Глава 16

Япония, Токио

Сегодня с утра нас повезли на рынок Цукидзи. Боянов с Вишневским очень оживились, когда услышали, что мы поедем на рынок. Я подумал, глядя на них, что их, возможно, какой-то антиквариат заинтересовал.

Мало ли, они фанаты там катан или доспехов. А может быть, им вообще какой-то театральный реквизит японский необходимо прикупить для одной из будущих постановок «Ромэна». Мало ли, их эта поездка так вдохновила, что они прямо сейчас уже на коленке новую пьесу пишут про Японию. Кто его знает?

Выехать на этот рынок наш сопровождающий предложил пораньше. Так что мы сегодня в девять утра выезжали из гостиницы, а не в десять, как в предыдущие дни.

Никто из нас не возражал. Рынок, скорее всего, большой, раз надо так рано туда ехать. И раз надо больше времени, чтобы весь его обойти, то почему бы и не отправиться в путь пораньше?

Некоторые подозрения у меня возникли, когда мы, по словам сопровождающего, метров через двести должны были уже к этому рынку и подъехать. Окна лимузина были плотно закрыты, погода все же зимняя, но, несмотря на это, сильно запахло рыбой. Очень даже сильно.

И вот тогда я и решил задать сопровождающему вопрос.

— Оониси-сан, а что на этом рынке-то продают, на который мы едем?

— Рынок Цукидзи, Ивлев-сан, — с восторгом сказал он, — это крупнейший в мире рыбный рынок. Здесь огромное количество свежей рыбы.

Услышав это, мои коллеги тут же сокрушенно замотали головами.

— Так что, — язвительно спросил Вишневский, — мы сейчас приехали на рынок, на котором будем смотреть на продаваемую рыбу?

— Все верно, — ответил японец, не совсем понимая полное отсутствие энтузиазма с нашей стороны.

— Паша, а что ж ты молчал? — посмотрел на меня Боянов.

— Так я ж тоже не знал, — развел я руками. — Для меня один японский рынок от другого не отличается. Кто знал, что тут рыбой торгуют?

Сопровождающий наш сильно погрустнел. Видимо, обычно те иностранцы, с которыми он возится, вполне радостно реагируют на возможность смотаться на крупнейший в мире рыбный рынок. Это наша делегация, вся такая из себя для него необычная, с запросами, которые не совсем ему понятны.

Правда, он тут же сориентировался и сказал, видимо, в попытке оправдаться:

— Давайте мы сократим время, которое первоначально было выделено на посещение этого рынка, и заедем еще на рынок Акихабара?

— А это что за рынок? — спросил, подозрительно посмотрев на него, Миронов.

— Это рынок электроники. Там продаётся практически любая электроника, которая только производится в Японии. Часы, фотоаппараты, магнитофоны.

Есть там, в особенности, многоэтажное здание «Радио Кайкан». Там множество товаров по этому профилю. Ну и вокруг тоже достаточно много таких же магазинов. И, кстати говоря, там намного ниже цены на электронику и часы, можно даже сказать, что там самые низкие цены в городе!

— Но что ж ты тогда нас сразу туда не отвез? — с укоризной взглянув на него, спросил Боянов.

Ну да, он уже купил пару наручных часов, и я уже купил пару часов вчера, когда он нас на шопинг повез вместо зоопарка. И тут наш сопровождающий вот такое заявление вдруг делает…

Молодец, что сказать. Сначала отвез нас в более дорогое место, чтобы мы покупки могли сделать. А теперь обещает повезти в место, где то же самое можно гораздо дешевле купить. Можно понять негодование Боянова.

Ну ладно, мы все же дисциплинированно вышли, когда лимузин остановился. Раз надо смотреть рыбный рынок, значит, надо его смотреть.

— Тут еще у нас проходит знаменитый аукцион по продаже тунца. Но, к сожалению, чтобы на него попасть, надо в три утра приезжать, — сказал сопровождающий, с ожиданием посмотрев на нас, мол, мало ли мы услышанным вдохновимся и захотим завтра в три часа подскочить, чтобы попасть на аукцион по продаже тунца.

— Нет, тунца на аукционе в три утра мы точно покупать не будем, — твердо сказал Миронов.

