Глава 9. Будни элитных учеников

Стадия объяснения оказалась не так страшна, как это представлялось по итогам первого испытания. Да, нас гоняли в хвост и в гриву, с разных сторон объясняя, что всё наше предыдущее обучение, все знания, полученные в семьях и в иных источниках – смешная ерунда и тлен бесполезный. Но делали это, как бы, без фанатизма. Да, случались пробитые головы и аналогично-нехорошие травмы, но на медицине здесь не экономили, лекари оперативно возвращали в строй даже серьёзно пострадавших. Пожалуй, самой смерти трудно забрать кого-нибудь из нас при столь плотном контроле. Серьёзно повреждать тела возможности пока что не выпадали, а всё прочее школьные спецы восстанавливали запросто, если их допускали к покалеченным без задержек.

А с этим делом промедлений не случалось.

Ну да, кому понравится, если его ребёнок погибнет на территории школы, в якобы безопаснейшем месте? У аристократов к смерти отношение специфическое, однако не настолько, чтобы легко позволять терять отпрысков в не боевых условиях.

Вот Скрытый Город и подобные ему места – это ладно. Личный выбор каждого, кого туда допустят. Без желания не попадёшь, принудиловки нет и быть не может. Ну а среди школьных стен приходится со всех сторон следить, не позволяя нашим страданиям разрастаться до опасных пределов.

В общем, страдать мы страдали, но страдали относительно умеренно. И, если говорить только обо мне, больше страдала психика, чем тело. Учёба на этой стадии была поставлена так, что хоть белкой в колесе крутись, а баллы придётся терять. Та парочка, которую мне каким-то чудом удалось вырвать на первом испытании, улетучилась уже на следующий день.

А ведь я не кретин слюнявый и не слабак. В своё время мать немало знаний в меня закачала, плюс на память и аналитическое мышление никогда не жаловался. Да, может я и не великий гений, но и не самонадеянный дуралей. Тут ведь «интернетов» нет, тут исключительно своим серым веществом приходилось довольствоваться, и пока что жаловаться на него не приходилось.

Однако здешние мастера каким-то образом легко определили границы моей эрудиции, после чего принялись раз за разом бить по уязвимым местам.

Всё знать невозможно, и они это использовали по полной.

А уж как отрывались там, где приходилось показывать, на что годен физически…

Да тут все стонали, тут ведь даже чемпионам мира иногда ничего не светило. Эти садисты для любого найдут невыполнимую задачу. Абсолютно всё заточено на то, чтобы так или иначе показать нашу никчемность.

Вот вам простейший пример, хорошо это демонстрирующий. Меня и прочих учеников моего корпуса вывели на одну из многочисленных тренировочных площадок, где приказали встать на руки и стоять так до тех пор, пока в песочных часах не упадёт последняя песчинка.

Сколько времени обычный человек способен продержаться в таком состоянии? Ну, начнём с того, что далеко не каждый способен встать на руки без предварительных тренировок. Но, допустим, мы имеем дело с личностями, не чурающимися спорта. Я бы ответил, что если среди них нет профессионалов, вряд ли кто-нибудь вытерпит больше пары минут. Даже ПОРЯДОК не научил мускулатуру вечно пребывать в тонусе, да и вестибулярный аппарат не у всех железный.

Но, допустим, вверх ногами поставили редкого профи. До такой степени редкого, что его возможности поражают даже хорошо тренированных коллег.

Сколько он простоит? Десять минут? Двадцать? Полчаса?

Честно говоря – без понятия. Я ведь и насчёт себя такой ответ не дам, чего уж тут о других говорить. Так что несложное испытание застало врасплох, хотя и не особо удивило.

Случалось, мы тут на куда более однообразно-утомительных занятиях время убивали. И всегда с одинаковым результатом – нас в очередной раз убеждали, что не такие уж мы крутые, какими сами себе кажемся.

