10 · Бренна

Несмотря на победу Брайара над Йелем, я по-прежнему злюсь из-за этих выходных. Я вернулась домой около полуночи – спасибо неприлично дорогой поездке от «Убер», – а когда проснулась утром, то меня уже ждали с десяток текстовых и три голосовых сообщения от Тэнси, в которых она извинялась и умоляла о прощении. Я собиралась написать, что ей придется как минимум месяц пресмыкаться передо мной, прежде чем я смогу окончательно ее простить, но мне трудно злиться на людей, которых я люблю. Так что я ответила, что у нас все хорошо, но она должна мне уикенд, когда мы точно соберемся только девочками.

Сейчас я завтракаю с Саммер в закусочной и рассказываю о своих адских выходных. Конечно, умолчав про эпизоды с Джейком Коннелли. Иначе Саммер схватится за них, как собака за кость. Только вот в отличие от собаки, которая когда-нибудь да бросит эту кость или закопает ее где-нибудь, Саммер вечно будет обсуждать и анализировать каждую деталь моих встреч с Коннелли.

– Прости, но твоя кузина та еще гадина, – говорит Саммер, хрустя кусочком бекона.

Ее золотистые волосы заплетены в небрежную косу, которая свисает с ее плеча поверх белого кашемирового свитера. На ней нет ни грамма косметики, да она ей и не нужна. Саммер Ди Лаурентис красивая до омерзения. Как и ее старший братец Дин. Эта парочка словно ожившие Кен и Барби, хотя Саммер терпеть не может, когда ее так называют. И, конечно, я не упускаю случая сделать это просто, чтобы позлить ее.

– Эх, на самом деле, нет, – отвечаю я, имея в виду свою кузину, – но в этот уикенд она действительно повела себя очень гадко.

– Она кинула тебя в оба вечера? Вот жесть!

– Ну, первый вечер мы все-таки провели вместе. Если можно так сказать. Они с ее парнем устроили грандиозный скандал, так что большую часть времени я тусовалась с его друзьями.

Я умалчиваю о своей провокации Коннелли и его товарищей по команде в кабаке. А про концерт мне вообще страшно рассказывать. Конечно, сделать это можно, просто не упоминая Джейка, но я боюсь, что ненароком забудусь и поведаю о том, о чем не следует.

Например, о том, какими теплыми были его губы, когда он поцеловал меня.

Или о том, как он скользнул рукой мне под платье, почти положив ее между моих ног.

Или о том, какой волной облегчения накрыло меня, когда он ее убрал, потому что иначе мне было не избежать разоблачения. Я соврала, сказав, что сухая, как пустыня. На самом деле я еще никогда не была такой влажной. В тот момент мне казалось, что я в жизни никого не хотела так сильно, как его.

И это плохо. Очень плохо. Джейк слишком непредсказуем. Я никогда не могу разгадать, что у него на уме, что он вот-вот скажет или сделает, и для меня это недопустимо. Как можно защитить себя, если не до конца понимаешь мотивы человека?

– И все равно повторюсь, по-моему, она настоящая гадина, – машет мне Саммер своим кусочком бекона. – Так, к слову.

– У них с Ламаром какие-то нездоровые отношения. Она не привыкла думать и о себе. – Я поливаю кленовым сиропом второй блинчик. – Плохо так говорить, но я очень надеюсь, что они расстанутся.

Саммер делает глоток травяного чая.

– Что ж, хорошо, что теперь ты дома, и я позабочусь о том, чтобы твой уикенд закончился очень даже хорошо. Хочешь пойти сегодня с нами в «Малоун» и посмотреть матч «Брюинз»?

– Еще как! – Я проглатываю кусочек блинчика.

– И если хочешь, я помогу тебе порепетировать перед завтрашним собеседованием. Оно ведь завтра утром, верно?

Я киваю.

– Наверняка, пройдет так же дерьмово, как и первое.

– Не говори так! Позитивные мысли порождают позитивные события, Би!

– Ты это только что придумала?

– Да. И знаешь, что?

– Негативные мысли порождают негативные события? – подсказываю я.

– Это тоже, но я собиралась сказать, что хочу одолжить тебе свои сапожки «Прада» на завтра. Из черной замши, которые мне прислала бабушка. Они принесут тебе удачу.

– Угу. У тебя есть научное доказательство этому?

– Тебе нужны доказательства? Они называются «Прада», Би. «Прада», черт подери! Никто не может надеть «Прада» и не почувствовать себя непобедимым.

Я до сих пор не могу понять, как эта девица стала моей лучшей подругой. Саммер – моя полная противоположность. Жизнерадостная, женственная, обожающая дизайнерскую одежду. У ее семьи денег куры не клюют, так что она может позволить себе дорогие вещи. Ну, а вот для меня бренды не имеют совершенно никакого значения. Дайте мне мою помаду, любимую кожаную куртку и ботинки, парочку джинсов-скинни, одно или два обтягивающих платья, и я готова. И все же, несмотря на все наши различия, мы с Саммер… отлично ладим.

