Глава 23

Москва, МГУ

Внимательно изучил всю документацию, что дал мне Сатчан по поисковым отрядам, усваивая основные моменты. Закончив, постучал задумчиво пальцами по столу и сказал:

— Слушай. Фактически же впервые это делается по личному поручению Тяжельникова…

— Верно, — несколько удивленно подтвердил Сатчан.

— Значит, с моей точки зрения, необходимо все проводимые работы как можно лучше запечатлеть. И речь идет не только о фотоотчете проделанных мероприятий, хотя, конечно, и о нем тоже. Вот мы когда в Японию ездили, с нами одна из студий советских послала группу операторов, и они документальный фильм снимали, — сказал я. — Так может быть, тебе тоже нужно договориться в ректорате, чтобы на одну из московских документальных студий скинули такую заявку? Времени еще полно, фонды наверняка найдутся. За тобой все же личное поручение Тяжельникова стоит.

— Так-то идея неплохая, — задумался Сатчан, но видно было, что что-то его все же не устраивает.

Правда, учитывая, что мы близкие друзья, он сразу же и пояснил, что именно не так:

— Понимаешь, тут есть нюансы. Не со всеми у меня в ректорате сложились рабочие отношения. Складывается впечатление, что некоторые проректора думают, что Гусев превысил свои полномочия, лично решив назначить комсорга на свое же прежнее место. В ходу версия, что он обратился к Тяжельникову через голову ректора, а Тяжельников меня сюда и прислал. И никого не волнует, что все было не так. Поскольку я так понимаю, тут какие-то свои интриги по этому поводу шли. Некоторые проректора сами на эту освободившуюся должность комсорга хотели своего человека поставить. А Гусев и я, получается, с их точки зрения, всю эту схему им и порушили. Так что мне хотя бы год надо спокойно и красиво отработать, не давая никаких поводов скандал устроить по поводу любых неправильных моих действий или, тем более, злоупотреблений. А то кто им мешает потом заявить, что товарищ Сатчан для первой же своей инициативы потребовал целую киностудию потревожить, чтобы снять документальный фильм? И из фондов университета пришлось незапланированно серьезную сумму тратить? И к чему дальше дело пойдет с такими наполеоновскими амбициями товарища Сатчана?

— Так серьезные же основания есть, — удивленно сказал я. — Указания Тяжельникова по этому поводу имеются. Да и в это дело лично Фидель Кастро вовлечен. И Тяжельников сам знаешь от кого это поручение получил. Неужто Политбюро уже в вашем ректорате совсем не боятся?

— Понимаешь, Паша, основания основаниями. А ввязываться в разборку с проректорами, которые только и ищут, с какого боку меня подкузьмить, мне в любом случае не с руки. Не та у меня весовая категория. Да, думаю, что при поддержке Захарова я эту битву выдержу. Но дело в том, что мне вообще никакая битва не нужна. Проиграв Захарову, проректора начнут компромат всякий с двойной энергией на меня собирать, чтобы не мытьем, так катанием от меня избавиться, поскольку они меня тогда точно в категорию своего врага занесут. А сам знаешь, как с врагами поступают. Тут, как и везде, все улыбаются, все руку тебе жмут. А на самом деле за твоей спиной прикидывают, как тебя либо использовать, либо, если не получится, кого-то другого на твое место поставить, кого использовать точно можно будет.

— Понимаю я все, — сказал другу, и я действительно понимал. Опыт из прежней жизни никуда не делся же. — Но идея-то с фильмом, согласись, хорошая.

— Идея хорошая, — подтвердил Сатчан. — О, придумал, как можно выйти из ситуации и реализовать её. У нас же в МГУ есть специальность, связанная со всеми этими сьемками фильмов. Точное название не помню, но у нас есть преподаватели, которые обучают киноискусству, и студенты старших курсов, которые уже чему-то научились. Этот фильм можно оформить в качестве выпускной работы для старшекурсников под непосредственным присмотром тех преподавателей, у которых большой практический опыт имеется за спиной в киноделе, чтобы студенты не напортачили. А вот к такому уже хрен кто из моих потенциальных противников сможет прицепиться. Тут уже и практикоориентированность, и вовлечение членов профессорско-преподавательского состава и студенческой молодежи в дела комсомольской организации. И никаких денег из фондов университета на ветер…

— Э, да ты уже местную специфику неплохо освоил. Говоришь со всеми местными образовательными терминами! — с неподдельным уважением сказал я Сатчану.

Новый комсорг МГУ скромно улыбнулся:

— С волками жить — по-волчьи выть. Если бы я эти термины быстро не усвоил, мне было бы очень сложно на ректоратах с местной публикой общаться. От них, собственно, и набрался. Специально на первых заседаниях в отдельный блокнот все термины, которые они тут используют, старательно себе выписывал. Если непонятно было, потом просил разъяснить кого-нибудь из тех, кто получше отнесся. Так что теперь хрен кто скажет, что я заводы раньше курировал. Как ты и заметил, вполне на местном языке уже и высказываться могу, и ругаться даже при необходимости.

