Глава 20

Япония, Токио

В порт артисты театра «Ромэн» этим вечером как на работу пошли. Заработанные вчера в портовых кабаках приличные деньги всех очень вдохновили. Так что сразу, как их из театра после выступления в театре привезли, переоделись в свою обычную одежду и тут же на ближайшем автобус, маршрут которого подходил, в порт поехали. Не так и просто оказалось выяснить у местных японцев, какой им маршрут подходит, но все же нашли местного, что немного английским владел, и он им объяснил. Хватило их школьных знаний английского…

Кабаков в порту была целая куча. Учитывая, что порт был огромный и в нем постоянно сотни больших кораблей находились, японцы, не будь дураками, много их здесь держали. Само собой, как капиталисты, чтобы с десятков тысяч моряков денег побольше заработать.

И, в принципе, надо полагать, неплохо у них это получалось. Если уж артистам моряки в благодарность за песни столько кидали, то сколько же владельцам кабаков с них удавалось выручить? Похоже, что очень много!

Единственное, что, конечно, напрягало, что кабаки эти очень рано закрывались.

А с другой стороны, если бы, к примеру, до двух часов ночи они бы работали, куда же столько валюты им было бы девать, что они в них заработать могли бы?

Больше всего радовало, что с представителем советского Минкульта, который был официальным главой их делегации, поладить удалось предельно просто. Тот на вид был весь такой из себя рафинированный, но, как быстро выяснилось, пить на халяву любил, а удар алкоголя особенно не держал. Так что артисты его щедро саке задаривали, и он после того, как в гостиницу приезжали из театра, формально чисто номера обходил и сразу к себе в номер бежал, где запирался, и судя по всему, напивался до поросячьего визга.

Обычно даже и завтраки пропускал, единственное халявное угощение, что артистам в Японии каждодневно полагалось. Не такое и щедрое, конечно, но в целом, если командировочный из СССР халявную кормежку пропускает, то однозначно, просто встать с кровати не в состоянии. Раньше двенадцати часов из своего номера, да и то в совершенно всклокоченном состоянии, он не появлялся.

Так что они практически в полном составе на заработки в порт и выезжали. Пару человек буквально оставляли, которые с переводчиками в карты шли играть на интерес, чтобы те тоже по коридорам и другим номерам не шастали. Уж слишком шанс был велик, что они тоже из КГБ. Тем более пару раз их в компании с «реквизитором», который точно из КГБ был, заставали уже. Но этот все время безвылазно в своем номере сидел по вечерам, и их делами, к счастью, совсем не интересовался, словно у него какие-то задачи совсем другие есть, чем за ними следить. Цыгане шутили между собой, что он пытается с Москвой связаться, но Япония слишком далеко, и рация не берет.

В каких-то кабаках с хозяевами местными договориться не удавалось. Они по каким-то своим причинам были против пения на их территории. Так цыгане туда и не лезли. Зачем, если вокруг десятки других кабаков, где хозяева на мнение посетителей ориентируются? И прекрасно понимают, что, увлекшись песнями, моряки больше будут заказывать выпивки и закуски, чем планировали. И снова придут на следующий день деньги тратить туда, где им хорошо было.

Хорошие кабаки достаточно легко нащупали. Просто начинать песни петь без просьб со стороны кого-то из посетителей было бы, конечно, слишком вызывающе. Хозяева кабаков вполне могли бы и полицию позвать, удивленные этим неожиданным представлением. Цыгане дураками никогда не были, так что быстро нашли советских моряков и скооперировались с ними. Просили их зайти с ними в тот кабак, где других русских не было, а выступить там хотелось, и посидев с пяток минут, заказать им песни, как клиенты. Ну что, один советский человек за рубежом другому не поможет, что ли?

А дальше артисты «Ромэна» внимательно следили за реакцией обслуживающего персонала. Если бармен и администратор не злились, и не бежали за хозяевами, чтобы те их на улицу выставили, то работать вполне можно было.

Старались по двое выступать. Опасались разделяться по одному. Мало ли все же какое-то происшествие случится, из которого выкручиваться нужно будет. По двое все же полегче будет, чем по одному.

Нормально, в принципе, все проходило до поры до времени. Даже дорогие билеты на автобус с лихвой окупились. Приехали в этот раз пораньше, вот и появилось дополнительное время на выступление перед закрытием кабаков.

В результате те сорок тысяч, которые Баро и Алмаз в первый вечер смогли заработать, уже не выступали ориентиром. За этот вечер каждая пара артистов от шестидесяти до семидесяти тысяч йен за вечер смогла выручить. Тут уже самой собой и не только про деньги на ткань уже речь шла. На нее очень быстро деньги собрали. Уже и мысли появились по поводу более сложной и дорогой японской техники, которую тоже очень дорого можно будет в Союзе потом продать.