Я что-то по этому поводу вспомнил. Японцы же фанаты рыбы во всех ее формах, а тунец для них очень важен. Там, наверное, очень агрессивно торгуются за этого самого тунца, надо понимать. Ну, может быть, кому-то интересно это посмотреть. Но явно не мне и не моим коллегам. Я тоже как-то не готов вставать в три утра, чтобы посмотреть, как люди пытаются тунца приобрести. Он мне в три утра и даром не нужен, если честно.

Выглядел рынок, конечно, очень серьезно. Было в том числе и огромное количество стоек, на которых торговали морепродуктами в готовом виде.

Но конечно же, доминировали прилавки, на которых было огромное количество сырой рыбы. Запах рыбы был невероятно сильным. С другой стороны, ничего нет плохого в запахе свежей рыбы. Вот когда она не свежая, это уж совсем другой вопрос, само собой. А так для меня, в принципе, никакого негатива в этом запахе не было.

Что не понравилась, так это то, что тут нужна была сильная бдительность. Потому что, несмотря на большое количество туристов и тех, кто забрел сюда приобрести рыбу или поесть ее, местные работники энергично возили на тележках рыбу по тем же проходам, где и посетители ходили. И не особенно глядя на то, успевают с их пути убраться или нет. Полагая, видимо, что, если хочешь уцелеть, то никуда не денешься, уберешься прямо у них из-под ног.

Это, конечно, несколько портило впечатление. Расслабиться и изучать многочисленные виды рыбы, которую продавали, никак не получалось.

Где-то час мы так проходили, и, когда подустали, Боянов уже прямо спросил сопровождающего:

— Долго ли нам еще нужно ходить и смотреть на сырую рыбу?

Тот, сообразив, что, видимо, уже с этим перебор, тут же сказал, что сейчас он нас отведет в знаменитый рыбный ресторанчик. Он отсюда всего в паре минут ходьбы. Да еще и сказал, что сегодня он хочет нас угостить. Мои коллеги тут же оживились.

Привел Оониси нас в этот ресторанчик, и мы уселись за один из больших столов. Все переговоры с тут же подошедшим официантом вел сам сопровождающий на японском языке. И тут впервые на моей памяти переводчица вдруг его остановила, когда он уже хотел отпустить официанта выполнять его заказ. Ему что-то по-японски сказала, а потом нам по-русски:

— Товарищи, я думаю, вы должны знать, что уважаемый Оониси-сан хочет угостить вас суши.

— А это что такое? — спросил Миронов с любопытством.

— Это нарезанная сырая рыба, — ответила Анастасия.

— А зачем нам, позвольте уточнить, подадут на стол нарезанную сырую рыбу? — недоуменно спросил Боянов.

— Суши — это такое блюдо в Японии, — сказал я. — Тут очень любят свежую сырую рыбу есть. Считается, что это деликатес.

— Нет, товарищи, я точно не готов есть сырую рыбу, даже если меня угощают, — решительно сказал Вишневский. — Я вообще рыбу редко ем, но если уже ем, то исключительно в жареном виде. Даже в вареном не готов, потому что она невкусная, когда вареная.

Миронов и Боянов тут же его поддержали. Да и я сам, честно говоря, не готов был сырую рыбу есть. Никогда не понимал эту моду, учитывая, что никаких гарантий нет, что в рыбе нет каких-нибудь паразитов.

Наш сопровождающий, видно было по его лицу, сильно расстроился, что мы такие необычные иностранцы, что не хотим сырую рыбу есть. Тяжело ему с нами, похоже…

Правда, он тут же снова начал с официантом общаться. Судя по тому, что наша переводчица никак его указания не прокомментировала, когда официант ушел, в этот раз речь о сырой рыбе больше не шла. А когда мы решили уточнить, что именно мы будем кушать, он не дал Анастасии нам рассказать, сказав, что это сюрприз будет. И мы будем должны угадать, попробовав, чем именно он нас угостил.

Я уже, честно говоря, про фугу начал опасливо думать. Мало ли, японец уже отчаялся с нами общий язык найти, и готов нашими жизнями рискнуть, угостив потенциально смертельным, если повар ошибся, блюдом из фуги. Тварь, говорят, на редкость ядовитая, и если ее неправильно разделать перед готовкой, то это блюдо может оказаться последним в твоей жизни.

