Глава 17

Рита

Денис блаженно улыбается и смотрит на меня осоловелыми глазами, пока я помогаю ему разуваться и стягиваю с него ветровку.

– Ты такая красивая, Ритка, – шепчет он, убирая прядь волос с моего лица.

– Ненавижу тебя, Рейман! – шиплю я, подталкивая его в зал. – Приперся среди ночи, Мишу разозлил! Эх, убить тебя мало!

Достаю из шкафа чистое постельное белье и расстилаю его на диване, пока Денис, опершись на стену, вполголоса несет всякую ерунду:

– А помнишь, как мы с тобой от града в какой-то заброшке прятались? Тогда с неба настоящие ледышки падали, с абрикос величиной. Там в этой заброшке все так таинственно было, темно, помнишь? Мы сидели и строили всякие версии, что могло происходить в этом здании до нас… Жил ли тут кто-то? А может, это магазин был раньше или больница. Или вообще приют для бездомных животных… Я еще тогда спросил: "А как ты думаешь, тут кто-нибудь умирал?", а ты пожала плечами и сказала: "А любовью, интересно, тут кто-нибудь занимался?"

Сердце щемит от счастливых воспоминаний, но я стараюсь не показывать виду, что слова Дениса меня волнуют, продолжая самозабвенно натягивать наволочки на подушки.

– Мы тогда посмеялись, а потом… Потом занялись любовью, помнишь? Прям там, в этой самой заброшке. Помнишь, Рит? Так хорошо нам было, так…

– Замолчи! – обрываю его я, чувствуя, что наливаюсь краской.

– А как думаешь, в итоге мы были первыми, кто там трахнулся? Мне почему-то хочется верить, что да. Круто было бы, если б это место впитало только наши стоны и наши…

– Денис, прекрати!

– Тогда ты мне тоже так говорила, – смеется он. – Но меня это не остановило.

Наконец мне удается справиться с пододеяльником, и я раздраженно кидаю одеяло на диван.

– Хватит жить прошлым! Его не вернуть! – зло бросаю я, выходя из комнаты. – Спи! И не смей шуметь!

Закрываю за собой дверь, оставив Дениса одного в зале, и аккуратно пробираюсь в спальню. Миша лежит на спине с открытыми глазами и задумчиво смотрит в потолок.

– Ну что, фильм досмотрим? – стараясь звучать как можно непринужденней, интересуюсь я.

– Да, давай, – кивает он и тянется за пультом.

Однако на полпути к тумбочке его рука застывает, и взгляд вновь возвращается ко мне:

– Скажи, Рит, ты его любила?

Я сглатываю ком напряжения и тихо отвечаю:

– Любила.

– А сейчас? Любишь?

– Нет, что ты, Миша, я только тебя люблю. Денис – часть моей прошлой жизни, и поэтому я не хочу, чтобы он разбился насмерть на своем байке, – издаю нервный смешок. – Но никаких чувств у меня к нему больше нет.

– Хорошо, – он ласково проводит рукой по моим волосам. – Потому что я тоже очень тебя люблю, Рит. И больше всего на свете хочу сделать тебя счастливой.

– Я уже счастлива, – улыбаюсь я, целуя его в щеку.

Мы садимся в обнимку и продолжаем смотреть фильм с того места, на котором прервал нас Денис.

* * *

Утром встаю пораньше, чтобы успеть выпроводить Реймана из квартиры до того, как проснется Миша. Он хоть и сам разрешил моему бывшему парню переночевать у нас, но злоупотреблять его добротой тоже не хочется. Надо сделать, чтобы эти двое больше не пересекались.

Накидываю халат и выскальзываю из спальни, плотно прикрыв за собой дверь. Умывшись и почистив зубы, на носочках крадусь к залу, несколько раз стучу ради приличия, а потом захожу внутрь.

К моему удивлению, Денис уже не спит. Постель убрана, а он сам сидит на диване с телефоном в руках. Сегодня он выглядит гораздо свежее, чем вчера вечером: лицо разгладилась, светлые волосы убраны назад и взгляд, определенно, прояснился.

– Доброе утро, – хрипло говорю я, посильнее закутываясь в халат.

– Доброе, Веснушка, – улыбается он. – Прости за вчерашнее. Кажется, я перебрал и наговорил лишнего.

Сейчас Денис выглядит и говорит, как совершенно адекватный человек, и я внутренне расслабляюсь: значит сегодня обойдемся без неловких сцен.

– Тебе, наверное, пора, – переступая с ноги на ногу, отзываюсь я. – Миша скоро проснется.

– Хорошо, – соглашается он, поднимаясь с дивана. – Только кофе немного плесни. Очень хочется.

После нескольких секунд раздумий я наконец киваю, решив, что ничего криминального в чашке кофе нет. Мы идем на кухню, где я запускаю кофемашину и достаю из холодильника сыр с колбасой, чтобы сделать бутерброды.

– Ну как твоя жизнь, Веснушка? – бодро интересуется Денис, озираясь по сторонам. – Вижу, все круто. Хата зачетная – ваша или снимаете?

– Мишина, – отвечаю я, нарезая хлеб.

– Понятно. А на работе как?

– Все хорошо, в прошлом месяце повысили, теперь буду руководителем крупного международного проекта. Это, конечно, огромная ответственность, но я об этом давно мечтала.

– Ты на работе такая деловая, строгий костюм, туфли на шпильках, волосы собраны – прям настоящая бизнес-леди. Я когда тебя такую увидел, даже не сразу признал, – усмехается Денис.

– Ну да, в офисе есть определенный дресс-код, которого нужно придерживаться, – говорю я и, повернувшись, бросаю короткий взгляд на него. – Ну а у тебя как дела? Как… Как ребенок? Родился ведь уже?