А если кто-то не осознавал этого в процессе испытания, мастера не забывали по окончании словесно достучаться до всех и каждого. Так сказать, простейшими и убедительными способами ломали стереотипные представления деток из высшего общества. Дескать, общество может и высшее, но вы до его стандартов не дотягиваете.

Испытание началось многообещающе. Стоя на руках, я отмечал, что мускулатура даже не намекает на то, что способна подвести. Вестибулярный аппарат тоже отчитывался в том духе, что способен удерживать меня в таком положении чуть ли не вечность. Спустя десяток минут начало ощущаться нехорошее там, где ожидал слабину в последнюю очередь. Ноги подвели. От них отхлынула кровь, онемели потихоньку, деревянными стали. Пришлось начать их разминать едва заметными движениями, это немного помогало.

Отхлынувшая кровь никуда не делась, она ударила в голову. Не сказать, что это нестерпимо-больно, однако ощущения не из приятных. Но они лишь дискомфорт чуть прибавляют, помешать удерживаться на руках неспособны.

Я начал подумывать, что действительно вечность смогу так простоять. И, глядя, как струится песок в здоровенных часах, даже чуть разочаровался. Задача откровенно-лёгкая, баллы за такие не начисляют.

Уж я-то знаком с жадностью здешних мастеров не понаслышке.

Но разочарование быстро сменилось неприятным удивлением. Песок перестал струиться. Нет, он не иссяк, просто что-то закупорило проход. И, судя по невозмутимости мастера, приглядывавшего за нами, ничего ненормального он в этом не усмотрел.

Не я один такой глазастый. Паксус, испытывающий стойкую аллергию к любого рода физическим испытаниям, пожаловался:

– Мастер, часы сломались.

– Вам сказано стоять, пока последняя песчинка упадёт. Впредь стойте без болтовни, иначе потеряете баллы.

Да уж, не самая приятная ситуация. Ведь нет ни малейших сомнений, что первые сдавшиеся получат минусы, а вот поощрят ли рекордсменов – хороший вопрос. Лично я полагал, что вряд ли. Даже с учётом неожиданного усложнения испытания оно представляется чересчур незначительным. За такое здесь награды не полагаются.

Но при любых раскладах лучше оказаться в числе рекордсменов, а не аутсайдеров. Поэтому я твёрдо намеревался держаться если не до конца, то около него.

Что мне могло помешать? Да ничего, я ведь и тренированный, и цифры у меня о-го-го.

Какая забавная наивность…

Меня начало всерьёз подводить устройство человеческого тела. Негативные ощущения усиливались, список их стремительно множился. Плюс вспомнилось, что человек, подвешенный за ноги, долго не живёт. Не уверен, но вроде как спустя некоторое время его внутренности оседают вниз и сплющивают лёгкие, после чего начинается удушье. А если имеются медицинские проблемы с сердцем и сосудами, гибель может наступить гораздо раньше.

Испытание теперь казалось не таким уж и простым. Возможно, за него всё же полагаются призовые баллы.

Вот только о баллах я уже почти не думал. У меня вообще с мыслями всё плохо стало. Кровь, ударившая в мозг, нездорово раздула сосуды и болезненно давила на глаза, пытаясь вытолкать их из орбит. В ушах сначала шуметь начало, а затем загремел омерзительный гул, через который натужно пробивались барабанные удары сердечного ритма. Ноги полностью одеревенели, да и руки недалеко от них отстали, хотя мускулатура в них дефицита в кислороде не испытывала.

И прочее-прочее-прочее. Сплошной негатив. Человек не приспособлен к существованию головой вниз, и мы теперь на практике выясняли, что грозит тем, кто спорят с гравитацией.

Я свалился одним из последних, после меня лишь двое на руках остались. Нет, я бы и дольше продержался, просто дал себе слово не сдаваться, пока не рухнет Дорс, а уже потом можно расслабиться.

