Глава 22

Москва, дом напротив дома Ивлевых

Наблюдатель из ГРУ с досадой опустил в очередной раз бинокль. За квартирой Ивлевых он наблюдал из дома напротив, в котором смогли найти на подходящем этаже одинокого ветерана войны. Ветеран с удовольствием согласился выехать пока что на дачу, предоставив ГРУ возможность провести важную и ответственную операцию.

На подавляющее большинство советских граждан всегда можно рассчитывать. Они патриотично настроены и помогают в реализации государственных задач.

Конечно, никаких деталей ветерану не объясняли. Так что он понятия не имел, за кем именно из его окон будут следить.

С этой точки зрения, даже если старик по возвращении с дачи начнет болтать о своем содействии, никто ему не поверит. Конечно, они пришли к нему не с удостоверениями сотрудника ГРУ, а с поддельными удостоверениями милиционеров.

Так что сказать ему особо будет нечего, кроме того, что он дал возможность воспользоваться несколько дней своей квартирой сотрудникам милиции. Поэтому, если ветеран разговорится, он сможет всего лишь рассказать о какой-то милицейской операции без всяких деталей. И если даже эти слухи дойдут до Ивлева, и он действительно является агентом иностранной разведки, то ничего он не заподозрит. Он вовсе не милиции опасается. Милиция агентов иностранных разведок не ловит. Мало ли кого в доме через дорогу милиция выслеживала…

Сотрудник ГРУ уже несколько дней куковал тут с достаточно простой задачей. Выявить, когда Ивлевы покинут свою квартиру на достаточно продолжительное время, для того, чтобы вызвать технических специалистов, которые установят прослушку на квартире. Все в соответствии с принятым решением начальника ГРУ, которое они должны выполнить в максимально короткие сроки.

Но максимально короткие сроки не означают, что они должны чрезмерно поспешить и провалить задание. Нет смысла прослушивать человека, который узнает в результате небрежно проведенной операции, что у него установлена прослушка. Толку с этой прослушки никакого абсолютно не будет.

Задача оказалась непростой. Ивлевы, как быстро выяснилось, няню наняли, вместо того, чтобы, как большинство советских людей, в ясли сыновей отправить. И выходило совсем нехорошо. Когда Ивлев с его женой разъезжались по рабочим местам, то дети были не в яслях, а с няней. А когда няня отдавала детей Ивлевым и уезжала, то они сидели безвылазно дома. Максимум один из них куда-нибудь выходил, в магазин или собаку прогуливать. Логично, детей же одних в таком возрасте в квартире не оставишь…

Вот и как специалистам ГРУ устанавливать прослушку? Когда няня выводит детей на улицу погулять?

Нет, это был не вариант. Никак нельзя было рассчитать, какой именно промежуток времени будет для работы у технических специалистов. Ведь в любой момент один из детей может захотеть в туалет, и в этом случае няня просто приведет их обратно в квартиру. А специалистам нужно пару часов полного доступа к квартире, без таких вот сюрпризов…

Был еще вариант провернуть тот же самый трюк, что проделали с ветераном, и с няней. Показать ей удостоверение милиционера и потребовать организовать доступ к квартире на пару часов. Но пока что этот вариант оставляли на крайний случай. Ведь не было никаких гарантий, что няня подчинится без ордера на обыск. А если подчинится, то не скажет потом хоть что-то нарочно или случайно Ивлевым по поводу того, что квартиру на два часа оккупировала милиция. В этом случае вся эта операция окажется бессмысленной.

Одно дело, какие-то слухи о милицейской операции в доме через улицу, а другое — когда сотрудники милиции твою квартиру на два часа оккупируют без ордера. Тут уже Ивлев, если он действительно иностранный шпион, сделает однозначные выводы, что близок к разоблачению. Поймет, что под прикрытием милицейских удостоверений люди из совсем другого ведомства к нему домой приходили. Сообразит, что велика вероятность, что дом не просто обыскали, а еще и прослушку установили. Прервёт все контакты с иностранной спецслужбой и будет вести себя как самый что ни на есть патриотично настроенный советский гражданин. И как показывала практика, в такой ситуации арестовывать его будет не за что. Он же и все улики работы на иностранную разведку уничтожит…

А пока что то, что сотрудник ГРУ уже увидел, наполняло его уверенностью в том, что руководство не ошиблось, решив заняться Ивлевым. Чего стоит хотя бы приезд вечером какого-то явного араба, который для Ивлева аж пять больших коробок с чем-то привез! Теоретически это мог быть, к примеру, арабский студент, обучающийся в МГУ. Однокурсник Ивлева, который какую-то его просьбу выполнял. Но сотрудник ГРУ в это не верил. Уж больно взрослым он выглядел, дорого был одет, да и студенты обычно не ездят по Москве на «Волгах». Даже иностранные.