Так что немного напрягся, когда нам принесли большое блюдо жареной рыбы и пять плошек. Ну и, само собой, палочки, чтобы ими пользоваться. Но затем принюхался и расслабился. Очень даже знакомый запах…

— Угадайте, какая это рыба? — посмотрел на нас с хитринкой в глазах японец.

— Чего же тут угадывать, — сказал Миронов, даже не попробовав. — Мойва это, сто процентов.

— Да, все верно, — обрадовался Оониси. — Это наш японский деликатес мойва. Мы эту рыбу едим и с костями, и с головой. У нее неповторимый вкус. И, кроме этого, она чрезвычайно полезна. В ней много витаминов, а также она защищает сердце и предотвращает увеличение веса. Вы невероятный молодец, что так легко угадали, даже не попробовав! Редко у кого так быстро это сделать получается!

Миронов деликатно улыбнулся. Боянов и Вишневский тоже улыбались, потупив глаза, явно чтобы не засмеяться. Только переводчица хранила каменное выражение лица. Надеюсь, у меня это тоже получалось сделать.

А мне нашего сопровождающего даже немножко жалко стало. Ну да, придумал, чем удивить советского человека, мойвой! Вот уж чего полно в советских магазинах, так этой рыбы. Этот японский деликатес — первый запах, который тебя встретит, если ты в советское общежитие войдешь вечером. У нас ее даже кошкам покупают, а тут, понимаешь, бедолага решил нас невероятной японской экзотикой поразить.

Ладно, никто, конечно, из деликатности ничего на эту тему вслух говорить не стал. Угостились мы мойвой, почему бы и нет. А затем сразу поехали на электронный рынок.

И да, верно Оониси сказал, что на нем все гораздо дешевле. Увидел, что и «Сейко», и «Зенит», что я вчера приобрёл, тут мне обошлись бы на двадцать процентов дешевле. А уж какие злые взгляды Боянов с Вишневским кидали на нашего сопровождающего, когда он их не видел, это было, конечно, нечто. Я так понял, что они тоже те часы, что приобрели, здесь нашли гораздо дешевле. А ведь валюты у них намного меньше, чем у меня…

Да, с точки зрения нормального советского человека, сопровождающий у нас вышел неудалый. Никак не пытается помочь нам сэкономить при покупке сувениров.

А, с другой стороны, понять его можно. Послали его встречать русского драматурга, видимо, настолько крутого, что для него огромный и новенький лимузин выделили и президентский люкс в гостинице «пять звезд». И этот богач еще и кучу своих друзей к себе в номер зазвал, видимо, чтобы не скучно было одному жить. Ну с чего он вообще может думать, что кто-то из этой делегации вдруг захочет деньги экономить? Ему это и в голову прийти не может. Все, в принципе, логично с его точки зрения.

И вот здесь Миронов таки решился, нашел магнитофон «Тошиба» и приобрел его себе. Видимо по местным ценам, самым дешевым в Токио, у него уже валюты хватило. Может, и впритык, но он все равно очень доволен был, совершив эту покупку.

А я вспомнил, как в девяностых двухкассетник «Панасоник» купил. Так радовался тогда! И ведь действительно, техника неубиваемая оказалась.

Жалко, конечно, обломал мне Миронов идею хорошего подарка. Придется теперь что-нибудь другое придумывать. А, с другой стороны, я тут же прикинул, что и микроволновки уже в продаже есть вовсю, и посудомоечные машины. Надо как-то у него будет аккуратно выяснить, нет ли у него дома этой техники? Скорее всего, нет, но, с другой стороны, актер он очень популярный, почитателей его таланта достаточно. Мало ли кто уже успел одну из этих вещей ему подарить. Так что в любом случае нужно уточнить, прежде чем такой подарок ливанцам для него заказывать.

* * *

Токио, МВТП

Министр внешней торговли и промышленности Кэйсукэ Хаяси задумчиво смотрел в окно на возводящийся неподалеку небоскреб, когда, постучав, его помощник вошел внутрь.

— Хаяси-сан, — сказал он, поклонившись. — Прибыла запрошенная информация из Токийского университета и от президента Японской ассоциации культурных связей с зарубежными странами.