Этот заносчивый сноб меня раздражал. И показать ему, что он не лучше других – святое дело.

То, что я «занял третье место» для мастера ничего не значило. Дождавшись, когда упадёт последний ученик, он невозмутимо щёлкнул пальцем по часам, после чего песок вновь заструился. И, дождавшись, когда его поток иссякнет, мучитель заявил, что никто из нас не справился с простейшей задачей.

В общем, по минусу заработали все, включая «победителя» – коренастого невысокого парнишку с непомерно-развитыми руками и тонкими кривыми ногами. Телосложение не из самых привлекательных, но для таких упражнений весьма удобное.

Да только это ему не помогло.

Тут всё против нас. Как ни крутись, а баллов всё меньше и меньше остаётся.

Печально…

* * *

Помимо физических испытаний и сомнительных тренировок, в которых моя паранойя подозревала тесты по выявлении наших скрытых возможностей, хватало теоретической подготовки по самым разным «бумажным предметам». История, география, риторика, иностранные языки, философия, медицина и прочее, включая столь необычные для меня предметы, как танцы и музыка. Аристократ обязан знать многое, подавляя простолюдинов не только силой мышц, но и манерой поведения и багажом знаний.

Для закрепления и расширения получаемой информации помимо лекций и контрольных занятий нам полагались библиотечные часы. Уже по названию понятно, что связаны они с библиотекой и заключались в том, что нас приводили в неё и оставляли на определённое время. Использовать его негласно дозволялось как угодно, если это не нарушает правила, не вызывает порчу имущества, и не выглядит тем, что может вызвать недовольство мастеров. И самое нехорошее, что здесь может случиться, – если ты нарушишь категорический запрет переступать за порог, после чего тебя застукают за стенами.

Большинство учеников к учёбе относились серьёзно. В том смысле, что вылететь раньше времени не стремились, и потому в библиотеке занимались тем, ради чего и созданы библиотеки. То есть возились с книгами. Некоторые, самые безалаберные, били баклуши самыми разными способами, делая вид, что занимаются получением знаний. Самые умелые из них даже подремать ухитрялись, хотя со стороны казалось, что они полностью погружены в чтение.

Обычно я читал не понарошку. Но сегодня, как это часто у меня бывает, игнорировал трактат по риторике, хотя мастер, чьи библиотечные часы мы сейчас отрабатывали, отвечал именно за неё.

Меня интересовали другие книги. Библиотека в школе не просто богатая, она ошеломила меня при первом знакомстве, когда только-только по некоторым корешкам успел взглядом пробежаться. В ней я обнаружил труды, которые два года искал безуспешно, потратив на поиски столько денег, что за такую сумму можно заставить редкими манускриптами несколько полок.

И полки эти будут длиннющими.

Но это лишь начало. Здесь мне попались на глаза книги, о которых я даже не слышал, а если бы слышал, отдал бы куда большее состояние без малейшего сожаления. Единственное, чего не хватало – это толкового каталога. Тот намёк на него, что здесь сумели организовать, выглядел смехотворно. Найти по нему труд по требуемой тематике немногим легче, чем пресловутую иголку в стогу.

Правда, тут присутствует команда библиотечных смотрителей. Своего рода «живые каталоги». Но увы, качество их познаний я дотошно проверить не могу из опасений, что вопросы за пределами того же курса риторики будут переданы в «вышестоящие инстанции», и я потеряю бесценные баллы за демонстративное пренебрежение заданной темой.

Тут ведь как всё устроено: можешь дремать в уголке, но без похрапывания. Делай вид, что всецело подчиняешься указаниям мастера. То есть нельзя отвлекаться и на этом попадаться.

Найти почти вслепую интересующие меня работы – задача непростая. Но кое-что иногда получалось. Вот и сейчас я жадно листал очерки лингвиста-энтузиаста, тысячелетия назад работавшего над воссозданием малораспространённых в древности языков. Не скажу, что тема стопроцентно для меня важная, но именно в таких исследованиях есть шанс наткнуться на пропущенные небрежными исследователями зёрна истины, о которых так и не узнали широкие массы.

