Глава 13

Япония, Токио

После того как завезли Боянова и Вишневского в Токийский театр, мы с моим сопровождающим и переводчицей отправились на очередное мероприятие.

Сегодня меня повезли к президенту Японской ассоциации культурных связей с зарубежными странами Иоши Учида. Ну, правда, так это звучало в нашей программе. А когда мы прибыли к этому самому президенту, то на встрече помимо него еще пять человек оказалось японцев в возрасте от тридцати пяти до пятидесяти пяти. Все очень неплохо приодеты, побогаче, чем тем профессора и разведчики, с которыми я вчера общался. По крайней мере, вчера никого с золотыми часами на руке я не видел, а сегодня у трех из шести такие имелись.

Я мысленно вздохнул, поняв, что сейчас снова начнут меня вопросами засыпать. Ну что же, надеюсь, вчерашний день их научил, что не стоит злоупотреблять провокациями в мой адрес. Никакого смысла для них в этом нет.

Мне также было интересно, в курсе ли этот президент ассоциации о том, как вчера прошло наше мероприятие в Токийском университете? Кстати говоря, по итогам этой встречи это и станет понятно. Если мне будут те же самые вопросы задавать, что вчера, то я ошибаюсь, и те два мероприятия между собой не связаны. А вот если таких вопросов практически не будет, и мне будут только новые задавать, то все это просто разные этапы одного и того же взаимодействия, просто на разных уровнях.

Это все же президент ассоциации. Явно она тут достаточно значима, судя по тому, насколько большой у него кабинет, не меньше по размеру, чем кабинет ректора Токийского университета. И в здании находится очень богатом, прямо напротив здания одного из крупнейших японских банков. Судя по размеру этого здания, тут головной офис этого банка. Значит, район тут самый что ни на есть престижный, и этот президент ассоциации очень серьезный человек. Как и его намного более богато выглядящие чем мои вчерашние собеседники компаньоны.

Ну что же, минут пятнадцать мы пообщались на общие темы, как положено, а затем уже перешли к вопросам на профессиональные темы. И начало было очень для меня неожиданным…

— Как вы считаете, Ивлев-сан, как бы могла сложиться судьба Российской империи, если бы в ней не было революции тысяча девятьсот семнадцатого года и у власти остались Романовы? — спросил меня, улыбнувшись, один из счастливых обладателей золотых часов.

Да, блин, не угадал я! Все же с провокациями японцы отнюдь еще не закончили. Вот вообще они не стесняются! А ведь сам такой вопрос способен повергнуть в шок обычного советского гражданина. Это как же, обсуждать то, что могло бы случиться, если бы Владимир Ильич Ленин не одержал победу над буржуазией в Октябрьской революции?

Но меня, конечно, таким вопросом смутить было бы очень трудно. Я что, зря в Интернете в начале двадцать первого века читал разные интересные статьи на схожие темы и рубился в комментариях с либералами? Потом, правда, повзрослел и сообразил, что переспорить кого-либо в Интернете крайне трудно. Но знания-то остались!

— К счастью или к сожалению, историю нельзя рассматривать в сослагательном наклонении, — улыбнувшись, ответил я. — Для всего того, что произошло в тысяча девятьсот семнадцатом году, имелись серьезнейшие объективные обстоятельства. Российская империя вступила в войну в совершенно не готовом для этого состоянии. Коррупция была ужасающей, и если в мирное время с этим еще можно было жить, то в военное это быстро ухудшило ситуацию. Достаточно хотя бы посмотреть, насколько негодные припасы и обмундирование поставлялись в действующую армию, в которой своей жизнью рисковали миллионы солдат. Что уж тут говорить про снарядный голод и про многие другие признаки неготовности империи к серьезной войне.

При этом я не говорю о том, что другие империи были к ней готовы. Все же достаточно показательно, что в войну вступили пять империй, а вышла из нее, не развалившись, только одна — Британская империя. И Османская империя, и Российская империя, и Австро-Венгерская, и Германская империя рухнули, потому что вообразили о себе слишком многое, вступая в эту войну, к которой на самом деле были совершенно не готовы… И, кстати, сам этот факт, что четыре из пяти империй, вступивших в войну в полной уверенности, что выйдут из нее с каким-то прибытком, разрушились, и свидетельствует о том, что то, что произошло в тысяча девятьсот семнадцатом году, имеет совершенно объективные основания. Это вовсе не случайность.