Вот если бы прослушка была уже установлена, то возможно, сразу бы и удалось, подслушав разговор Ивлева с домашними по поводу этих ящиков, какие-то улики к делу подшить…

Были у него надежды на этот день с установлением прослушки. Ивлевы внезапно собрались и с детьми куда-то на машине уехали. Но не повезло. Няня неожиданно, вместо того, чтобы домой уехать, раз ее без подопечных оставили, в квартире Ивлевых осталась.

Но сотрудник ГРУ надежды, конечно, не терял.

Впереди выходные. Авось на них это беспокойное семейство все же решит куда-нибудь укатить в полном составе. И тогда они уже смогут выполнить полученное от руководства задание.

* * *

Москва

Артамонова, когда позвонила Диане по поводу детектора лжи и услышала в ответ её голос, полный энтузиазма, на несколько секунд примолкла. Видимо, очень сильно это отличалось от того настроения Дианы, которое она продемонстрировала, когда Артамонова ей сказала о необходимости пройти детектор лжи. Да уж, разозлилась она тогда не на шутку, это верно. И много что сказала Артамоновой лишнего…

Диане приятно было слышать, как озадачена майор КГБ.

Интересно, что она подумает по поводу того, почему я так радостно теперь реагирую, — со злорадством думала Диана. — Пусть теперь покрутится, пытаясь понять, почему я больше не боюсь этого ее детектора.

А чего мне его действительно бояться, если это такая ерунда, которую аж четырьмя способами легко обмануть? — горделиво думала Диана.

Но все же и ее смогли удивить, пусть и немного. Она думала, что на процедуру с детектором лжи надо будет идти в главное здание КГБ, в котором она ни разу не была. Но всё оказалось гораздо прозаичнее. Артамонова назвала ей обычный адрес, причем достаточно недалеко от ее дома.

Диана тут же вспомнила, что это обычный жилой дом. Она часто в магазин ходила, что был расположен напротив него.

Это значит, что её в какую-то квартиру поведут, — удивленно подумала она.

Так оно и оказалось, когда дошло до дела.

Диана, правда, немного подумав, сообразила, что это в ее же интересах делается. В здании КГБ все же полно народу увидит, как она туда приходит и уходит. А что, если среди них окажется какой-нибудь шпион американцев или тех же французов? Нарисует потом ее по памяти и отправит в свою штаб-квартиру. А потом за рубежом, используя этот портрет, убедятся в том, что не зря ее подозревали и начнут за ней уже гораздо жестче следить. А то и какую-нибудь провокацию организуют…

Так что первоначально появившееся разочарование из-за того, что она не посетит знаменитое здание на Лубянке, тут же пропало. Его как отрезало.

Они встретились с Артамоновой в условленное время около этого дома. Обе приехали на своих машинах. Диане опять доставило огромное удовольствие видеть, как недоумевает Артамонова из-за ее приподнятого настроения. Видимо, она считает, что у любого человека есть чего бояться, когда его на ложь проверяют. И ведь она права. Но не в том случае, когда у человека есть аж четыре варианта, чтобы обмануть эту глупую машину!

Как она и сказала брату, третий и четвертый вариант ей были неинтересны. А вот выбрать между первым и вторым оказалось намного сложнее. Уж больно ей хотелось использовать и первый, и второй варианты, они ей оба очень нравились. Но все же Диана решила остановиться на втором варианте. И даже в качестве этого самого главного вопроса, которого она будет до ужаса заставлять себя бояться, выбрала то самое варенье, про которое Павел подсказал. Вот уж точно то, о чём её никогда спрашивать не будут. Но это не помешает ей заставить себя бояться того, что об этом могут спросить.

Да, это более сложный вариант, чем первый. А значит, она подрастет как личность, используя именно его. Какой личностный рост возможен без преодоления и работы над собой?

В квартире, в которую привела ее Артамонова, их ждал невысокий мужчина с залысинами, лет сорока пяти, в невзрачном костюме. Ну и внешность тоже получалась такая же невзрачная.

Это, видимо, — подумала Диана, — чтобы я сразу как он выглядит и забыла. Попробуй такого запомнить. Таких каждый третий мужик на улице…

Представляться он ей не стал, что Диану вовсе не удивило. Было бы странно, будь оно иначе.

Затем ей предложили сесть максимально удобно в старое кресло. Когда Диана в него уселась, оно показалось ей вполне удобным. Интересно, случайно так вышло, или при этом обследовании важно, чтобы мне было удобно сидеть? — подумала Диана.

Затем датчики начали размещать, предварительно протирая спиртом кожу. Они были холодными. Диана ёжилась, но терпела. Больно это совсем не было. Все равно что кардиограмму снимают.