И в которых я так остро нуждаюсь.

На библиотечный час привели всех учеников нашего корпуса. В нас с первого дня пытались поддерживать чувство общности на всех уровнях, поэтому само собой получалось, что соседи по комнате занимали один стол. Не запрещалось рассаживаться где угодно, но никто не пытался пойти поперёк потока, создаваемого ненавязчивыми усилиями мастеров.

Да-да – редкая ненавязчивость. Во всех прочих вопросах мастера-учителя не церемонились, прямо и настойчиво требуя от нас выполнения их мудрых указаний.

Причины ненавязчивости я не анализировал. Да я даже не уверен, что это мне не показалось. Хотят делать вид, что не настаивают на появление среди нас устойчивых группировок? Да без проблем.

Меня в данный момент интересовали не скрытые помыслы мастеров, а зарисовки почти уничтоженных временем символов, найденных древним исследователем на базальтовой стеле, волею случая поднятой со дна моря.

Паксусу надоело дремать, делая вид, что искренне увлечён скучнейшим талмудом на тему силы риторики.

– Ребята, а кто-нибудь находил книги с картинками?

– Здесь много книг с картинками, – невозмутимо ответил Огрон, не отрываясь от книги, посвященной анализу достоинств и недостатков мечей северных боевых школ.

Похвальная тяга к знаниям, но вот мастеру ему сейчас лучше не попадаться. Раз мы учим риторику, изволь изучать соответствующие труды – это не только меня касается.

– Да я не про ножики, я сам знаешь про что, – добавил Огрон и подмигнул.

– Я видел здесь изображения женщин без одежды, – чуть покраснев, робко признался Тсас.

– Где?! – Паксус чуть не подпрыгнул вместе с тяжеленным табуретом, грубо сколоченным из толстых плашек.

– Книга оставалась на соседнем столе после предыдущих учеников, – ответил Тсас. – Но не торопись. Когда мы пришли, их забирали хранители библиотеки. Эту книгу они тоже забрали. Я случайно успел заметить картинки, она была раскрыта.

– А название?! Какое название?! – потребовал Паксус.

– Я не знаю, я не видел обложку. Наверное, что-то медицинское. Может трактат по женской анатомии, или что-то о древних мифах.

– Хаос меня подери! Я должен это увидеть! А что за ребята там сидели до нас?

Тсас пожал плечами:

– Откуда я знаю? Ты же видел, их уже не было, когда нас привели.

– Эх! Толку от тебя!..

– До нас тут были девчонки из второго корпуса, – нехотя буркнул Ашшот.

С Паксусом у него сегодня сотая по счёту размолвка из-за его очередной шуточки, но сильно не злится. Привык к проделкам болтуна и, как ни странно, заметно увлечён своей книгой. Действительно старается что-то понять. Заметно, что в последнее время за ум взялся, ведь с баллами у него серьёзный завал, а вылетать не хочется, как бы ни бахвалился.

У Паксуса чуть глаза не выпали:

– Что?! Это как? Это ведь получается, наши девочки смотрят такие картинки?! Вот же тихушницы!

– Не обязательно так, – возразил Тсас. – Может у них занятие по медицине.

– Да ну, брось. Какая тут медицина? Эх, вот бы нам совместное занятие устроили, я бы там…

– Говорят, скоро повторение испытания с куклами, – невозмутимо перебил Паксуса Огрон. – А там всех соберут, и девчонок в том числе. Твоя мечта сбудется, радуйся.