Ну и опять же, именно царизм сделал все для того, чтобы большевики могли победить в 1917 году. Взять хотя бы нелепые ограничения в виде черты оседлости для евреев, которые возбудили в них огромную нелюбовь к царскому режиму и побудили далеко не глупых людей массово примкнуть к революционным партиям. Или попытки сохранить привилегированный статус для дворян в мире, в котором были уже примеры произошедшей еще в восемнадцатом веке французской революции, уравнявшей всех граждан между собой и сделавшей титулы лишь красивой прибавкой к фамилии. А если вспомнить про буржуазную революцию в Великобритании, произошедшую еще раньше? После нее британская буржуазия получила огромные возможности для политического влияния, хотя и знать тоже сохранила определенные привилегии.

А в Российской империи купец мог быть миллионщиком, располагая огромными средствами, но любой захудалый князь с двумя извилинами в голове, не способный ни на что большее, кроме как проматывать унаследованные деньги, считался гораздо более важной и влиятельной персоной, чем человек, сколотивший своим умом и трудом огромное состояние.

Многовато было ошибок сделано российской императорской фамилией, так что большевики пришли к власти вовсе не случайно. Но если даже представить, что каким-то чудом бы Российская империя уцелела с прежним социальным строем и не было бы успешной Октябрьской революции, то что бы произошло потом? Допустим, первую мировую закончили бы на несколько месяцев быстрее. Но Германию обложили бы репарациями уже не Британия с Францией, а три державы, к ним присоединилась бы и Российская империя. Гитлер стал бы гораздо раньше очень популярен у немцев и австрийцев, и, вполне может быть, на несколько лет раньше пришел бы к власти. А дальше все те противоречия, которые привели к гибели Российскую империю в тысяча девятьсот семнадцатом году, еще больше накопившись, привели бы к полному ее краху во время войны с гитлеровской Германией.

И вот тогда уже, возможно, история пошла бы совершенно иначе. Если бы Гитлер смог захватить Москву на фоне полной политической дезорганизации одряхлевшей империи и подчинить себе ее территорию, вполне может быть, что даже вмешательство США не помогло бы Европе вырваться из-под власти гитлеровской Германии. Ну и что хорошего в этом было бы для русских и других народов, населяющих территорию нынешнего Советского Союза? Абсолютно ничего. Кому же может понравиться жизнь в рабстве? И даже жизнь в рабстве была бы возможна лишь для небольшого числа людей. Не будем забывать о зеленой тетрадке Геринга, в соответствии с которой семьдесят процентов жителей Советского Союза подлежали уничтожению, а некоторые отдельные национальности, такие как евреи и цыгане, должны были быть уничтожены на сто процентов.

Так что, с моей точки зрения, то, что произошло в тысяча девятьсот семнадцатом году, является совершенно закономерным результатом и спасло сотни миллионов жителей, населяющих эту огромную территорию к началу сороковых годов, от гораздо худшей участи при столкновении с гитлеровской Германией.

Когда я закончил, с удивлением на меня смотрели все, включая, в том числе, и переводчицу. А затем мне задал вопрос лично президент ассоциации:

— А почему вы считаете, что за те годы, что прошли бы после победы Российской империи в Первой мировой войне, российский император не провел бы необходимые реформы, чтобы система управления стала больше похожа на британскую или французскую?

— А с какой бы стати ему это было делать? — улыбнулся я. — Победа в войне одержана. Репарации из Германии идут, чтобы побыстрее можно было ликвидировать все беды от войны. Кто же, оказавшись победителем, будет затевать какие-то серьезнейшие реформы такого образца?

К ним, как правило, в России при монархии прибегали только в том случае, когда дела шли плохо. Простой пример — освобождение крестьян царизмом после поражения в Крымской войне. О том, что с крепостничеством необходимо покончить, рассуждали за полвека до этого. А реально это произошло через несколько лет после колоссального поражения Российской империи от французов и британцев.

Вот, собственно говоря, и ответ, по каким причинам в России происходят реформы.

Да и Николай второй в тысяча девятьсот семнадцатом году был вполне себе еще здоров, так что еще пару десятков лет он бы во главе Российской империи продержался, ведя ее к полному краху по тому сценарию, что я описал выше. Государственный деятель из него был никакой, так что он бы не догадался, что победа в войне самое время для серьёзных реформ, и что в обстановке всеобщего ликования из-за победы их провести будет гораздо легче.

Он бы даже не догадался, в отличие от большевиков, начать строительство огромного количества военных заводов, без которых у Советского Союза не было бы никакого шанса выиграть у Гитлера в затяжной войне.

Говорить мне, конечно, приходилось медленно, чтобы точно не ляпнуть, что-то, что будет плохо расценено в Советском Союзе, поскольку моя переводчица обязательно сообщит все, что услышит, когда мы вернемся в Москву. К примеру, мне хотелось сказать что-нибудь и про Сталина. Но учитывая, как к нему сейчас в СССР относятся, это была бы очень плохая идея.