— Очень хорошо, — сказал министр, требовательно протягивая руку за бумагами.

Кабинет у него был огромный, так что помощнику пришлось проделать не менее десяти шагов, прежде чем он передал обе папки в руки министру.

Не обращая больше на него внимания, министр тут же раскрыл папку, что была сверху.

Это был отчет о встрече Павла Ивлева в Токийском университете и в ресторане с профессурой и представителями разведслужб, которые участвовали в этом мероприятии.

Как он и велел, отчет был сделан в форме конспекта со всеми вопросами и ответами, и кое-где даже отмечались эмоции на лице Ивлева, с которыми он комментировал тот или иной вопрос. К примеру, нахмурил лоб. Или улыбался. Или смотрел надменно.

Достаточно быстро министр убедился, что это были одни из самых распространенных формулировок. Надо же, смотрел надменно! Такой молодой парень и так себя вел в присутствии людей, самый молодой из которых был минимум вдвое его старше. А парень-то явно с характером!

Ну конечно, в первую очередь его интересовало то, как Ивлев отвечал на задаваемые ему вопросы.

Он специально велел, чтобы с парнем там не нянчились, и не стеснялись задавать ему щекотливые вопросы, в том числе и про возврат принадлежащих Японии островов. Интересно было посмотреть, конечно, как он на подобные провокации отреагирует.

Достаточно быстро выяснилось, что плевать хотел Ивлев на провокации. В отчете отмечалось, что какие бы вопросы ему ни задавались, вел он себя абсолютно хладнокровно, словно профессиональный политик с железными нервами.

Ну или он действительно таким и был, учитывая, сколько часов его пытали самыми разнообразными вопросами. Правда, Хаяси было непонятно, как можно стать опытным политиком в девятнадцать лет? Это же СССР, там вообще одна партия всего существует, КПСС. В Японии, правда, тоже ЛДПЯ уже девятнадцатый год у власти находится без перерывов, но в стране есть и другие партии, так что какая-то конкуренция все же имеется.

По составу вопросов, конечно, министр распоряжений не давал. Он был слишком занятым человеком для этого. Впрочем, он знал, что достаточно было указать общее направление, а уж придумать сложные провокационные вопросы было кому среди подобранных специалистов.

Министр прочел весь отчет, не отрываясь от текста, несмотря на то, что пару раз звонил телефон. Просто нажимал на кнопку перевода на помощника, прекрасно зная, что помощник поймет, что он сейчас занят, и сам ответит на эти звонки.

Да, обычно все же вот так напрямую, а не через селектор, ему звонили самые доверенные люди. Но сейчас он хотел, чтобы его концентрацию ничего не прерывало. Нужно было изучить все предоставленные материалы, чтобы составить полноценное мнение об этом Ивлеве перед той встречей, которую он сам запланировал с ним провести.

Задумчиво хмыкнув после того, как дочитал первый отчет, он взялся за второй, представленный президентом Японской ассоциации культурных связей с зарубежными странами.

Этот отчет оказался не менее пухлым, чем первый. И не менее информативным.

И, как он и велел, с провокациями тут тоже был полный порядок.

Вот только и в этот раз ничего не получилось. Все ответы Ивлева на заведомо провокационные вопросы были логичны, выверены, и использовать их против него для компрометации никак бы не получилось.

Было такое впечатление, словно ответы эти давал не молодой парень, обучающийся в университете, а опытный дипломат, у которого было минимум десять-пятнадцать лет стажа работы на своей должности, и он точно за это время выучил, как правильно отвечать на любые провокационные вопросы, не подставляя себя.

Завершив чтение бумаг во второй папке, он удивленно хмыкнул.

Если до того, как он прочел все эти папки, у него еще были некоторые сомнения по поводу ранее высказанного пожелания лично встретиться с этим русским, то теперь никаких сомнений у него больше не осталось.

Ему действительно нужно встретиться с этим молодым человеком.

Однозначно это может быть очень интересно. Для своего возраста парень продемонстрировал энциклопедические знания. Потому как не так и просто суметь отбрехаться на множество достаточно сложных вопросов, что ему задавали серьезные эксперты. Для этого требовались знания из разных областей, которыми еще и располагать-то нужно было, получив их от кого-то.