– Да я в саркофаге Некроса видал такие занятия, – скривился Паксус. – Девочки созданы, чтобы их любили. Их не создавали для того, чтобы они дрались с бронзовыми истуканами. Это неправильно. И это неудобно. Какая может быть романтика, когда куклы лезут с дубинами со всех сторон? Такое развлечение только тебе и Чаку интересно. Вы ведь полные психи, вы обожаете, когда вас лупят.

– Вечно уклоняться от испытания с куклами не получится, – печально заявил Тсас. – Чак, может ты знаешь способ, как там продержаться подольше? Я не очень хорошо дерусь. Да и ты видишь, что я ещё не дорос до нормального бойца.

Я покачал головой:

– Способ вижу только один: объединяться. Чем организованнее действовать, тем дольше можно продержаться. Сотня одиночных бойцов там может свалиться уже на второй волне, а вот отряд из сотни бойцов раскатает её без потерь. Мастерам это и надо, они подталкивают нас к объединению.

– Угу, – кивнул Огрон. – Это их обычная тактика.

– А зачем им нас объединять? – спросил Тсас.

– Да затем. Сам скажи: какой вообще смысл в этой школе?

– Ну… Император своей милостью делится с лучшей молодёжью империи лучшими знаниями. Пытается каждого из нас сделать сильнее.

– Великий ПОРЯДОК, да что за блевотина у тебя в голове вместо мозгов! – ухмыльнулся Паксус.

– Вот, Тсас, даже этот клоун всё понимает, а ты нет. Учись, – Огрон гротескно-уважительно кивнул в сторону Паксуса, вместо поклона. – Школа, это ведь так просто. Вот ещё один вопрос тебе: за что здесь наказывают сильнее всего?

– За рассказы о себе, – не задумываясь, ответил Тсас. – Особенно если кто-то начинает хвастаться древностью и силой клана, грозить родичами. Десять баллов за раз одному сняли, больше ни у кого не видел, чтобы вот так, сразу столько.

– Верно, – едва заметно кивнул Огрон. – Это продуманный ход. Здесь собрались ученики со всей империи. Разные люди. Не только благородные, есть и простолюдины. Непростые, конечно, а такие, до которых иным благородным далеко. Но в основном аристократы старых семейств. В том числе и из враждующих кланов. Понимаешь, к чему я веду?

– Ну да, никому не надо, чтобы тут разборки между клановыми начались, – сказал Тсас. – И тех, кто без приличного клана, начнут унижать всякие дураки. Это тоже никому не надо.

Огрон покачал головой:

– Не в этом дело. То есть и в этом, но главное в другом. Рава большая, кланов много, некоторые веками собачатся, остановить это сам ПОРЯДОК не может. Но если Раве начинает серьёзно угрожать кто-то извне, все внутренние разборки тут же приходится прекращать. Так принято, это вопрос выживания. Выживания всех нас. Начинается война, где мы все обязаны выступать вместе. И вместе, это не просто означает то, что все наши воины одновременно идут в сторону врага. Как красиво и просто высказался Чак, сто одиночных бойцов свалятся быстрее, чем отряд из сотни воинов. А из всех кланов собрать один отряд сложно. Даже те, кто не враждуют, друг дружку на дух не переносят. Связей между некоторыми родами вообще нет, зато есть взгляды косые. Как держать такое войско в порядке? Думаю, у императора есть способы. И один из них – наша школа.

– А вот сейчас я тебя совсем не понял, – нахмурился Тсас.

– Ну а что тут понимать? Смотри, здесь собрали народ отовсюду. И собрали, как бы, анонимно. Вражда не просто запрещена, она невозможна, если языками не чесать, рассказывая всё о себе. А так как это серьёзная провинность, а совсем уж глупых в школе мало, основная масса пока что не раскрылась. Или раскрывается по-хитрому, чтобы все узнали, но им за это не всыпали. Думаю, со временем все себя выдадут, но к этому мы подберёмся постепенно, и успеем свыкнуться с тем, что враждовать смысла нет. Здесь нам надо держаться друг за дружку. Да, не все это примут, но многие.