* * *

Италия, Сицилия

Выйдя из запоя, Коста долго не мог прийти в себя. Пил минералку, но она не очень помогала. После этого позвал к себе помощника и спросил его, не было ли чего-то важного за последние несколько дней, пока он был не в адеквате. Тот немедленно сообщил, что все у них в штатном режиме. Успокоившись по этому поводу, Коста велел ему притащить крепкого кофе, а пока что налил себе еще минералки. Но, когда поднял стакан, чтобы его выпить, рука его замерла на середине движения. Нет, все же что-то важное произошло. Он вдруг вспомнил, как с кем-то по телефону разговаривал, и повод был достаточно серьезный.

Опустив стакан обратно на стол, он задумался. И с кем это он мог говорить, и о чем? Мог ли это звонить консильери от крестного отца? Нет. В этом случае он бы точно протрезвел и такого забыть бы не мог. Да и не до дальнейшей пьянки ему бы было…

Что-то ему такое сообщили, из-за чего он в настоящий запой ударился, хотя вроде и не собирался.

И только через пару минут что-то у него начало всплывать в памяти.

Вроде бы он с Джино разговаривал. А вот о чем? О чем-то важном, однозначно, раз он так на граппу налег после этого разговора. А потом, судя по пустой бутылке на столе, ликером «Огонь Этны» зачем-то добавился. А ведь там пол-литра минимум осталось с прошлого раза, и крепость у него семьдесят градусов, на двадцатку больше, чем у граппы. Вот и надо было ему так мешать разные напитки? Неудивительно, что то, о чем говорил с Джино, из головы вылетело…

Может быть, они о приданном говорили и Джино потребовал слишком большую сумму, которой у него нет, вот он и надрался, как последняя свинья? Хотя нет. По идее, Джино не должен на такое осмелиться. Для него же это был бы прекрасный повод для того, чтобы отказаться от этой свадьбы, а Джино выставить виновником. После такого можно не в запой уходить, а сразу же бежать к крестному отцу с жалобой, что Джино сорвал весь процесс, поэтому никакой свадьбы теперь не будет. И возобновлять вражду по новой.

Нет, вряд ли… Хотя сейчас самое время приданое обсуждать…

Денег у него сейчас маловато, но и слишком маленькое приданое тоже дать не получится. Конечно, не все уже соблюдают старый обычай выставлять перед свадьбой содержимое сундука с приданым, чтобы соседи и родственники могли посмотреть, что в нем. И в том числе и на достаток невесты, и на ее умения глянуть, ведь часть приданого ее руками делается. Те же самые скатерти, кухонные полотенца или салфетки, без ручной вышивки или кружев, сделанных лично невестой, многие и не оценят как нормальное приданое.

Но хоть сундук уже и не надо выставлять, а все равно люди-то будут справки наводить по поводу того, что он, уважаемый член Коза Ностра, дал за свою дочку, замуж ее выдавая. А Джино все же ему не лучший друг, чтобы, даже будучи обиженным размером приданого, молчать о таком. Так что сильно поскупиться в любом случае не получится. Это совсем не в его интересах. Прослывешь жадным. А хуже того, человеком, который не заботится о членах своей семьи. А ведь Коза Ностра — это же тоже семья, только большая. Это фактически удар по твоей репутации как члена Коза Ностры. Так что раскошелиться в любом случае ему придется.

Но по какому же поводу ему звонил Джино?

Коста целый час ломал себе голову, но в итоге, отчаявшись, решил схитрить. Решил набрать Джино и заставить его возобновить случившийся между ними разговор. Может, тот как-то скажет снова то, с чем он ему звонил?

Да, получается, что другого выхода нет. Только так и нужно попытаться выкрутиться.

* * *

Италия, Сицилия

Джино вернулся домой из ресторана. Сейчас, когда прежняя война между ним с Костой потеряла свою остроту, он мог себе позволить слегка расслабиться и чаще ходить по ресторанам, чем раньше. Все же теперь, после того как крестный отец вмешался, шансы, что боевики Косты ворвутся в ресторан прямо посредине трапезы, стреляя направо и налево, существенно уменьшились. Кто-то бы сказал, что они вообще сошли на нет. Но нет, Джино не вчера родился. Коста все же достаточно неприятный тип. С него станется сделать что-нибудь неожиданное и неприятное в его адрес.

Но все же действительно стало теперь полегче. Быстрее бы свадьбу провести, и черт уже с этим Костой. Породнятся, и их противостояние будет окончательно закрыто.

