Глава 6

Москва, квартира Ивлевых

Набрал домашний телефон Макаровых, трубку взяла его мать. Услышав, что кто-то звонит, тут же начала расспрашивать меня о том, как у меня дела.

Вот что значит жена дипломата. Поскольку мы с ней встречались, то просто так передать трубку сыну она не может по этикету. Раз мы лично знакомы, то надо обязательно про жизнь поговорить.

Сказал, что у нас в семье все хорошо. Вежливо выразил надежду, что у них тоже все в порядке. Она подтвердила, что так оно и есть, после чего уже позвала Витьку.

Макаров не стал по телефону ничего по делу говорить, о котором я догадывался. Сказал просто, что хочет встретиться по не очень срочному, но важному вопросу. Предложил сделать это в понедельник утром около МГИМО.

Что же, мне все равно есть чем в городе заняться, так что я согласился. Ну и не стал, само собой, какие-то детали, что у него за вопрос, уточнять. И Гриша, представляющий ГРУ, в гостях у меня сидит. И КГБ через прослушку каждое слово слушает.

Тем временем Гриша уже за стол уселся, который Галия уже очень цивильно накрыла, со скатертью и салфетками. Как раз подумал, что удачно вышло, салаты не пропадут. Сейчас они еще в полном порядке. Тем более оливье мы привезли незаправленный. С ним точно ничего не будет, поскольку Галия только что его заправила.

А Родька, само собой, пошел новые игрушки моих сыновей изучать. Уже зачарованно вертел в руках крохотные самурайские доспехи…

Принес я, как и договорились с Гришей, листы бумаги и две ручки для записей. Рюмочки маленькие у меня тоже были. Крохотные, по двадцать граммов, почти что сувенирные. На одном из алкогольных заводов в подарок получил, когда лекцию по линии общества «Знания» читал. Быстренько определились с методикой, чтобы не видеть, что именно каждый из нас пишет по качеству той бутыли, что дегустируем, и приступили к этой процедуре.

Занимались мы этим грамотно. Не закусывали, пока не отведали напиток из каждой бутыли. Даже черный хлеб не нюхали, который Галия нам тоже положила.

Закончив, закусили и начали сверять результаты. Правда, я и так уже был доволен. Пятая и седьмая бутылка мне очень хорошо по вкусу зашли. Практически то же качество, что в двадцать первом веке на губернаторском приеме было. Мягко пьется, несмотря на семьдесят градусов, напиток чистый, никаких лишних запахов. Очень достойный продукт. Повкуснее будет даже дорогого американского виски.

Подумал, что если по этой технологии самогон делать, то можно смело на экспорт отправлять в любых количествах. Зарубежный потребитель распробует и будет брать с ажиотажем эту продукцию.

Но само собой, как я и ожидал, наши вкусы с Гришей не совпали. Ему напиток в четвертой, восьмой и девятой бутылках больше всего понравился.

Главное, конечно, что я сам для себя определился. А что у Гриши другой вкус, чем у меня, так это вполне ожидаемо. Не зря еще в древнем Риме вывели формулу, что о вкусах не спорят. Я Захарову, конечно, понесу именно то, что мне самому представляется образцом, который не стыдно другому человеку порекомендовать.

Но Грише, естественно, я об этом не говорил, поблагодарил его просто. И презентовал ему девятую бутылку на память о нашей презентации.

Гриша, когда уходил, явно жалел, что завтра у него лекция. Это ему три бутыли особенно понравились, а в целом он все девять категорически одобрил. Чувствую, если бы не его эта завтрашняя лекция, он был бы готов дегустировать и дальше, чтобы закончилась дегустация прочувствованной песней с нашего балкона. Пробормотал даже, что в Святославле он не был, но возможно, зря, раз там такую амброзию делают какие-то кустари. Я ему напомнил, что просто так туда приехав, на углу ты продукт такого качества не купишь, нам самое лучшее оттуда прислали специально для большого человека. После этого, вздохнув, Гриша от поездки на мою родину отказался.