Мы засмеялись оба.

— Спасибо, Паша. — поблагодарил меня Сатчан. — Идею ты подал важную и своевременную. Документальный фильм о работе поисковых отрядов, которые под моим руководством были сформированы и на места отправлены, мне отнюдь не помешает.

— Тем более, если снимут хорошо, его же в кинотеатрах можно крутить по всему Союзу перед художественными фильмами, — сказал я.

— Паша, верно, так оно и есть, — согласно кивнул Сатчан. — И я уж прослежу, чтобы они сделали самый что ни на есть лучший фильм. Все чтобы было как положено, не хуже, чем у профессиональных студий.

— Дальше, — сказал я, — учитывая, что кубинцы будут задействованы, обязательно проследи, чтобы кубинский посол тоже снялся в этом фильме. Он потом будет писать отчет на Кубу, как кубинские студенты участвовали в нашей совместной первой инициативе. А значит, тебе нужно максимально его задобрить. Да и в целом, ты с ним же уже познакомился на моем дне рождения. И думаю, за счет этого ты с ним еще лучше отношения установишь. Мало ли, потом он на ту же самую Кубу съездить тебе с женой и ребенком предложит, или еще какие-то интересные предложения сделает?

— А вот это интересно… — кивнул Сатчан с заинтересованным видом. — Так и сделаю. Уверяю тебя, подружимся мы с этим кубинским послом так, что друзьями станем не разлей вода!

Улыбнувшись, я продолжил:

— Следующий момент. А зачем нам ждать, когда эти отряды своей деятельностью поздней весной займутся? Организуй прямо сейчас в холле главного здания выставку о том, чем конкретно эти отряды будут заниматься. В чём смысл всей этой деятельности, какую важную морально-идеологическую нагрузку она имеет. Выбьешь этим оружие из рук тех своих противников, которые подкузьмить тебя хотят. Пусть все прямо сейчас в МГУ ходят и видят, какое грандиозное мероприятие ты через пару месяцев начнешь проводить. Только обязательно там чтобы указание было, что это от Тяжельникова поручение. Чтобы не выглядело только твоей инициативой. А то ему обязательно настучат, что, мол, новый комсорг МГУ вашу, товарищ Тяжельников, инициативу за свою собственную выдает. Чтобы на выставке железно было видно, что именно товарищ Тяжельников приложил свою руку ко всему этому мероприятию. А ты уже со всем уважением к нему просто реализуешь его инициативу.

— Понял, Паша, тоже дельный совет. Обязательно так и сделаю.

Сатчан схватил блокнот. И начал записывать все, что я ему насоветовал.

Сделали паузу небольшую. Я еще в бумагах порылся, пока Сатчан у себя помечал мои предложения. Просматривая внимательно, что там и как, я впервые обратил внимание на фамилии руководителей этих отрядов. Поморщился, увидев среди них Жанну Луппиан.

— Что тебя там не устроило? — правильно понял мою гримасу Сатчан.

— Вот, увидел, что у тебя Луппиан тоже в руководителях.

— А что не так? Она тебе бумаги делала на выезд, и в срок успела. Правильно же?

— Да вот не уверен я, что она на что-то большее способна, чем бумаги какие-то в сроки оформить, — вздохнул я. — У меня за время учебы на экономическом факультете сформировалась о ней своя точка зрения. Может быть, и пристрастная, но не уверен я, что эта девушка достаточно умна, чтобы не растеряться в какой-то нестандартной ситуации. А ведь у тебя раскопки на местах шедших боевых действий планируются. Саперов, естественно, из воинских частей привлекать будете: мины, гранаты, неразорвавшиеся снаряды, авиабомбы. Там нестандартные ситуации возможны чуть ли не каждый день. А руководить студентами будет девочка, которая, с моей точки зрения, нестандартно мыслить не умеет вовсе. Я каждый раз, когда вспоминаю ее лицо, вижу капризную гримаску. Ее вечно что-то не устраивало в большинстве ситуаций, когда я с ней как студент экономического факультета встречался. Либо я что-то с ее точки зрения не так делал, либо еще кто-то у меня на глазах. Так что подумай еще по поводу этой Луппиан. Если оставишь ее начальником отряда, то в замы ей дай кого-то серьезного и надежного. Лучше даже студента после армии, чтобы не был таким же ботаником, как Луппиан, и попроще чтобы был по своей природе. Чтобы дело делал, а не бросало его на эмоциональных качелях, как Жанну, то влево, то вправо.

— О, видишь, как хорошо, что ты с ней неплохо лично знаком, — сосредоточенно кивнул Сатчан. — Снять я ее не смогу, к сожалению. Все фамилии руководителей отрядов уже приказом ректора утверждены. Но вот замом надежным для нее теперь я, конечно, озабочусь. Будем выправлять ситуацию…

Тут у Сатчана телефон зазвонил. Вздохнув устало, он трубку снял и сказал немного раздраженно:

— Алле!