И, в принципе, Джино был уверен, что все, кто наблюдали за их схваткой, сочтут его победителем. Все же завод он у Косты отжал, а этой свадьбой крестный отец фактически Косту от Джино спасает. Все это именно так и расценят. Так что для самого Джино это укрепление авторитета в любом случае.

Сняв трубку зазвонившего телефона, Джино услышал голос Косты. Помяни черта, и он тут как тут. Чуть не сплюнул он на пол.

Учитывая новую ситуацию, определенную вежливость соблюдать было нужно. Поэтому он, вместо того чтобы послать Косту подальше, что было его первым побуждением, вежливо с ним поздоровался. Холодно, но все же вежливо.

— Джино, я бы хотел еще раз обсудить ту тему, по которой ты мне в прошлый раз звонил, — услышал он голос Косты.

Ну вот тебе на, — подумал Джино. Уже же все вроде договорено было. Или Коста, пакостник такой, решил на ходу передумать? Сидел, молчал, пока он, Джино, думал, что все уже оговорено. А теперь решил какие-то новые условия, что ли, выдвинуть или вообще отказаться от второй свадьбы?

Так что Джино сказал только сухо:

— Ну а почему бы и нет, Коста. Говори, я тебя слушаю.

В трубке повисло какое-то странное молчание, словно Коста не знал, что ему сказать. Наконец, удивленный этой длинной паузой, Джино услышал:

— Я, собственно, звоню по размеру приданого.

Странно, — подумал Джино, — размер приданого они как раз еще не обсуждали. Ни за невесту Альфредо, ни за невесту для Микеле.

Ну да ладно. С другой стороны, в принципе, это вопрос в развитие темы. И все равно уже пора его обсуждать. Крестный отец велел со свадьбой не тянуть, вот они и не будут.

— И опять же, я тебя внимательно слушаю, — сказал ему Джино.

— Значит так, за Габриэлу я дам… — Коста замялся и снова заговорил только через секунд пятнадцать. — Два миллиона лир в приданое. Ты не будешь против, если я часть суммы сразу на свадьбе выплачу, а часть через месяц? Были у меня, понимаешь, некоторые обстоятельства.

Джино задумался. С Косты станется пообещать два миллиона, а ограничиться всего лишь одним. Начнет потом снова бесконечно откладывать выплату второго миллиона. А с другой стороны, мелькнула в голове у него светлая мысль, тогда уже на него его собственную дочку можно натравить. Скажет он Альфредо, чтобы он так и сделал. Уж собственная дочь из отца, пусть и скупого, все до последней лиры выбьет для любимого мужа. А Альфредо парень видный, да еще на высокой должности. Влюбится она в него, как пить дать…

Так что, ухмыльнувшись, он сказал:

— Меня лично приданое устраивает. Надеюсь, и племянника тоже. Ну а за вторую дочку, Франческу, ты что, не собираешься никакое приданое давать? Почему этот вопрос тоже не поднимаешь?

Снова какая-то странная пауза на телефоне. Потом — короткое ругательство, как будто кто-то только что пнул неудачно какую-то вещь и зашиб палец. Джино с интересом прислушивался к этим звукам. Коста вел себя сегодня предельно странно…

Градус его удивления поднимался. Неужели Коста действительно собирался приданое только за одну дочку предложить? Вторая что, если двойная свадьба, с его точки зрения, должна в комплекте к первой, что ли, идти, оставшись без приданого? Ну нет. Даже Коста не настолько туп. Никто такого не поймет.

Наконец Коста ожил:

— Слушай, тогда… Получается, надо давать то же самое приданое и за вторую дочку. По такой схеме предлагаю: миллион сразу, миллион через, скажем так, два месяца.

— Почему бы и нет, — сказал Джино. — Думаю, и со вторым племянником я этот вопрос тоже утрясу.

— Конечно, — сказал Коста, — традиционная часть приданого тоже будет. Все как у людей.

Джино прекрасно понимал, о чем идет речь. Все эти простыни, полотенца, платья и все остальное, что тоже со стороны невесты причиталось иметь в приданом. Не бродяжки все же, а дочери серьезного человека. В интересах самого Косты, чтобы все прошло в традиционном стиле. Все, как любит Коза Ностра.

— Да, конечно. Само собой, я понимаю, — согласился он.

Положив трубку после такого странного разговора, он довольно кивнул. Ну, в принципе, учитывая, что он действительно знает, что Коста кучу денег крестному отцу занес, пытаясь ему навредить, и сейчас на бобах, то, в принципе, приданое он предложил действительно неплохое.

Особое удовольствие Джино доставляла мысль, что если его враг попытается зажать хоть часть приданого, то он на него его собственных дочек и натравит.

Это же на самом деле достаточно забавно будет…