, какие связи у Ивлева имеются, разузнав потом через своих агентов, где именно находится эта винтовка.

Возможно, они рассчитывали на то, что если он как-то с нами связан, то мы ему поможем разрешение получить на то, чтобы винтовку у себя дома хранить. Такое же разрешение вполне могло бы быть получено и по линии ГРУ. Так что, возможно, со стороны кубинцев это одновременная проверка Ивлева сразу и по поводу работы и на нас, и на ГРУ вот таким вот образом была проведена. Поэтому он, сдав эту винтовку на полигон воинской части, в принципе, очень правильно поступил. Показал, что нет у него особых связей с силовиками.

— Ну что же, как одна из версий, вполне себе годится. — согласился Вавилов. — Правда, жаль, что это всего лишь один из многих вариантов, что мы вынуждены рассматривать. И жаль также, что Ивлев самостоятельно такое решение принял, даже с нами по этому поводу не посоветовавшись. Вот что меня в нем постоянно смущает, так это его очень высокая самостоятельность.

Быстро он всегда очень реагирует, принимая достаточно серьезные решения. А нам это мешает быть более вовлеченным в его дела. Особенно обидно, конечно, когда он вообще только дома или по телефонному разговору что-то интересное для нас упоминает, лишая нас возможности дать ему какой-нибудь совет.

Румянцев внимательно слушал рассуждения генерала, хотя, конечно, многое они с ним уже и до этого неоднократно обсуждали. Но он уже понимал, что, таким образом рассуждая вслух, генерал часто к каким-то новым выводам приходит. От него требуется помалкивать, если идей нет, а если идеи какие-то появились, тут же генералу об этом и сообщить, чтобы сообща какую-то новую мысль по дальнейшей работе с Ивлевым родить.

Пока что добавить ему было нечего, так что он и молчал.

— Ладно, — сказал Вавилов, снова постучав ручкой по столу, — давайте рассмотрим, как у нас дела обстоят по разработке японской операции.

Румянцев тут же принялся докладывать:

— Почти все кандидатуры в эту нашу группу, что будет изображать кинобригаду, отправленную документальный фильм по поводу вояжа «Ромэна» снимать, мы в отделе уже с Дьяковым проработали. Окончательный состав офицеров, что готовы рекомендовать для участия, я вам завтра принесу для обсуждения.

— Хорошо, — сказал генерал. — Да, и такой вопрос. Дьякова тоже включайте в список тех, кто в Японию поедет. Молодой он, так что пусть учится работать в зарубежных условиях.

Посмотрев на Румянцева, он добавил:

— Я бы, конечно, Олег Петрович, лучше вас отправил, но говорил я с вашим начальником отдела. Подполковник Кутенко сказал, что без вас, как без рук, очень просил оставить на месте. Так что цените это. Не каждый начальник отдела так своего заместителя будет расхваливать.

На этом разговор закончили. Румянцев, конечно, с некоторой досадой от Вавилова уходил. Все же, получается, не будет у него поездки в Японию, на которую он так рассчитывал. Обидно очень, конечно.

Ивлев хоть ничего и не подписывал, по факту его агент, а поедет в Японию с ним его подчиненный Дьяков, который, честно говоря, с его точки зрения, не потянет такую сложную командировку.

Но, с другой стороны, он подумал, что, возможно, стоит рассматривать сказанное Вавиловым как определенный намек.

Может быть, это не просто похвала за то, что он хорошо со своими обязанностями как заместитель справляется? Может быть, Вавилов намекает на то, что со временем, когда начальник отдела на повышение пойдет, он, Румянцев, вполне может руководство над отделом на себя принять?

А это однозначно, помимо карьерного повышения, означает и подполковничью должность, потому что майору таким крупным отделом по статусу руководить не положено. Ну что же, пока что приходится утешаться такими соображениями, — подумал майор КГБ.