Ну а затем начались уже и сами вопросы. Начали с вопросов о том, как ее зовут. Затем перешли к более опасным вопросам. Как Пашка и предупреждал, достаточно быстро спросили и о том, убивала ли она кого-нибудь. Диана, как обычно, испытала облегчение от этого вопроса. Главное же, что не про варенье, которым она испачкала одежду Галии, спросили. Но дала утвердительный ответ, и этот невзрачный человек как-то иначе на неё после этого смотреть стал, с каким-то уважением.

Впрочем, кого именно она убила, спрашивать не стал, к некоторому её удивлению. Возможно, это были какие-то меры для того, чтобы обезопасить ее от уже самого сотрудника КГБ, чтобы он слишком много о ней всего не узнал?

А то и так он уже знает ее фамилию, имя, отчество, видел ее в лицо. А если еще и будет знать, что она мафиозо в Италии убила, то это уже крайне мощный компромат, если он вдруг однажды переметнется на сторону Запада. Так-то, к примеру, любой человек может взять, ткнуть в тебя пальцем и сказать, что видел тебя, когда работал в КГБ. А вот доказать это будет уже посложнее. И тут уже, наверное, имеют значение такие знания, до которых его все же не сочли, исходя из разумной предосторожности, допустить. Не знает он, кого именно она убила, значит, и никому рассказать не сможет. Останется только его слово против ее.

Вопросы продолжились. Чего ее только не спрашивали! Диана отвечала, каждый раз от всей души ликуя, что снова не про варенье спрашивают. Она не задавала никаких вопросов, как работа у специалиста движется, и считает ли он ее ответы правдивыми. Паша же сказал, что метод обмана машины совершенно рабочий, значит, он сработает безукоризненно.

Брат все же очень умный. И если в чем-то не уверен до конца, он всегда так и скажет.

Когда Паша рассказывал Диане, как обманывать детектор лжи, он говорил с таким знанием и убежденностью в том, что она легко справится, что эта убежденность немало сейчас поддерживала Диану. Так что когда ей задали вопрос, рассказывала ли она кому-то, что работает на КГБ, она тут же, порадовавшись, что, слава Богу, это не вопрос про варенье, с легкой душой соврала и сказала, что нет.

Минут тридцать ее гоняли по разным вопросам. В том числе и задавали в разном порядке те же самые вопросы, что и раньше, в надежде, что Диана забудет, если соврала, что именно соврала. Но на большинство вопросов ей вообще легко было отвечать и врать и вовсе не приходилось.

В чем проблема ответить «да», когда тебя спрашивают про то, являешься ли ты действительно Дианой Эль-Хажж, или являешься ли ты женщиной, или есть ли у тебя своя легковая машина? И никакой проблемы ответить «нет» на вопрос, собирается ли она предать Советский Союз или собирается ли она передать какую-то важную информацию иностранным спецслужбам. Уж ничего из этого Диана вовсе не собиралась делать.

Но все равно она каждый раз радовалась, что это не вопрос про варенье. Искренне, от души, как Павел и велел.

Наконец все завершилось. Диана продолжала молчать. Но тут она уже, заметив некоторое недоумение сотрудника, который ее проверял, поняла, какую ошибку делает. Видимо, все его спрашивают в конце, прошли они этот самый детектор или нет. Как будто он честно им ответит, если они не прошли, можно подумать…

Так что решила тоже из образа не выбиваться и задать ему этот вопрос. Он ответил положительно, мол, вы его прошли.

Диана поставила себе плюсик за наблюдательность. Как бы ни была невыразительна мимика этого человека, но всё же она смогла догадаться о том, какого именно вопроса с её стороны он ждёт.

С неё сняли датчики, и тут же прискакала Артамонова, которая ждала в соседней комнате. Диана так поняла, что она тоже впервые на такой процедуре присутствовала, потому что та, когда они только пришли в квартиру, спросила, можно ли ей побыть в этой же комнате. А сотрудник её в другую комнату немедленно выгнал, сказав, что она будет мешать, и дверь за ней прикрыв. Значит, она сама не знает, как вся эта процедура должна проходить, иначе и не пыталась бы остаться.

Квартиру они покинули вместе, оставив специалиста паковать свой детектор лжи.

Диана с Артамоновой у подъезда достаточно сухо попрощалась. О чем им вообще болтать по-дружески после такого? Диана, даже несмотря на то, что Павел подсказал, как благополучно эту проблему решить, сильно обиделась на Артамонову, как и на все КГБ в целом.

Не понравилось ей, что КГБ не доверяет ей после всего того, что она для родной страны сделала.

Диана не увидела, как Артамонова, что делала вид, что тоже сейчас уедет на своей машине, дождавшись, когда машина Дианы скрылась за поворотом, вышла из своей «Волги» и направилась к тому же подъезду, из которого они только что вышли.