Надеялся, конечно, что он что-нибудь мне про свои отношения с Эммой Эдуардовной расскажет, но он ни слова мне об этом не сказал. Как и подобает мужчине и офицеру.

Правда, когда я его и Родьку проводил, то, закрыв за ними дверь, довольно улыбнулся. Все же, ни слова не сказав про Эмму Эдуардовну, Гриша мне ответ про свои отношения с ней дал, когда еще в своей квартире заговорил про то, что в нашу аспирантуру собирается поступать. Никогда раньше ничего подобного от него не слышал. Максимум, он сожалел, что в адъюнктуру в своей академии он по возрасту уже не проходит. И я точно знаю, кто его мог убедить в нашу аспирантуру поступать. Естественно, что Эмма Эдуардовна. Она меня самого чуть ли не каждую нашу с ней встречу начинает уговаривать поступать в нашу аспирантуру. Очень знакомый почерк!

Так что с этим делом все было понятно. У них действительно все очень серьезно.

Встряхнул головой, возвращаясь от двери. Всего сто восемьдесят граммов выпил, но на пустой желудок и без привычки, так что сильно захмелел… Зато результат есть, не посрамлю представленным Захарову самогоном честь земли святославской! Точно сильно в голову дало, ишь какая креативность проснулась… Самое время для своей пьесы сесть и цыганские песни начать сочинять.

Но делать я этого, конечно, не стал. Ибо совесть надо иметь. И так уже для цыганского театра пьесы пишу. Пусть хоть песни они сами сочиняют…

Последним делом сегодня заботливо две бутыли самогона, что мне особо понравились, из ящика вынул и в шкаф отдельно убрал. Чтобы точно не перепутать, когда к Захарову пойду.

В понедельник утром встретились с Макаровым у МГИМО за десять минут перед началом лекций.

Пожали друг другу руки.

— Слушай, Паша, такое дело, — сказал Витька то, что я вполне уже себе и ждал. — На меня французы прислали именное приглашение во французское посольство. Отец мне объяснил, что я идти не могу, он даже хотел уничтожить это приглашение. Но я же помню, что в прошлый раз мы с Шадриной по твоему приглашению к французам ходили. Так что решил тебе его отдать. Чтобы вы с Галией могли сходить вместо того раза. Считаю, так будет по-честному.

И вот тут я в полной мере ощутил то, что почувствовала Галия, когда Маша ей приглашение принесла. Скажи я ему сейчас, что не надо мне его приглашение, мне французы тоже приглашение снова прислали, это действительно будет выглядеть как-то высокомерно.

Витька, как и Маша, хочет расплатиться за ту мою услугу, оказав такую же. Эх, придется, как и Галия, сделать точно так же. Не сознаться, что есть у нас уже приглашение.

И само собой, помалкивать и о том, что Шадрина тоже еще одно принесла. А то это вообще будет выглядеть так, словно мы завалены этими приглашениями, а он какой-то ерундой занимается и зря меня сегодня потревожил.

Ну и тем более, что я уже знаю от Макарова, что он с Шадриной больше не общается. Так что от нее он об этом не узнает.

Поблагодарил Витьку. Сказал, что это здорово с его стороны так поступить. Он с облегчением отдал мне конвертик. Поболтали ещё пару минут, о том, о сем, и Витька побежал на занятия.

А я, глядя ему вслед, напряженно думал, куда же мне деть еще одно приглашение. Грише может с Эммой Эдуардовной отдать?

Но учитывая работу Гриши, это вопрос сложный. Если по этому приглашению в посольство придет человек, в котором потом французской разведке удастся узнать действующего офицера ГРУ, то того, на чьё имя было приглашение на самом деле, тут же заподозрят в связях с военной разведкой СССР. То есть Макарова французы начнут считать либо агентом ГРУ, либо даже кадровым сотрудником этой спецслужбы.

Так друга подставлять, конечно, не хочется. Жалко. Значит, надо какие-то другие варианты поискать.

Ладно, махнул рукой пока что на это. Несколько дней у меня еще есть. Если ничего другого не придумаю, то можно и маму снова с Ахмадом в посольство к французам отправить.