Впрочем, я так понял, что звонил ему кто-то очень важный, потому что он тут же, узнав собеседника, подобрался весь и закивал:

— Да, Вячеслав Викторович! Да, обязательно буду!

Положив трубку, сказал:

— Вот что за любовь в МГУ к внезапным совещаниям! Через полчаса первый проректор очередное назначил… Не получится у нас с тобой сегодня уже этот вопрос порешать до конца…

— Может, тогда уже в понедельник к тебе заскочу? — предложил я.

— Да лучше уже так, — со вздохом согласился Сатчан, — потому как когда это совещание сегодня закончится, я без понятия… Кстати говоря, забыл спросить, — щёлкнул пальцами он. — Как там твое партсобрание прошло? Ты уже член партии?

— Да в принципе нормально. Пытался только там один аспирант, некто Бляхин, палку мне в колесо вставить. Мол, у меня личная машина, хорошая импортная одежда. А поездка в Италию по приглашению чемоданного завода — это вообще что-то противоестественное. Чего советский человек, желающий стать коммунистом, позволить себе не может.

— Чемоданного завода? — удивленно переспросил Сатчан. — А, ну да, у тебя же приглашение вроде такое и было.

А я тут вдруг задумался по поводу этой фразы, которую действительно слышал непосредственно от Бляхина. А как много народу в МГУ знает, что я ездил в Италию именно по приглашению от чемоданного завода? Сатчан вот знает, но явно уже и забыл, вспомнил только когда я напомнил. Да и сильно сомневаюсь, что Бляхин пошел бы к самому комсоргу МГУ по поводу меня что-то попытаться разузнать. А если бы даже и пошел, то Сатчан бы ничего ему не рассказал. И немедленно бы мне об этом сообщил. Сатчан — человек опытный, не смог бы этот Бляхин получить какую-то важную информацию обо мне, не заставив его насторожиться.

А вот комсорг наша факультетская, о которой мы только что говорили, Луппиан, знала про чемоданный завод. Более того, она сама бегала с моим приглашением, помогая оформить выездную визу. Кто еще знал? Да те люди, к которым она ходила, занимаясь выездной визой. Но там уже, конечно, люди посерьезнее, чем она сама. А ведь Луппиан меня недолюбливает. Не могла ли она в компании с Бляхиным для меня неприятность попытаться организовать?

— Ты чего застыл? — удивленно спросил меня Сатчан.

— Да вот, мысль у меня появилась. Тот аспирант, который пытался меня на партсобрании, причем очень жестко пытался, не допустить в партию… Он знал откуда-то, что я ездил в Италию по приглашению именно чемоданного завода. А ведь выездную визу в МГУ мне делала Жанна Луппиан. Вот и задумался, не от нее ли он получил эту информацию?

— Что, он прямо так и сказал на партсобрании про чемоданный завод?

— Да, я просто тогда внимания не обратил на такую потрясающую информированность. А вот сейчас, когда с тобой разговаривал, наконец понял, что это достаточно интересный момент.

— Да, — согласился со мной Сатчан. — Луппиан, если проболталась, то к ней, конечно, у меня будут вопросы. Тем более ты сам не очень хорошо к ней относишься. А если она взаимность к тебе проявляет, то вполне такое возможно.

— Не удивлюсь, если она меня недолюбливает, — кивнул я.

— Значит, если это действительно она этому твоему врагу информацию слила, то этого я так не оставлю, — решительно сказал Сатчан. — Ей много всякой интересной информации попадает в руки. Было бы очень неприятно, если бы выяснилось, что она кому угодно ее разбалтывает. Да еще таким людям, которые потом склонны создавать проблемы. Надо будет мне с ней переговорить на эту тему…

— Если будешь разговаривать с ней об этом, то прямо про Бляхина ей не говори. — посоветовал я. — Заведи разговор на другую тему. А потом спроси внезапно, рассказывала ли она кому-то постороннему про то, что Ивлев по приглашению от чемоданного завода в Италию ездил. Девушка она невеликого ума. Ты по её первой реакции сразу сообразишь, растрепала она кому-то об этом или нет. И что она дальше будет говорить, если решит всё же соврать, уже большого значения не имеет. Значит, она и есть источник утечки.

— Ну, Паша, ты молодец. Грамотную идею подал, — одобрительно посмотрел на меня Сатчан. — Не зря тебя ценят Бочкин и Мещеряков.

Правда, Сатчан тут же осекся. Вспомнил, что мы вообще-то на не очень безопасной территории разговариваем, мало ли тут прослушка стоит. Так что нечего фамилии людей из нашей группировки называть.

Решили в целом на этом разговор свернуть. Тем более Сатчану уже на совещание бежать пора было…

Ну а я поеду скоро на завод, где в прошлой жизни мой отец работал… Авось сразу с ним и познакомлюсь там. Вот и пришло наконец время, когда это можно сделать без нежелательных последствий для моей семьи!