Глава 3

Япония, Токио

Оставив советского гостя в ресторане, сопровождающий от Минкульта Мичи Оониси поехал к президенту Японской ассоциации культурных связей с зарубежными странами Иоши Учида. Он знал, что руководители Токийского театра будут общаться с представителями труппы «Ромэн» следующие полтора часа, так что время у него для этого визита есть. На самом деле в Министерстве культуры Мичи Оониси был оформлен только для того, чтобы проводить там интересы этой ассоциации. В министерстве об этом, само собой, знали. Их все устраивало, потому что Ассоциация играла важную роль не только в развитии культурных интересов Японии, но и служила крышей для проведения в жизнь интересов разведывательных служб Японии.

В Министерстве культуры все же работали патриоты. Они прекрасно знали, что без разведывательной и контрразведывательной деятельности Япония будет значительно слабее. Кто же, любящий свою страну, захочет для нее такой судьбы? Так что Мичи Оониси имел свободный распорядок дня в министерстве, чтобы мог выполнять свои обязанности перед ассоциацией. Сам он на разведку не работал, но никаких иллюзий не имел. Некоторые из поручений, которые ему давались, наверняка имели отношение к разведывательной деятельности той или иной разведслужбы. Он это прекрасно осознавал.

Его эти моменты вовсе не волновали. Свою задачу он видел в том, чтобы максимально досконально и добросовестно выполнять те поручения, которые давал ему президент. Сегодня ему нужно было отчитаться у него о своем первом впечатлении о приезде советского гостя. Это нужно для того, чтобы он мог уже дальше, видимо, прикидывать, как руководимая им ассоциация будет действовать.

Он специально согласовал с Токийским театром ресторан, который совсем недалеко от местонахождения его шефа. Так что какие-то семь минут поездки на лимузине, и вот он уже забегает в здание, заходит в лифт и поднимается на девятый этаж, где находится кабинет его шефа. Президент — человек занятой. Обычно к нему всегда много людей. Но сегодня Мичи Оониси повезло. В приемной никого не было.

Секретарь прекрасно знал, что он выполняет самые разнообразные поручения для шефа. Поэтому тут же запустил его внутрь.

Войдя в кабинет, он поприветствовал начальника и поклонился ему. Тот велел присаживаться на стул неподалеку от входа.

— Ну что, Мичи, как тебе этот русский?

— Ну что сказать, Учида-сан, это достаточно интересный молодой человек. Несмотря на молодость, оригинален и непредсказуем. Взял и заселил к себе в номер еще четырех человек из делегации, забрав их прямо из аэропорта. Я удивился, конечно, но, само собой, препятствовать ему не стал.

— А чем он руководствовался, по-твоему? — заинтересовался президент.

— Насколько я понял, трое из этих четырех — это какие-то значимые люди из этой делегации, с которыми он хочет сохранять хорошие отношения на будущее. А четвертый человек — это его личная переводчица.

— Понятно. Ну что же, «Тойота» предоставила такой огромный номер, что там и больше человек могло бы поместиться, — понятливо кивнул председатель. — Еще что-то о нем расскажешь?

— Да, я согласовал с ним уже почти полностью расписание. Позвольте, я его предложу вашему вниманию.

И он тут же, после разрешающего кивка, подскочил к столу с папкой и положил четыре листочка с пометками Ивлева. Мичи знал, что президент умеет читать на русском, но разговаривать на нем не умеет. Учида тут же начал внимательно их просматривать. Почти сразу же хмыкнув, сказал:

— Ага, значит, борцы сумо ему не интересны. Вот что значит варварская точка зрения. Не понимают они, что именно важно в нашей культуре.

Мичи разочарованно покачал головой. Он уже предвкушал, когда готовил это расписание, что сможет за счет ресурсов «Тойоты» и Ассоциации попасть вместе с подопечным на легендарный матч двух самых известных екодзун Японии. Матч пройдет завтра вечером. Самому ему ни за что бы не удалось за приемлемую сумму раздобыть туда билет, они были в большом дефиците. Но, к сожалению, гость не захотел туда идти, лишив его доступа к этому сверхпопулярному в Японии зрелищу. Очень жаль…

Внимательно все просмотрев, президент кивнул.