Усмехнулся, представив, как на французском приеме Марат, Аиша, мама, Ахмад, я и Галия будем ходить парочками, делая вид, что не узнаем друг друга. Комично, конечно, будет выглядеть для нас шестерых, но с другой стороны надо же как-то развлекаться.

Взглянув на часы, кивнул себе и пошел искать ближайший автомат, чтобы набрать приемную Межуева. С утра Владимир Лазоревич сказал набрать, значит, так и сделаю.

Секретарша Межуева уже была своим шефом проинструктирована.

— Павел Тарасович, — деловито сказала Таисия Григорьевна, — вам сегодня к Владимиру Лазоревичу на девять тридцать утра назначено. Сможете подойти в это время?

— Да, конечно, буду.

Приехал в назначенное время к Межуеву. Пришёл к указанному мне кабинету.

Зайдя в приемную, мысленно присвистнул. Да тут даже приемная была размером больше того кабинета, в котором еще недавно сам Межуев сидел. И табличка на кабинете произвела впечатление. Табличка с золотой надписью, конечно, внушала: «заместитель председателя КПК при ЦК КПСС В. Л. Межуев».

Очень серьезно все выглядело. Приятно, конечно, что он такую карьеру сделал. Просто рад за человека.

В приемной, кстати говоря, никого не было. То ли вновь назначенный заместитель Пельше еще не успел обрасти обязанностями, то ли есть какая-то своя внутренняя специфика в деятельности КПК. Может, они тут гораздо меньше друг к другу бегают, чем другие чиновники. Как-то иначе у них все это организовано. Организация ведь очень специфическая.

Секретарша меня немедленно к Межуеву пропустила.

Вошел в кабинет, и обнаружил, что он стал больше прежнего, раза в четыре, а то и в пять. Настоящий зал, в котором, будь он на территории ресторана, можно было бы разместить тридцать-сорок человек. И еще место бы осталось чтобы танцевать можно было бы.

Сразу видно, что у человека, что здесь сидит за красивым дубовым столом, полномочия высокие имеются.

Но приятно было, что Межуев все же из-за своего стола вышел, поприветствовал меня. Правда, не на середине помещения, уже почти у его стола поздоровались, но все же это был жест, который мне, конечно, понравился.

— Ну что, Паша, — сказал он, — прежде всего хочу поздравить тебя с тем, что ты теперь член коммунистической партии. Гордись тем, что тебе оказали такое доверие в настолько молодом возрасте.

— Спасибо, Владимир Лазоревич, — сказал я.

— Хочу тебя обрадовать, получилось на тебя полставки именно инспектора найти. Пошли мне навстречу в нашем отделе кадров. Но с условием, что ты в течение следующих трех лет получишь высшее образование.

Снова поблагодарил Межуева. Новость откровенно порадовала. Должность такая, до которой к сорока годам многие добраться не могут. Это действительно знак доверия со стороны Межуева. Что же, я отработаю. Если все пойдет по задуманному плану, то сколько предприятий в СССР удастся вовремя модернизировать по современным стандартам!

Это значит, что им будет совсем не обязательно умирать после краха Советского Союза из-за сильной технологической отсталости от конкурентов на мировом рынке. В который бывшую советскую экономику совершенно бездумно включат, без всяких протекционистских мер, которые могли бы помочь медленно приспособиться к новым реалиям.

Эх, не просто ведь тысячи заводов в девяностых потеряли. Целые отрасли напрочь были уничтожены! А специалисты⁉ Главные инженеры нижним бельем пошли на рынки торговать или уехали в те страны, где их мозги по достоинству оценили. Американцы, кажется, посчитали, что молодой человек с высшим образованием, приехавший к ним жить, позволяет им сэкономить миллион долларов. Это ж сколько денег толковый главный инженер советского предприятия с кучей идей в голове мог принести любой западной корпорации, страшно представить!

Так что буду надеяться, что моя деятельность в КПК поможет уменьшить масштабы разгильдяйства и технологической отсталости в советской промышленности. И дать шанс на выживание советским предприятиям при Горбачеве и Ельцине.