Москва

Приехал я к «Полету» на заседание заблаговременно. Охрана меня уже без всяких вопросов пропустила к банному комплексу. Понял, увидев всего две машины там, что одним из первых появился.

Даже и хорошо. Мало ли, с кем-то из приехавших удастся еще какие-то вопросы обсудить по будущему докладу.

Зашел. Внутри были уже Осипов и, к моему удивлению, Сатчан. Не думал я, что он со своей занятостью на новом рабочем месте, одним из первых появится. Только поздороваться успел, как Осипов с озабоченным видом спросил:

— Вы не знаете, в чем там проблема, почему нас так срочно собрали?

Я посмотрел на Сатчана. Сатчан посмотрел на меня. Потом мы оба развели руками.

Получается, что Захаров никому вообще ничего не рассказал, учитывая, что Осипов не так и далеко от него самого работает. Вот это я понимаю нагнетание интриги. Хорошо хоть, что уже достаточно скоро, авось, он нам все и расскажет.

Пользуясь возможностью, я тут же у Сатчана и Осипова уточнил, нет ли у них каких-то негативных новостей по их предприятиям? Тем более, если у нас действительно сегодня какие-то тревожные вести на повестке дня будут.

Оба меня тут же заверили, что все у них в полном ажуре.

Ну что же, тогда я уже Сатчану напомнил, что он мне должен бумаги на выезд передать. Тот, хлопнув себя по лбу рукой, поблагодарил меня за то, что я ему напомнил, и тут же полез в свой портфель.

Пока мы с бумагами возились, народ начал как-то совсем уж быстро собираться. За несколько минут буквально все остальные приехали, включая Захарова, хотя до начала заседания минут пять еще было.

Как и мы трое, остальные прибывшие явно тоже ничего не знали, поскольку все кураторы с интересом на Захарова посматривали.

Какое-то относительное спокойствие хранили разве что Бочкин и Мещеряков. Посматривая на них, я понял с облегчением, что раз никто из кураторов не знает ни о каких неприятностях на своих заводах, и Бочкин с Мещеряковым такие спокойные, значит, все же явно это могут быть хоть и плохие новости, но не самые страшные. Не что-то наподобие того, что уже какие-то проверки на одном из предприятий пошли, к примеру, со стороны КГБ по образцу того самого печально известного мехового дела.

Но затем Захаров пристроился на свое место и, убедившись, что все уже здесь и смотрят на него с ожиданием, готовые слушать, что там у него за срочные новости, тут же приступил к делу.

— Товарищи, — сказал он, — у меня новости достаточно неприятные, которые потребуют от нас сегодня уделить им достаточно серьезное внимание. А именно, второй секретарь Гагаринского райкома Володин, к сожалению, умудрился, вполне может быть, что при помощи своего тестя, в ЦК КПСС попасть. Он там инструктором по отделу тяжелой промышленности заделался. И сами понимаете, такой карьерный рост нашего противника ничего хорошего для нас повлечь не может.

Все начали переглядываться. Да, не самое страшное, конечно, произошло, чего я опасался с самого начала из-за такого экстренного сбора, но новости, все же, действительно достаточно неприятные.

Про то, насколько значим любой человек, который в ЦК КПСС умудрился какую-то должность занять, я уже был прекрасно наслышан. Как и про то, что есть там и своеобразные серые кардиналы, которые хоть и не такие большие должности занимают, но, сумев обрасти связями, решают очень много серьезных вопросов.

А ведь у Володина есть и связи его тестя, и те связи, которые он прежде завел, когда долгие годы в Гагаринском райкоме сидел. А уж теперь, когда он в ЦК КПСС попал, он сможет очень быстро обрастать новыми полезными знакомыми.

А уж денег у него должно быть много. Сотни тысяч так точно. И с такими деньгами он явно быстро сможет хорошие отношения налаживать в ЦК КПСС. Многие просто прекрасные карьеры в государственных организациях за счет дорогих подарков делаются.