— Ну что же, даже этот выбор уже позволяет создать какое-то представление об этом молодом человеке. Это нам не помешает. Новое расписание я отдам секретарю, чтобы напечатал. Подождешь в приемной, он быстро с ним справится, сразу и заберешь. Не знаешь, кстати говоря, почему русский вечером не пошел в ресторан, который был у него оплачен? Ты сказал ему вообще об этом?

— Ну что вы, господин президент, разумеется, я сказал русскому про ресторан. А он просто не пошел, получается?

— Да, и тем самым сорвал некоторые планы, которые были у моих подопечных, — недовольно проворчал президент. — Ну ладно, все остальное, что будет в расписании, ты уже сможешь лично контролировать. Так что, будем надеяться, что по нему у нас уже больше не будет никаких сюрпризов.

— Хорошо, господин, я сделаю все возможное, что от меня зависит, — встал и поклонился Мичи, поняв, что аудиенция для него завершена.

* * *

Япония, Токио

В ресторан, где нас должны были кормить по случаю приезда, завезли полностью всю труппу, что прибыла в Токио. Но только артистов. Никто из обслуживающего персонала здесь не присутствовал.

Быстро отметил, что и капитана КГБ Дьякова в новом модном парике здесь нет. Сразу же снялся вопрос о том, какую роль в труппе он играет. Видимо, в какой-то вспомогательной роли при труппе пристроился, а сам он на сцену не выйдет.

Ну и хорошо. Пьеса все же мной написана. Не хотелось бы, чтобы человек, который понятия не имеет об актерском искусстве, на сцене какую-нибудь ерунду творил, из-за которой японцы в зале будут презрительно хмуриться.

А вот кинобригада была в полном составе. Сразу камеру установили, да и начали снимать. Ну или делать вид, что снимают, мало ли, у них какие-то указания есть от КГБ, когда именно на самом деле нужно снимать, а когда просто изображать, что они этим занимаются.

Учитывая, что в ресторан пригласили почти всех, я сразу сообразил, что вряд ли он будет очень уж хороший по качеству блюд. Ну разве может быть у театра в любой стране достаточно денег, чтобы два десятка гостей на высоком уровне угостить?

Так оно и оказалось. Оценил бы этот ресторан максимум между тройкой и четверкой. Да это даже и по мебели было видно. Несмотря на то, что ресторан был в традиционном японском стиле, все же было заметно, что полы давно уже пора лакировать. Да и столы какие-то обшарпанные.

С качеством еды вообще беда оказалась. По сравнению с завтраком, который мы в гостинице заказали, это, конечно, было совсем не вкусно. Так что какого-то кулинарного удовольствия получить не удалось. Ту же самую рыбу моя супруга намного вкуснее дома жарит, хотя она, конечно, и размороженная. Тут, надеюсь, все же свежую использовали. Но повар со своими обязанностями не справился.

В этот раз, к счастью, Боянов с Вишневским ближе меня находились к руководителям Токийского театра. Ошибку, которую в кинотеатре допустили, не повторили, так что их переводчики работали все это время, пока я уныло пытался хоть что-то вкусное на столе найти.

Я гордился, когда смотрел на руководителей театра «Ромэн». Они были в своей стихии. Рассказывали с жаром о творческих замыслах. О сотнях тысяч советских зрителей, которые очень любят как премьеры, так и старые, давно зарекомендовавшие себя спектакли на сцене театра «Ромэн». Рассказали практически о каждом актере. Просили каждого вставать, когда японцам про него что-то говорили.

Начали, само собой, с Андрея Миронова. Про Миронова долго говорили, в полной мере очертив его статус одной из ярчайших звезд советского театра, а также и кинематографа. Он аж застеснялся. Минуты четыре простоял, пока про него Боянов и Вишневский, перебивая друг друга, японским администраторам Токийского театра рассказывали.

Пришлось и мне постоять пару минут как драматургу. Чувствовал себя лошадью, которую цыгане расхваливают перед тем, как продать. Но хоть зубы не попросили показать, и то уже хорошо…

А так, конечно, говорили про меня только всякое приятное. И про то, как я быстро свою первую в жизни пьесу написал. И какой она отклик получила со стороны зрителей. И что именно из-за этой пьесы, увиденной японским послом в театре «Ромэн», мы сейчас все здесь находимся в Японии.