— Партийный билет тебе уже сделали? — спросил меня Межуев.

— Фотокарточки отдал сразу на собрании. Сегодня или завтра позвонят, скажут, что можно забирать, — ответил я.

— Хорошо, тогда как получишь партбилет, то вместе с остальными документами пройдешь в наш отдел кадров. Там про тебя, само собой, уже знают и ждут, — сказал Межуев. — Других членов в группу, в которой ты будешь работать, я тоже уже начал подбирать. В следующий раз, пожалуйста, уже со своим майором из ОБХСС приходи. Можешь приурочить это к визиту в отдел кадров за удостоверением. Поговорю с ним, если понравится, то тоже подключим его к работе.

А пока, чтобы ты без дела не сидел, я велел секретарю собрать все материалы по внедрению тех идей, что я озвучивал в докладе на декабрьском Пленуме. Не по всем предложениям, к сожалению, уже в Совмине полностью отреагировали, но в целом информации собрано достаточно для предварительного анализа. Выносить эти бумаги из нашего здания не стоит, часть из них под грифами. Возьмешь у секретаря не только их, но и ключ от триста пятнадцатого кабинета. Он недалеко отсюда находится. Поработай прямо там над ними. Потом краткие выводы прямо от руки напиши и Таисии Григорьевне передай. Она на машинке наберёт и мне отдаст.

О, уже и первое поручение появилось! — обрадовался я. Да ещё такое интересное, учитывая, что тот самый доклад на декабрьском Пленуме Межуев делал в основном, как я прекрасно помню, на основе моих собственных предложений по технологической модернизации.

Времени прошло совсем немного с тех пор, как Совмин за дело взялся. Но чертовски интересно, что из этих предложений уже начали внедрять и каким именно образом?

Так что, поняв, что на сегодня аудиенция закончена, я попрощался с Межуевым и отправился к Таисии Григорьевне. Выйдя от нее в коридор, повертел ключ в руках. Пусть и временный кабинет выделили только для этой работы, но всё равно приятно было. Определённый символизм есть в ключе от кабинета в КПК при ЦК КПСС, который лично мне доверили.

Бумаг, как правильно отметил Межуев, было не так и много, но они были чертовски обнадеживающими. Какие в таких делах вопросы самые важные? Вопрос включения в планы и вопрос финансирования, конечно. По большинству предложений из доклада на декабрьском Пленуме было сделано либо то, либо другое, а по нескольким уже оба важнейших этапа было пройдено. По паре вопросов этого еще не было сделано, но видно было, что все приготовления к этому ведутся.

А это по меркам советской бюрократии достаточно быстро, так что можно из этого понять, что, видимо, этот проект лично Косыгин курирует. Надо эту скорость именно так понимать, иначе бы так быстро все не бегали по его реализации.

За какие-то полчаса, поглядывая на часы, ведь мне скоро в МИД еще ехать, перебрал все, и цельная картина в голове у меня сложилась. Так что с чистой совестью написал, что скорость внедрения предложений кажется мне вполне оптимальной. Ни про одно из предложений из доклада на Пленуме в Совмине не забыли. Так что дал вполне положительное заключение, как и думал.

Честно говоря, настроение у меня еще больше улучшилось. Полтора года я ходил и просто эти доклады отдавал без всякой отдачи. Думал уже, что это просто бумагомарание за государственный счет.

А потом этот доклад Межуева на декабрьском Пленуме. И теперь я вижу эти проекты по модернизации технологической сферы Советского Союза на стадии реального воплощения. Да, само внедрение годы займет, но если уж в планы включили, да деньги выделили, то несомненно, что дело будет сделано. И как же это было для меня приятно!

Вернув документы, ключи и две страницы с моими выводами Таисии Григорьевне, покинул здание ЦК КПСС в прекрасном настроении.