Но все же, к сожалению, не всегда все получается так, как хочется. Вот и ближе к закрытию кабаков вся эта подработка медным тазом накрылась.

Михаил и Роман прекрасно отработали весь вечер с песнями перед какими-то европейскими моряками. А ближе к закрытию вдруг какая-то новая партия моряков ввалилась, уже подвыпившая, которую они тоже вначале за европейцев приняли. Но быстро выяснилось, что это сплошные американцы…

Услышав песни на русском, кто-то из них оскорбился, и начал кричать явно какие-то гадости про коммунистов. Что на английском, что на русском звучало это вполне понятно. Ясно было, что это не комплименты. А потом еще и в драку полезли к советским актерам.

К счастью, при первых признаках назревающих неприятностей цыгане, как люди чрезвычайно опытные, тут же вблизи двери оказались. Так что на улицу выскочили, а там кричать начали, что наших бьют.

И тут же и советские моряки, которые, повезло, недалеко проходили, на выручку прибежали. И часть своих же актеров «Ромэна», услышав знакомые голоса, из кабаков повыскакивала.

А дальше славная драка развернулась, в которой и актеры тоже смогли с удовольствием поучаствовать. И американцы вскоре сильно пожалели, что они все это затеяли. Потому что русских вместе с цыганами вступить в бой прибежало гораздо больше, чем американцев в этом и в других окрестных кабаках оказалось. А еще и часть европейцев поддержала актеров, которые им только что такие красивые песни пели!

В итоге разгромили янки в пух и в прах. Но, естественно, когда полиция на шум появилась, бежать из порта пришлось очень быстро.

И ясно было, что в ближайшие дни тут больше цыганским актерам появляться не резон. Вряд ли полиция меры предосторожности не примет дополнительные для того, чтобы выловить тех, из-за кого все это столкновение здесь произошло.

Эх, жалко было, конечно, что такая возможность накрылась. Но с другой стороны, хоть что-то да успели уже заработать.

Вернувшись в гостиницу после драки, цыгане, конечно, тут же начали прикидывать, что им теперь делать. Американцев, конечно, было весело бить, но как им теперь быть? У пятерых актеров лица в синяках, а кулаки сбитые почти у всех. А им же на сцену завтра выходить.

Это еще только часть проблемы. У группы же есть формальный глава делегации из Минкульта. Да и переводчики из КГБ непременно по возвращении доложат по инстанции. Еще неизвестно, что хуже — втык по линии Минкульта получить, или по линии КГБ за недостойное советского гражданина поведение за рубежом.

Если их глава делегации из номера выползет, то какой бы он ни был с похмелья, но увидев, что они в таком состоянии, тут же сообразит, что что-то тут не так. Даже если решит, что они просто между собой по пьяни подрались, то в этом тоже нет ничего хорошего. Можно только представить, какой он тогда доклад в Минкульт представит по возвращении. Театр запросто станет невыездным.

Таких серьезных эксцессов труппа себе позволить не могла. Тут же, конечно, стали пытаться уменьшить последствия понесенного ущерба.

Разбитые руки зеленкой мазали, ткань холодную водой смачивали под краном и к синякам и фингалам прикладывали.

Но это все не то. Поможет, конечно, но не так сильно, как если бы сразу можно было лед к фингалам и синякам приложить после драки. Эффект будет гораздо меньше.

Ну ладно. Легли пока спать, в надежде, что к утру пострадавшие актеры получше уже будет выглядеть.

С утра только все хуже стало выглядеть, что с синяками, что с фингалами. Спасительного чуда не произошло. Начали попытаться гримировать фингалы, хотя средств для этого в гостинице было не так и много. Было кое-что, конечно, но, увы, не все, что нужно было бы. Но без грима в коридор выпустишь кого в таком виде, так сразу спалишься.

А ведь этим вечером в театре надо играть. Как на сцену выходить с такими ободранными руками?

Хотя по рукам, конечно, быстро придумали, что можно сделать. Решили перчатки телесного цвета купить. Освещение в гостинице не слишком яркое. Японцы экономят на электричестве. Если близко к сотруднику Минкульта и реквизитору с переводчиками не подходить, то авось и не заметят. А на сцене, когда будут играть, зрители точно не заметят. Там до первого ряда метров шесть-семь, не поймет никто, что у актеров руки в перчатках.

Оценив ситуацию, Алмаз сокрушенно покачал головой.

Ладно, сейчас кого-то из тех, кто в драке не сильно пострадал, пошлют по магазинам искать те самые перчатки телесного цвета. Но что с этими фингалами и синяками на лицах делать? Они были богатые у пятерых артистов, а у двоих по глазу у каждого было таких заплывших, что они практически не открывались. Вот как при помощи обычного грима это можно замаскировать, спрашивается?