Ясно, что Боянов с Вишневским громко это на русском языке говорили. Так что слышно было это всем за нашим длинным столом, где всех наших усадили. Ну хорошо, что актеры это еще раз послушают, чтобы не завидовали, что я в дорогой гостинице живу, а они… Ну, я их не спрашивал, конечно, но предположить могу, что у них явно не гостиница пять звезд. Опять же, когда нас Токийский театр и Минкульт в страну пригласили, все с этим понятно. Разве у них может быть много денег на что-то большее?

Потом уже потихонечку переводчики гораздо более тихими голосами японцам все сказанное Бояновым и Вишневским озвучивали. В общем, если бы ресторан, конечно, классом был повыше, было бы еще и весело. Но и так, я считаю, Михаил Алексеевич и Михаил Русланович достойно представились японцам.

А как обед закончился, выяснилось, что дальше наши пути с театральной труппой разделяются. Их обратно в театр повезут, у них уже репетиция будет скоро проводиться. А я уже со своей переводчицей по отдельной программе. И повезут меня сегодня, как я помнил из программы, к президенту «Тойоты».

Мой сопровождающий порадовал меня, передав мне сразу же и отпечатанную заново программу моего визита на чистовике. И намекнул, что меня там еще кое-какие подарки ожидают во время встречи с президентом «Тойоты». Честно говоря, удивил меня. Я и так уже считал, что с учетом подарка от сестры денег у меня уже выше крыши. Похоже, что придется мне оба чемодана собственными подарками набивать. Поскольку не везти же мне йены обратно?

С этой точки зрения, даже если куплю хорошую гитару, то, скорее всего, лучше ее просто в футляре отдельно тащить, чтобы ценное место в чемодане не занимать. Главное теперь — и до шопинга этого вовремя добраться, для того чтобы с умом его провести. Чтобы потом, если таможня все же будет зверствовать, никто не пытался мне пришить наличие каких-то спекулятивных целей. А это значит, что нельзя ничего покупать такого, что может быть расценено как партия.

Те же самые японские часы, достаточно популярные, нельзя одинаковые брать. И тоже не слишком много штук, а то и к этому тоже могут прицепиться.

Ну ладно, до шопинга мы еще доберемся, надеюсь. Все же у меня лимузин под рукой с шофером. Да и сопровождающий, который пока что никаких сбоев не дает и очень даже нацелен на то, чтобы я был доволен во время этого визита в Японию.

Забавный случай вышел, когда мы прощались с Бояновым и Вишневским на крыльце ресторана, прежде чем разойтись. Кинобригада, сообщив что к чему, ко мне подскочила, и тут же к моему сопровождающему их главный обратился:

— Нам бы с товарищем Ивлевым проехать, в Москве очень заинтересованы запечатлеть переговоры японской стороны с советским драматургом!

— К сожалению, у товарища Ивлева частная встреча с президентом корпорации «Тойота», и он точно будет против, чтобы его разговор с гостем за трапезой кто-то снимал. Ничем не могу помочь, товарищи! — жестко отбрил его Мичи Оониси.

Кэгэбэшники, конечно, с весьма обескураженным видом провожали нас взглядами, когда мы на лимузине от ресторана отъезжали. Ну да, это не СССР, где они привыкли к всеобщему подчинению. Придется им ехать с актерами в Токийский театр и делать вид, что снимают репетицию…

* * *

Москва, МИД

Помощник Громыко, постучав в дверь, зашел в кабинет министра, когда тот как раз устроил себе достаточно редкий в его деятельности перерыв. Стоял у окна и смотрел на падающий за окном снег, думая о том, что скоро уже и весна.

— Да, Павел Васильевич, что у тебя? — спросил он, повернувшись к помощнику.

— Андрей Андреевич, поступил первый отчет по пребыванию труппы «Ромэн» в Японии, — доложил тот.

— Ну и что там? — с интересом спросил Громыко, направляясь к своему столу.

— О, вас, Андрей Андреевич, это определенно заинтересует, — кивнул тот со строгим выражением лица.

Если бы улыбнулся хоть, то новость была бы хоть отчасти позитивной. Но это выражение лица своего помощника министр прекрасно знал. Оно однозначно показывало, что новости не очень хорошие.