Осталось еще Васе позвонить на работу, что я тут же и сделал с ближайшего автомата. К сожалению, мне сказали, что Вася сейчас на выезде. Ну ладно, потом из дома его наберу, договорюсь с ним, когда повезу его представлять Межуеву. А теперь надо в МИД ехать за удостоверением.

Эх, если бы партбилет был уже готов, так мог бы в один день сразу два удостоверения получить, КПК и МИД!

* * *

Москва, Лубянка

Майор Артамонова вначале была очень рада, когда услышала голос Дианы в трубке. Ее агент сказала, что только что прилетела из Италии, и хочет с ней встретиться. Договорились о времени и месте встречи. Но, положив трубку, Артамонова тут же пригорюнилась. Вспомнила про инструкции от генерала Комлина по поводу детектора лжи…

Майору КГБ совершенно не понравилась эта идея сверху. Да какая из Дианы французская разведчица? И все равно будут ее проверять на этом своем аппарате, что явно не вызовет у ее подопечной прилива энтузиазма. А если она оскорбится таким недоверием и откажется дальше работать с комитетом?

Артамонова прекрасно знала, что Диана — женщина обидчивая. Оскорбится если, то может отказаться в будущем сотрудничать. А ей жестко сверху сказали, чтобы она альтернативы агенту не оставила. Мол, никаких отказов не принимается, Диана должна обязательно пройти эту проверку, хочет или не хочет. У нее нет выбора.

Артамонова с тревогой думала о последствиях этого шага. А что, если, когда Диана проверку эту пройдет и докажет, что никакая она не агент французской разведки, она психанет и откажется дальше сотрудничать? Или, уехав за рубеж, сообщит уже оттуда, что не будет больше сотрудничать с комитетом? Накроется блестящий агент, который по базе Авиано принес когда-то совершенно шикарную информацию. А также помог поймать агента ЦРУ. Обеспечив тем самым ей, Артамоновой, досрочно новое звание и зарубежную медаль. Настолько же хорошие у нее перспективы появились на будущее именно из-за Дианы!

Правда, хотелось бы новых таких успехов, как получилось с базой Авиано. Но как она их добьется, если Диана, ее лучший агент, может обидеться на это недоверие, проявленное со стороны комитета в ее адрес? Да, она точно разобидится, зная ее характер…

И Артамонова даже догадывалась, какие тогда получит инструкции. Если Диана откажется дальше сотрудничать, ей будет велено напомнить про ее брата Тимура, что учится на офицера-десантника, и брата Павла, что уже добился больших успехов в жизни. Намекнуть, что в случае ее несогласия продолжить сотрудничество у них возникнут проблемы. Шантаж, как он есть. В первый раз это сработало. Именно так Диану тогда и смогли завербовать. Но сейчас она стала намного более взрослой и опытной. Поддастся ли она теперь на шантаж?

* * *

Москва, ГРУ

Генерал Зуев, проводив полковника Васильева, задумался. Отчет полковника был достаточно безрадостен. Все его попытки наладить контакт с Ивлевыми пока что не дали результата. Несколько встреч на стрельбище позволили лишь свести знакомство, но развить его не удается из-за того, что большей частью Ивлевы на этом стрельбище и не появляются. Вот и как полковнику выполнять поставленные перед ним задачи?

Но Васильев подал, в принципе, неплохую идею по поводу установки прослушки на квартире Ивлева. И действительно, если у них появились серьезные подозрения, что зарубежная разведка курирует Ивлева, то почему бы и не прояснить, так это или не так?

Телефонные разговоры его послушают и беседы в семье, мало ли, станет понятно, что живёт, к примеру, Ивлев не по средствам. А значит, деньги могут вполне от зарубежной разведки поступать.

Да и в целом никогда много информации не бывает, как прекрасно это знал генерал ГРУ. Чем больше информации соберешь, тем более точное впечатление можно составить о человеке. Тем более что нужно все же определиться: он иностранный шпион, и тогда его надо ловить и сажать, или надо продолжать прежнюю стратегию по вербовке его в ГРУ как прекрасного аналитика.

Что же, похоже, что ему надо сходить на приём к начальнику ГРУ и согласовать с ним установку прослушки.