Боянов телефон свой, конечно, оставил, но Алмаз не представлял, как он по телефону все это своему руководителю будет рассказывать.

В общем, катастрофа. Вот тебе и подзаработали денег. Одно счастье, что поход за подработком они с Баро согласовали с руководством театра. Так что сами Боянов с Вишневским не должны слишком сильно на них ругаться.

Хотя это тоже не наверняка, учитывая, что Алмаз прекрасно помнил, как они заверяли Боянова с Вишневским, что никаких проблем быть не должно с этими вылазками в портовые кабаки. Мол, их там очень ждут, как родных примут.

В общем, ситуация просто ужасающая.

Боязно, было, конечно, тревожить руководство, но Алмаз понял, что выхода никакого нету, придется ему это сделать, так что пошел к телефону. Ох, и влетит же ему в любом случае. — прекрасно понимал он.

* * *

Токио , Keio Plaza Hotel

Утром неожиданно, во время завтрака, когда мы подъедали остатки вчерашней еды из ресторана, телефон в номере зазвонил.

Никто из нас не ожидал, что нам кто-то звонить будет, так что посмотрели удивленно друг на друга.

Галие я номер, конечно, оставил, когда звонил в первый день по приезду, так что тут же заволновался, не произошло ли чего-то плохого в Москве. Хоть бы дети не заболели, первая мысль, само собой. Схватил трубку и сразу же слегка успокоился, услышав, что голос мужской.

— Алле, добрый день. — вежливо поздоровались со мной. — Это Алмаз из труппы «Ромэна». Мне бы с Михаилом Алексеевичем срочно переговорить.

— Сейчас трубочку передам, — сказал я, успокоившись.

А вот Боянов успокоенным не выглядел, когда к телефону шел после того, как я его позвал.

Я тут же сообразил, как я за детей только что волновался, так он за артистов своих переживает. Боится, что что-то они там набедокурили. Ну да, артисты, они же такие, как дети бывают. Кто-то даже, помню, говорил мне, что артисты — это не выросшие дети, настолько они постоянно в своих мечтах живут.

Отошел из вежливости от телефона, но Боянов громко разговаривал, да и акустика тут в номере из-за огромных пространств прекраснейшая. В общем, понял я, по периодически раздававшимся фразам Боянова, которые тот крайне недовольным голосом говорил, что какой-то там явно непорядок.

Но Боянов, когда за стол завтракать с нами вернулся, ничего не сказал.

Вишневский посмотрел на него вопросительно, но тот только головой покачал.

Ну да, в принципе, мы же тут не одни, с нами же и переводчица рядом находится. Если что-то плохое там случилось в театре у артистов, то Боянов, видимо, трепаться при ней про это не хочет.

Боянов, хотя видно было, что не наелся, первым завтракать закончил.

И когда уходил, такой взгляд кинул на Вишневского, что тот через полминуты буквально подскочил и пошел вслед за ним в их комнату.

Миронов только удивленно им вслед посмотрел.

Минут через десять завтрак мы закончили. Я вызвался помыть посуду. Достаточно того, что Анастасия для нас уже два раза завтрак готовила, нечего ее еще и мойкой посуды напрягать.

А когда закончил с посудой, и вышел в коридор, ко мне тут же Боянов подскочил, сделав знак следовать за ним.

Ясно. Точно какие-то проблемы, — понял я, и пошел в их комнату.

Дверь за мной тут же прикрыли, едва я внутрь зашел. Смотрю, мужики с очень озабоченными лицами.

— Паша, хотели с тобой посоветоваться, что делать, у нас ЧП. — со вздохом сказал Боянов, понизив голос. — А нам ничего в голову не приходит, как его разрулить. Короче, ребята наши пошли вчера в порт подрабатывать, в кабаках там петь для моряков. Неплохо им там денег сыпят за это.

Так-то нормально ходили до этого, денег немало принесли.

А вчера вечером драка у них с американскими матросами состоялась. В общем, человек пять в фингалах, а у двоих вообще по одному глазу не открывается.

И руки разбиты.

Ну, по рукам они придумали. Послали уже парня перчатки телесного цвета купить. Думаю, найдет. Тут удастся выкрутиться, авось.

А с лицами что делать актёрам? Как с такими лицами выступать?

Вот что у нас будет вечером? Скандал, отмена представления. Не выпускать же с такими фингалами людей на сцену. Это будет хуже, чем отмена.

Но все равно беда! Одно дело спектакль отменить, потому что артист, к примеру, с лестницы упал и ногу сломал, и заменить его некем. Это уважительная причина.

Но из-за последствий мордобоя в драке, как японцы тут же сообразят, вот эта причина совсем неуважительная.