Так что, взяв из рук помощника отчет, он начал лично с ним знакомиться, готовый к тому, что то, что там содержится, ему не понравится. Дочитав, не сдержавшись, ударил кулаком по столу.

Не сильно, но сдержать этот жест негодования не смог.

— Да что же такое творится? — сказал он вслух. — Кулаков вообще уже ничего не стесняется. Судя по всему, он с японцами какие-то предварительные договоренности имеет, раз его эмиссара Павла Ивлева так торжественно в Японии встречают. Подумать только, лимузин за ним прислали и в какую-то отдельную гостиницу заселять повезли. Кулаков, похоже, вообще распоясался…

— Может быть, раз такое дело, у него и какая-то договоренность по этому поводу с Леонидом Ильичем имеется? — осторожно предположил помощник.

— Да не бьется это в обычную схему. Не станет Брежнев от меня что-нибудь такое таить, — поморщившись, сказал Громыко. — Никогда такого не было, чтобы он от меня какие-то внешнеполитические действия скрывал. Всегда советуется, всегда ожидает каких-то действий со стороны МИД или подсказок. С чего бы вдруг он с Федей Кулаковым начал всю привычную схему менять?

Похоже, что Кулаков действует на свой страх и риск. И с Кубой у него такие же действия, надо понимать, пройдя без всякого нашего контроля, каким-то успехом все же увенчались, судя по всей той суете, которая у Косыгина потом была. И по всем тем подаркам, что от нас Куба получила по итогу нескольких заседаний Политбюро.

Но вот что с этого сам Кулаков поимел от Фиделя Кастро? Хотел бы я это узнать. И на что он рассчитывает в этом плане от японцев, тоже очень любопытно…

— Ну, Андрей Андреевич, если он на что-то рассчитывает в этом плане от японцев, так это же меняет дело, — развел руками помощник. — Японцы-то нам уж точно не союзники. Этак он себя только скомпрометирует, если потом все это наверх всплывет. Будем надеяться, что что-то нашему посольству в этом случае удастся зафиксировать, с чем вы потом можете к Леониду Ильичу пойти и Кулакова приструнить.

Громыко не стал отвечать помощнику. Не сообщать же ему, что он с Андроповым договорился о том, чтобы комитет помимо посольства этим делом занялся. Так что жаловаться на Кулакова у Брежнева он не будет, пока с Андроповым все это дело не обсудит. А то может им к Брежневу вдвоем нужно будет идти, если КГБ какие-то интересные вещи обнаружит во время этой поездки Ивлева?

Посольство в Японии он уже постольку-поскольку привлек в надежде, что те сами какую-то информацию ему соберут и донесут. Не мучиться же целую неделю неопределенностью. Ясно, что если он потребует у Андропова встречи до возвращения Ивлева из Японии, тот удивится такой несдержанности со стороны министра иностранных дел.

Да, такую слабость он проявлять определенно не хотел. Надо держать марку. И стоит, наверное, забежать по каким-то другим делам к Брежневу поговорить.

Помощник, в принципе, натолкнул его на неплохую мысль. Это он считает, что Брежнев не будет ничего с Кулаковым за его спиной делать. А мало ли, все же какая-то комбинация генсеком разыгрывается? Трудно, конечно, этого ожидать, учитывая, что Брежнев моложе не становится. А пожилые люди достаточно консервативны и редко чему-то новому обучаются.

Но, с другой стороны, Брежнев — опытный игрок, и рановато его списывать полностью. Вот он как их с Андроповым обыграл, когда они Машерова захотели в министры сельского хозяйства продвинуть.

Никаких сомнений в том, что это именно влияние Брежнева спутало все их карты по назначению Машерова, у Громыко не было и быть не могло. Вначале Пельше вышел из их рядов. Потом явно и Гришина Брежнев обработал. Да и тех нескольких членов Политбюро, с которыми они тоже какой-то первичный контакт наладили по Машерову, тоже явно не лично Кулаков смог переубедить отказаться от достигнутых с ними договоренностей.