– Как-то неубедительно… – с сомнением протянул Тсас.

– Так ты примерь к мои словам всё остальное, – продолжил Огрон. – Вот смотри, нам постоянно подкидывают задачи, которые проще выполнять сообща. Хотим мы того или нет, приходится начинать тянуться друг к дружке. Вспомните первые дни. Ашшот сначала чуть ли не с кулаками кидался на Паксуса и гнобил тебя, Тсас. Паксуса, конечно, и сейчас никто не любит, да и Ашшот милашкой не стал, но посмотри: мы почти друг друга не обзываем и в драку не лезем. И ведь это не только между нами. Завели кое-какие знакомства среди соседей. Я сейчас могу каждого жильца нашего корпуса по прозвищу назвать, не перепутав. А комнат двенадцать, и в каждой пять учеников. Толпа народа, у многих гонора выше неба, но как-то начинаем притираться. Теперь понимаешь, к чему всё идёт?

– Мы окончим школу, но какие-то связи или хотя бы память о взаимовыручке у нас останется, – задумчиво протянул Тсас. – Но я не уверен, что это поможет, если начнётся большая война. Сколько здесь учеников? А сколько воинов будет в великом войске? Мы там потеряемся.

– Ну так мы не единственный выпуск школы, – подмигнул Огрон. – И не забывай, что здесь собраны не самые простые ребята и девчата. Каждый ученик из серьёзной семьи. Это означает, что в случае войны он будет не один. Он будет объединять своих людей, и при этом оставаться носителем идеи, что в случае необходимости можно не думать о традиционной равийской вражде, можно вместе действовать. Конечно, сама по себе школа Раву от развала не удержит, но, как я уже говорил, это лишь один из методов императора. И раз за столько веков от него не отказались, он работает. Плюс ещё и улучшается с каждым годом. Все знают, что набор уроков и испытаний не повторяется. Всегда по-разному, с изменениями, и частенько добавляется что-то новенькое.

Из прохода бесшумно показался мастер риторики. Бесстрастно проведя взглядом по столам, он прекрасно поставленным голосом заявил:

– Срочное совместное занятие. Всем немедленно пройти за шестую площадку, ко второму входу в подземный комплекс. И когда будете оттуда возвращаться, Паксус, не забудь снять себе один балл.

Шутник смолчал, хотя вопрос прямо-таки рвался на язык. Ведь непонятно, за что наказали, дремал на библиотечном часе он столь мастерски, как чемпион мира по замаскированному отдыху вряд ли сумеет. Да и последние минуты весьма активничал, разговаривал и слушал, плюс раздумывал, как бы половчее заполучить иллюстрированную книгу, примеченную Тсасом.

Паксус, бывало, по паре лишних минусов не боялся получить, пытаясь оспорить наказания. Молчать в таких случаях он не способен. Но его покорности в данном случае я не удивился.

Совместное занятие – это не абы что, это занятие, к которому зачастую привлекают всех учеников школы. В том числе обитательниц корпусов для девочек, ведь половые различия при таком формате не учитываются. То есть о раздельном обучении забывают.

А посмотреть на учениц Паксус всегда рад. Даже от столь нелюбимых им боевых испытаний не отказывается в таких случаях (пусть и с зубовным скрежетом). События нечастые, не хочется упускать.

Интересно, что нас ждёт на этот раз? Одно понятно – выбирать не придётся. Если это занятие совместное, то все без исключения участвуют.

* * *

Схему подземелья под школой я так и не выяснил, но это не помешало определить, что повели нас в место, где мне ещё бывать не доводилось. Оно располагалось столь же глубоко, как и арена, и последний этап пути тоже пролегал по коридорам, созданным задолго до возникновения Равы.

Древние хорошо здесь поработали, богатое наследство оставили потомкам. Многое до сих пор работает или восстановлено, и даже стало активно используемой частью учебного комплекса.