Теперь Володин всем однозначно интересен будет. Независимо от должностей в ЦК КПСС нет совсем незначимых людей.

А что еще очень неприятно, раз уже его туда назначили, то ближайший как минимум год у него есть своеобразный иммунитет, потому что партия ошибаться не может.

Если человека подняли на такую высоту, то я даже и не знаю, что он такое должен сделать, чтобы вылететь из ЦК КПСС. Володин, естественно, всякими подобными глупостями однозначно заниматься не собирается.

— Кое-какие меры я уже принял, товарищи, — заговорил Захаров, обведя всех взглядом и убедившись, что новость произвела должное впечатление на каждого из присутствующих. — Но я не буду их здесь оглашать по достаточно простой и, надеюсь, вполне понятной вам причине. Не потому что вам не доверяю, а потому что мне хотелось бы, чтобы каждый здесь высказался с какими-то своими предложениями, как мы должны этот потенциальный кризис с таким мощным кадровым ростом Володина разруливать. Рассчитываю что-то новое от вас услышать, что мне самому в голову еще не пришло.

Меня интересуют любые толковые предложения. И по поводу того, чего мы опасаться теперь должны из-за того, что Володин в ЦК КПСС смог проникнуть, и про какие-то превентивные меры, что нам стоит заранее принять, и ваше предположения о том, что Володин делать теперь будет.

Так что, товарищи, сегодня все остальные вопросы, которые мы обычно обсуждаем, отбрасываем в сторону. Этим мы займёмся, давайте, в другой раз собравшись, может быть через два-три дня, я отдельно вам сообщу, когда именно. Ну что же, есть ли уже желающие каким-то образом выступить?

Захаров осмотрелся, желающих не нашлось. Я и сам не рвался, надо же хоть немного обдумать всю эту ситуацию.

— Давайте начнём, тогда, наверное, с нашей службы безопасности. — сказал Захаров. — Товарищ Бочкин, я вас в курс дела ввёл час назад. Появились ли уже какие-то идеи?

Бочкин явно не обрадовался, что его первым дернули. Видимо, рассчитывал на то, что еще какое-то время у него подумать будет по достаточно непростым вопросам, которые Захаров ему решил задать.

Но деваться Бочкину было некуда, так что он начал высказываться в том духе, что вполне может быть надо послать ребят для того, чтобы дополнительную информацию по Володину собрать?

Доложив также о том, что он ознакомился уже со всеми теми бумагами, которые раньше по Володину были собраны в момент, когда у нашей группировки было с ним ожесточенное противостояние, он сказал, что последние месяцы мы, к сожалению, утратив бдительность, за ним не присматривали. А так вполне может быть, что и узнали бы заранее о его хлопотах по получению новой позиции. И может быть, как-то и удалось бы это предотвратить?

Учитывая, что Бочкин у нас совсем недавно появился на этой должности, я так понял, что это был в том числе и некоторый завуалированный упрек в адрес Мещерякова, и это мне не понравилось. С моей точки зрения, Захаров задал Бочкину совершенно простой вопрос, каким образом нам нужно с Володиным бороться, а не попросил его прикрыть свой зад, сославшись на то, что Мещеряков что-то до того, как он был назначен, не сделал из того, что стоило сделать.

Усмехнулся, подумав о том, что Бочкин катит бочку на Мещерякова…

Дальше Бочкин предложил также начать собирать информацию по тем предприятиям, которые, как мы точно знаем, Володин по-прежнему окучивает. Мы же не все у него забрали в прошлый раз, само собой.

Ну, так себе доклад был, конечно. Слушая вполуха Бочкина, чтобы полностью не выпадать из контекста, я продумывал сам, какие меры по этому поводу можно предпринять. Так что, когда минут через пять, задав пару вопросов Бочкину, Захаров оставил его в покое и попросил меня вторым после него выступить, какие-то идеи у меня уже появились.