Эпилог. Невыносимое счастье

Дарен Бранд. Семь лет спустя

Прошло семь лет, и если кто-то скажет мне, что драконы — существа, которым подвластен любой хаос, я первым же возражу: хаос — это не вулканы, не гоблинские мятежи и даже не попытка императора реформировать налоги. Хаос — это дом, в котором живут одна жена, четверо дочерей и две собаки, из которых одна старая и умная, а вторая молодая и абсолютно лишённая совести.

Я всегда считал себя сильным существом. Я побеждал армии, я летал сквозь бури, я мог одним словом заставить замолчать целый сенат. Но когда утром врываются Аурелия и три её младшие сестры, одновременно требуя то заклинание для косичек, то урок по драконьим крыльям, то объяснение, почему младшая Лакомка снова съела учебник по магии и отрыгивает теперь заклинания на два абзаца вперёд, — вот тогда даже дракон начинает подозревать, что мироздание его переиграло.

Я был готов к еще одной дочери, в крайнем случае к двум, но жизнь решила испытать мои нервы на прочность. Сначала Аурелия, которая по-прежнему считает, что командует домом (и, честно говоря, я уже почти с этим согласился). Потом близняшки, одинаковые до того, что я иногда забываю, кого именно я только что наказал. Потом четвёртая, ещё младшая, которая обожает забираться мне на плечи, даже если я в доспехах, и требует катать её по дому, как на драконе-аттракционе.

И вот теперь… теперь я снова сижу в коридоре, где пахнет лекарственными травами, где по полу носятся обе Лакомки — старшая с видом мудреца, младшая с видом катастрофы — и пытаюсь не сойти с ума от собственного сердца, которое бьётся быстрее любого боевого барабана.

Анна внутри. Анна рожает. И я, герцог, дракон, глава рода, тот самый, кто клялся быть железным и несокрушимым, хожу кругами по коридору, как птенец, потерявший крылья.

— Папа, ты опять сходишь с ума, — сообщает Аурелия, которая уже выросла и теперь смотрит на меня сверху вниз (и это особенно оскорбительно). — Это же всего лишь роды. Ты же сам говорил, что драконы ко всему готовы.

Я хотел возразить, но в этот момент дверь распахнулась, и появился лекарь. Старик сиял так, будто сам только что победил чудовище на арене.

— Герцог, поздравляю! — сказал он с восторгом, в котором слышалась искренняя радость. — Вы снова стали отцом. У вас… ещё одна очаровательная девочка!

Всё. Мир пошатнулся. Я почувствовал, как мои ноги внезапно решили уйти в отпуск, а разум шепнул: «Пять… это уже пять…» Я видел перед глазами счета за платья, ленты, книги, уроки магии, репетиторов по вокалу, собак, которые едят больше меня. Я услышал звонкое «папа!» в пяти разных голосах одновременно. Я осознал, что на мне теперь висит пять комплектов приданого.

И я понял, что не переживу.

Счастье, конечно. Огромное, невыносимое, обрушившееся, как лавина. Но именно от счастья я и упал. В прямом смысле. На пол. В обморок.

И если кто-то решит потом утверждать, что драконы никогда не теряют сознание, пусть спросит у моей жены и дочерей. Может быть они расскажут правду.

Я — Дарен Бранд, герцог, дракон, герой — пал от счастья.

И, судя по всему, навсегда остался заложником собственного гарема из пяти маленьких и одной большой представительниц прекрасного пола, которых я люблю больше, чем жизнь.