– Замечательно, – в его голосе звучит неподдельное восхищение. – Миланой назвали. Как тебе имя, нравится?

– У тебя дочка? – потрясенно замираю с ножом в руках, а затем вновь оглядываюсь. – Господи, у тебя дочка, Денис!

В глазах почему-то начинает щипать, а голос дрожит. Как ни странно, я рада. Правда рада за него, ведь ребенок – это такое счастье!

– Да, – широко улыбается он. – Дочка. И я очень ее люблю, Рит.

Какое-то время мы молча смотрим друг на друга и, кажется, каждый из нас пытается понять, как так случилось, что мы сидим на кухне в квартире моего парня и обсуждаем дочь Дениса от другой женщины? Те самые мы, которые клялись друг другу в вечной любви. Те самые мы, которые набили парные татуировки. Те самые мы, которые верили, что состаримся вместе.

У жизни порой крайне извращенное чувство юмора: она разлучила нас с Денисом, но наши пути так и не развела. И я упорно не понимаю, почему спустя столько лет мы все еще общаемся? Почему он все еще стремится сблизиться со мной, а я не отталкиваю его раз и навсегда?

– А хочешь фотки ее покажу? Миланки моей? – неожиданно предлагает Денис.

– Давай, – я встаю рядом с ним и устремляю взгляд на экран его телефона.

Он листает фотки, демонстрируя мне снимки очаровательного пухлого младенца. У девочки на голове светлый пушок, а глаза кажутся небесно-голубыми. Такими же, как у папы. Я, конечно, не знаю, как выглядит ее мать, но сходство Миланы с Денисом невозможно отрицать.

– Красивая, – улыбаюсь я. – И на тебя похожа.

– Все так говорят, – усмехается он. – А Дашка бесится. Говорит, мол, я мучилась рожала, а дочь – копия папашки, ну и где здесь справедливость?

– Генетика – штука непредсказуемая, – вздыхаю я, возвращаясь к бутербродам. – А вы… Вы с Дашей вместе, да?

– Нет, мы расстались сразу после… После… Ну, выпускного, короче, – запинаясь, сообщает Денис. – Но я решил послушать твоего совета и не отказываться от ребенка. Ходил с Дашкой по больницам, помогал ей всячески, даже пуповину на родах перерезал.

– Ты принял правильно решение.

– Знаешь, Рит, а ты ведь оказалась права. Я к Миланке такое чувствую… Блин, даже не знаю, как описать. Обожаю ее. Она мой лучик света, как улыбнется, я все проблемы забываю, – откровенничает Рейман.

– Я рада, что все так сложилось, правда, – говорю я, глядя в окно. – У твоей дочери будет отец, Денис. И это прекрасно. Я вот вообще своих родителей не знаю, и это меня до сих пор травмирует. Да, конечно, у меня бабушка есть, и я ее очень люблю, но родители – это все же родители. Ребенок может считать себя полноценным только тогда, когда в его жизни есть и мама, и папа.

– Да, наверное, это так, – задумчиво тянет он. – Иногда мне кажется, что моя жизнь сложилась бы иначе, будь у меня отец. Я бы рос, видел перед глазами мужской пример, и, наверное, это помогло бы мне избежать многих ошибок.

Мы с Денисом завтракаем, обсуждая его Милану, мою работу и наших общих знакомых. Разговор протекает непринужденно, и между нами совсем нет неловкости, будто мы вернулись назад в прошлое, когда в наших отношениях все было безоблачно.

Допив кофе, Денис благодарит меня и выходит в прихожую. Обувается, облачается в ветровку и останавливает на мне внимательный взгляд:

– Спасибо, Рит, ты как всегда воплощение доброты и человечности. И еще раз извини за вчерашнее.

– А ты больше не садись пьяным за руль, – прошу я. – Это ведь не шутки. Тебе только кажется, что ты неуязвимый. А на самом деле жизнь может взять и оборваться.

– Ладно, – кивает он, прокручивая замок и открывая дверь.

Денис перешагивает порог квартиры и уже движется по направлению к лифтам, как вдруг резко замирает и, оглянувшись, спрашивает:

– Скажи, Рит, ты его любишь?

– Люблю, – без колебаний отвечаю я. – Поэтому, пожалуйста, перестань меня преследовать.

Несколько мгновений он молчит, с болезненным напряжением всматриваясь в мое лицо, а потом вздыхает. Тяжело так, обреченно.

– Мне так плохо без тебя, Рит. Не просто как без любимой женщины, как без друга. И пускай нам не суждено быть вместе, ты ведь знаешь, что мы родственные души. Знаешь, да?

Я ничего не отвечаю. Тут и без слов ясно, что он прав. Ведь другого объяснения тому, что мы, несмотря на годы разлуки, предательство, боль и обиды, все еще небезразличны друг другу, просто нет.

– Ведь когда ты рядом, у меня душевные раны затягиваются. Я прям чувствую, что легче становится. Даже когда ты просто молчишь. Мне никогда и ни с кем не было так уютно, молчать, Рит, – Денис потирает веки и качает головой. – Черт… Прости, что я все это говорю. Опять надоедаю тебе своими тупыми признаниями. Я понял, что у тебя с этим Мишей все серьезно, что ты счастлива, и я не хочу тебе мешать… В общем, ладно. Я пошел. Пока.

Он вновь устремляется к лифтам, а я чувствую, как внутри болезненно поскуливает то давно умершее, несбывшееся, несложившееся.

– Денис, – окликаю я его, и когда он оборачивается, говорю. – Если тебе вдруг будет плохо или нужно будет дружеское участие.... Позвони мне, и я обещаю молчать.

Он усмехается, благодарно кивает головой и скрывается из виду. Такой далекий, но по-прежнему такой родной.