Так что да, пожалуй, именно так он и сделает. Придет к генсеку формально по другим вопросам. Хотя бы даже осветить для Брежнева, что там Запад затевает, используя фактор прибывшего за рубеж Солженицына. Уже много всякой мути поднялось, и пока что еще западным политикам фантазии хватает, чтобы Солженицына использовать для того, чтобы досадить Москве. То и дело проводятся всякие общественные мероприятия, на которых этот писака выступает с порочащими Советский Союз заявлениями.

И Брежневу всегда эти моменты интересны. Он хоть и морщится, и злится, но с любопытством выслушивает такого рода донесения.

А попутно можно как бы случайно и тему Азии поднять. А может быть, даже, если к слову придется, и Японии. Мало ли, получится как-то по выражению лица генсека что-то понять. Важно все же однозначно понимать, действует ли Кулаков сам по себе или все же каким-то образом на Брежнева опирается.

* * *

Япония, Токио

Думал, меня куда-то в офис привезут к этому самому президенту Тойоты, но реальность оказалась гораздо приятнее. Привезли нас в ресторан. И уже на входе было понятно, что это не тот эконом-класс, в котором нас завезли недавно отмечать наш приезд в Японию со стороны Токийского театра. Тут уже все было по-серьезному.

Самый первый момент, несмотря на то, что мы явно были еще где-то в центре Токио, вокруг ресторана была уйма свободной земли.

Вся она, конечно, очень хорошо обработана и ухожена. Но ясно, что в феврале выглядела все же тут территория немножко уныло. По-настоящему красиво тут будет, конечно, в теплое время года, когда все эти деревья и кусты покроются зелеными листочками.

Воображение у меня живое, так что я сразу же себе представил, как тут все будет летом или весной выглядеть. Очень красиво, конечно, должно быть.

Сам факт того, что тут такой огромный кусок земли вокруг не очень большого на вид ресторана, свидетельствовал о том, что место это элитное, потому что земля в Токио стоит очень дорого. На таком вот куске запросто можно поставить небоскреб и выручить кучу денег за квартиры в нем.

Так что если тут расположен всего лишь трехэтажный ресторан, по моим прикидкам, метров на шестьсот — семьсот квадратных, значит, с обычным кошельком в этот ресторан лучше не соваться. Цены тут должны быть совершенно сумасшедшие.

Впрочем, по этому поводу я не волновался. Когда тебя приглашает куда-то президент крупной корпорации, ты по определению сам ни за что платить не будешь.

Переводчица моя тоже, было видно, впечатлилась. Понял по ее лицу, что неплохо она в ресторанах разбирается. Брови как подняла, когда мы на участок входили, так они и долго оставались поднятыми, когда мы по территории гуляли. Живо отреагировала на всю эту роскошь по японским меркам.

А ходили мы вокруг долго. Сначала нас повели на задворки ресторана на сад камней любоваться. И с этой стороны наш сопровождающий предложил зайти глянуть, и с другой, и с третьей. И лицо у него такое при этом восторженное было, что даже неудобно было говорить, что я как-то всем этим садом уже давно насладился, и столько времени бродить вокруг него совсем нет необходимости. Минимум полчаса мы на него убили, так точно. А потом еще минут десять он нас с переводчицей на его фоне фотографировал.

Следующим пунктом в программе стало любование зеркальными карпами в пруду. Еще полчаса убили на них. Правда, рыбины были прикольные, практически всех цветов. И с мостика на них смотрели, и с берегов. А затем, само собой, снова еще и фотографировать нас с Анастасией Григорьевной стал.

В общем, в сам ресторан мы вошли только часа через полтора после того, как к ресторану подъехали. Ну что же, подумал я, аппетит нагуляли зато…

Внутри ресторана было много дерева, раздвижные перегородки с росписью, большие панорамные окна, икебана, свитки с каллиграфией, вазы, гравюры. Место выглядело по-настоящему ухоженным и продуманным. Никакой аляповатости, никакой золотой краски где бы то ни было. Этакая классическая японская строгость для самых богатых.

Посмотрев на все это, начал думать, что золото, которое щедро в интерьере пятизвездочной гостиницы используется, в которой я сейчас живу, видимо, присутствует там для того, чтобы именно на иностранцев впечатление произвести. Судя по этому ресторану, сами японцы не большие сторонники золотом что-либо украшать в самых дорогих местах, которые сами посещают.