Что же здесь располагалось в давние времена? Какой-нибудь «университет боевых волшебников»? Или «тренажёрка» для суровых воинов?

Никто не ответит.

Увидев, что нас встречает мастер Бьег, я резко приуныл. Даже хронический оптимист Паксус, радостно осклабившийся при виде девушек, тут же едва челюсть не сломал, настолько резко её перекосило.

Боевой мастер за невеликий срок успел заработать заслуженную репутацию самого злобного демона Рока. Даже суровый смотритель нашего корпуса значительно ему уступал, несмотря на то, что они братья. Самый значительный процент минусов – именно его рук дело. Практически все синяки, ссадины, переломы и отбитая требуха – тоже на совести этого кровопийцы. Нескончаемый поток унизительных высказываний, бесчисленные придирки и прочее-прочее.

Да сам его взгляд – это нечто. Он будто не на нас, а на тухлый навоз уставился.

Не человек, а ходячий сгусток отборнейшего негатива…

Ничего положительного за этим мастером никто никогда не замечал. Ни намёка. Зато все прекрасно знали: если нарисовался Бьег, приготовься к неприятностям. Вокруг него будто поле минное.

И мин на нём, как иголок на ёжике.

Дождавшись, когда последний прибывший корпус выстроится у стены громадного подземного зала, Бьег махнул рукой. Не знаю, кому он скомандовал, но результат не заметить невозможно. Гигантский камень за его спиной дрогнул и начал подниматься. Медленно открылся проход в похожее по размерам помещение.

И по залу пронёсся дружный вздох, – сотни учеников одинаково нерадостно отреагировали на увиденное.

Зал, открывшийся за мастером, оказался узким и вытянутым столь значительно, что дальний его конец скрывался во мраке. Свет мощного алхимического светильника, установленного неподалёку от входа, с задачей справлялся скверно и при этом создавал помехи для ночного зрения.

Но заволновались мы, разумеется, не из-за мрака (и уж точно не из-за размеров помещения). Все те, кто успели побывать на арене, неприятно поразились открывшееся картине: сотни кукол, бессистемно выстроившихся по всей площади открывшегося подземелья.

Кукла-воин – само по себе неприятно. Да, один на один – это не противник, а смех. Даже такие пародии на клановых воинов, как Тсас, справятся без чрезмерного напряжения сил. Большое количество агрессивных истуканов – это да, это неприятно. Но тут их, похоже, даже меньше, чем на второй волне, а её мы разгромить сумели. Да, потери вышли грандиозными, но это не отменяет то, что у нас всё получилось.

Так почему же так приуныли все ученики?

Всё дело в том, что эти куклы отличались. Отличались значительно.

И отличия нехорошие.

В первую очередь выделялись ростом. Около двух с половиной метров в каждой кукле, если верить той метрической системе, которую я попытался воссоздать (с сомнительной результативностью). Если же учитывать, что абориген ростом метр восемьдесят уже считался изрядно высоким, металлические фигуры превосходили его почти в полтора раза.

А если брать ширину плеч, ситуация выглядит ещё хуже. Они у кукол гипертрофированные, будто специально показывают – «не шутите с силой наших рук, она нечеловеческая».

И руки эти не пустые, в каждой по здоровенной плоской бите. Как и всё прочее, биты для крикета подходят плохо: металлические, чересчур длинные и широкие. Ну и весу на глаз в каждой не меньше пуда. Такой штуковиной даже средний воин с приличным атрибутом Сила и завышенной Выносливостью не очень-то повоюет, быстро выдохнется.

Но насчёт этих «ребят» можно не сомневаться. Тяжеленное оружие в их лапищах смотрится несерьёзно. Понятно, что если понадобится, пустят в ход без малейших затруднений. Для них это также естественно и просто, как для нас свёрнутой в трубочку газетой от мух отмахиваться.