Для министра теперь было очевидно, чем парень смог поразить его друга, посла Японии в СССР.

Не часто можно встретить молодого человека, рассуждающего как опытный пожилой профессор.

Так что пришлось отбросить в сторону прежние сомнения.

Было в том числе у министра опасение, что парень этот подставной, просто сумел за краткое время общения сформировать у его друга, посла Японии в Москве впечатление эрудиции, начитанности и способности давать интересные прогнозы о будущем. Но на самом деле это какая-то подстава со стороны советского КГБ.

Но нет, ни о чем подобном говорить не приходилось. По итогам этих двух достаточно серьезных бесед, занявших в общей сложности более восьми часов, стенограммы которых он прочитал, было очевидно, что это настоящий самородок, способный выдавать интересные прогнозы и суждения в самых разнообразных областях.

С чего бы вдруг КГБ отправлять такого человека для тесного знакомства с японскими аналитиками?

Чтобы запутать фальшивыми прогнозами, в которые в Японии поверят после того, как убедятся, что парень очень умен?

Ну и какой смысл, какая в этом может быть выгода для Москвы?

Нет, однозначно это было бы глупо.

С чего бы кто-нибудь в Москве бы вообразил, что кто-то серьезный в Японии поверит в то, что парень такого возраста может выдать какую-то важную информацию?

Да, такого рода спецоперации никто бы не стал проводить, или санкционировать. Толку в ней никакого для Москвы нет.

Тем более, что министр прекрасно понимал, что в рыночной экономике в Москве не очень-то сильно разбираются.

Так что, скорее всего, они там сами вообще не поняли, какой уникальный специалист появился у них в лице Ивлева. Потому что, чтобы понимать, насколько важны и обоснованы прогнозы в рыночной экономике, надо самим очень неплохо в ней разбираться. А в СССР, по понятным причинам, таких специалистов было достаточно мало. Скорее всего, они сосредоточены в различных организациях, которые занимаются внешнеэкономической деятельностью.

Ну что же, эта встреча с русским парнем может оказаться очень даже интересной!

* * *

Япония, Токио

Оониси, когда лимузин к Токийскому театру подъезжал, рассеянно глядя по сторонам, вдруг заметил кое-что, что тут же вырвало его из состояния расслабленности.

Ненормально это, когда на совсем небольшой территории перед Токийским театром человек десять явно из якудзы собралось. И лица у всех напряженные, словно они к чему-то серьезному готовятся. А взгляды обращены на здание Токийского театра.

С якудзой сотрудник Минкульта, конечно, ни разу не взаимодействовал в своей жизни. Они были как бы в совершенно разных реальностях. Родители у него были очень богаты, и жил он всегда в районах, в которых якудза практически не появлялись.

Но естественно, как каждый японец, он ими интересовался и многое о них знал. Так что в состоянии был отличить лица шляющихся по улице бандитов, которые просто так по ней ходят, от якудза, которые явно что-то нехорошее задумали.

А ведь его заботам иностранцы поручены. Не дай боги, что-то нехорошее произойдет из-за якудзы. Никто не будет смотреть на то, что он никакого отношения к защите иностранцев не имеет, а просто их сопровождающий. Ему тоже влетит немало.

Так что едва он высадил актера и администраторов Московского театра у Токийского театра, как тут же попросил прощения у своего подопечного, сказав, что желудок прихватило, и ему надо в туалет, расположенный в театре, сбегать.

Ну что ж, дело житейское. Ивлев-сан нормально совершенно к этому отнесся, сказал, что они с переводчицей подождут в лимузине. Правда, удивился, когда он велел шоферу закрыть пока что все двери на внутренние замки.

Сам он, конечно, не в туалет пошел. Не в такой степени он перепугался. Он побежал к телефону администратора и тут же набрал своего реального начальника, президента Японской ассоциации культурных связей с зарубежными странами Учида-сана. Хорошо, что его с ним немедленно соединили.

Он торопливо сказал ему, что что-то многовато якудза собралось около Токийского театра. Как бы они что плохое не задумали, поскольку выглядят они очень уж агрессивно.

Получил указание от шефа идти обратно к своему подопечному. И тот даже его и поблагодарил скупо за проявленную бдительность.