Да уж, мастер Бьег в своём репертуаре.

Какой добрый человек…

Впрочем, надо отметить, что я сейчас слегка предвзят. Нет, не насчёт злобного учителя, а насчёт кукол. Одно отличие не в их пользу у истуканов имеется. Им кое-чего недостаёт. Если выше пояса всё в порядке, ниже тотальный беспорядок.

Если говорить точнее – ниже ничего не видать. Туловища «вырастали» из цельнометаллического пола, не было ни ног, ни хотя бы их обрубков. Смотрелось это так, будто изначально куклы были пятиметровыми, а то и выше, но кто-то злобно их обкромсал, после чего расставил в искалеченном виде по всему залу.

Впрочем, это немногим упрощало нашу вероятную задачу. Если пошлют драться (что почти наверняка), отсутствие нижних конечностей не всегда будет играть на нашей стороне.

Сильно подозреваю, что «укороченные великаны» и без ног чертовски опасны. Если они пропорционально сильнее уже знакомых кукол, пора начинать паниковать. Я вот не уверен, что при всей своей тренированности и завышенных цифровых показателях смогу выдержать «привет» от такой биты. В том смысле, что не просто с ног свалюсь, а рискую погибнуть, даже если мне врежут не по голове.

Да после такого выжить получится разве что чудом, или на особо серьёзных навыках. Эти древние «терминаторы» способны таких, как я, на части разносить своими плоскими дубинами.

А я не из слабаков.

И что же делать? Разоружить кукол – это так же непросто, как оторвать ковш у экскаватора, способного двигаться в сто раз быстрее обычной землеройной техники. Но даже если это каким-то образом получится, что дальше? Грубая бита весом в шестнадцать килограмм – это не то, чем бы мне хотелось сражаться с подобными противниками.

А чем бы хотелось?

В идеале – ничем. Лучше вообще не связываться. А если избежать схватки нельзя, извольте выдать мне дальнобойную метательную машину «большого калибра». Из тех, которыми крепостные стены разносят. И желательно с алхимическими снарядами, потому что швырять простые булыжники тут можно долго. Причём не факт, что они справятся с задачей. Не знаю, какой толщины металл в защите, и только ли он отвечает за сохранность кукол, но почему-то уверен – на этот раз всё очень серьёзно.

Бьег сегодня был столь добр, что дал нам возможность вволю нарадоваться чудесным зрелищем, после чего заговорил с интонацией, которой самые злобные псы позавидуют:

– Вижу, вы оценили новых кукол. Именно кукол, а не кукол-воинов. Правда, даже мы, мастера, часто смешиваем термины. И да, разумеется, они не новые, они такие же старые, как и те, с которыми вы уже сталкивались. Сейчас речь о том, что этих кукол мы показываем ученикам впервые. Так что даже не пытайтесь вспомнить советы родственников, они с такими не сталкивались. Наши мастера и алхимики хорошо потрудились, но, как видите, не смогли восстановить функционал полноценно. Хотя я деталями не интересовался, следовательно, не исключено, что им нечего было восстанавливать. То есть здесь всё так и было задумано изначально, в те времена, когда люди умели создавать движущихся металлических истуканов. Больше ничего не скажу, мне эти подробности неинтересны. И вас они тоже интересовать не должны. Для вас главное запомнить три вещи: вы должны попасть на другую сторону зала; вы не должны снимать свою защиту; упавшие могут делать всё что угодно. То есть можно лежать, можно ползти в любую сторону. Лежащих смирно эти куклы тоже могут бить, однако шансов получить удар гораздо меньше, чем у ползающих или, тем более, встающих. Но рано или поздно их тоже сметут, как и полагается поступать с мусором. Те из вас, кому удастся добраться до другой стороны зала, возможно, заработают поощрения. Остальным, скорее всего, придётся пожалеть о своей нерасторопности. Сильно пожалеть. А теперь приступим к занятию.