– О, и еще я поговорила с Фитцем перед тем, как поехать сюда. Завтра утром он подвезет меня до кампуса, так что ты можешь взять мою машину. – Саммер водит стильную «Ауди», и она только что одолжила мне ее, тем самым избавляя от многочисленных железнодорожных и автобусных пересадок. В полдень у меня лекция по теории коммуникации, которую никак нельзя пропустить, поэтому мне нужно будет вернуться в Гастингс как можно быстрее.

– Ты уверена?

– Конечно! – Подруга поднимает свою чашку.

– Спасибо. Ты даже не представляешь, сколько времени я сэкономлю благодаря тебе…

– Привет!!! – прерывает меня радостный голос.

Я даже глазом не успеваю моргнуть, как перед нами появляется водоворот каштановых волос, блестящей кожи и огромных-преогромных глаз.

Рядом с Саммер, непринужденно, словно мы давние друзья, плюхается девчонка, которую я никогда раньше не встречала. Глаза у нее огромные, густые каштановые волосы оттеняют блестящую кожу.

У Саммер отвисает челюсть.

– Прошу прощения… что за… – Но она умолкает, потеряв дар речи. Что почти никогда не случается с Саммер Ди Лаурентис.

Я рассматриваю незваную гостью. На ней белая рубашка с красными пуговицами. Волосы длиной до плеч волнами ложатся на кружевной воротничок.

– Здравствуйте, – вежливо говорю я. – Не уверена, что вам знакомо слово «этикет», но оно подразумевает, что вы не можете мешать людям обедать, особенно если они с вами не знакомы.

– Ничего страшного, мы познакомимся. – Девчонка широко улыбается, сверкнув белоснежными зубами. Если честно, она даже миленькая.

Но если кто-то выглядит милым, это не значит, что он не может быть не в своем уме.

– Я Рупи. Рупи Миллер. И да, у меня индийское имя и западная фамилия, потому что мой папа с Запада. И еще очень-очень обычный. Он дантист. А это определение скуки. Зато моя мама просто супер! Когда-то она была крутой болливудской звездой! – Голос Рупи звенит от гордости.

Саммер растерянно моргает.

– Это все очень хорошо… – Но она снова умолкает.

Я еле сдерживаю смех.

– Рупи?

– Да? – Девчонка лучезарно улыбается мне.

– Почему ты за нашим столиком?

– Ой, простите! Знаю, я много говорю. Давайте с самого начала. Я – Рупи, ты – Бренна Дженсен, а ты – Саммер Хейворд-Ди Лаурентис.

– Да, спасибо, что сообщила нам, как нас зовут, – сухо отвечаю я.

К Саммер, наконец, возвращается способность говорить.

– Не обижай Рупи! – упрекает она меня, и судя по блеску ее зеленых глаз, подруга проникается к этой настырной девчонке.

– Я учусь на первом курсе, – объясняет Рупи. – Знаю, звучит глупо, но, клянусь, я не такая. В смысле, не глупая. Со мной очень весело – вы еще узнаете. Но, к сожалению, у меня почти нет знакомых со старших курсов. Только не волнуйтесь, я вас не выслеживала! Ничего такого. Я сидела тут с подругами и вдруг заметила вас. Это Линди и Мел. – Она показывает на двух девушек, сидящих через несколько столиков от нас. Одна из них густо краснеет, зато вторая радостно машет нам рукой.

Посмотрев на них, я снова поворачиваюсь к Рупи.

– Но ты до сих пор не объяснила нам, почему помешала нашему бранчу.

– Я хотела обратиться к вам с официальной просьбой, – объявляет она.

– С какой еще просьбой? – удивленно бормочет Саммер.

– Познакомить меня кое с кем.

Я хмурю лоб.

– С кем?

– С Майком Холлисом.

Я откладываю вилку.

Саммер ставит на блюдце чашку.

Проходит несколько секунд.

– С Майком Холлисом? – наконец спрашивает Саммер.

– Да, он твой сосед, – услужливо подсказывает Рупи.

Я фыркаю от смеха.

– Я в курсе, что он мой сосед. – Саммер качает головой. – Но зачем, скажи на милость, ты хочешь познакомиться с ним?

Рупи протяжно, мечтательно вздыхает.

– Потому что он самый красивый мужчина в мире, и я думаю, что он моя вторая половинка, поэтому я так хочу, чтобы меня познакомили с ним.

Снова повисает тишина. Я не из тех, кто всегда во всем уверен на сто процентов, но сейчас сказала бы, что на девяносто девять процентов убеждена, что впервые в истории кто-то назвал Холлиса самым красивым мужчиной в мире да еще и своей второй половинкой.

Саммер, кажется, ошеломлена не меньше меня. Но мы быстро приходим в себя и обмениваемся взглядами, после чего губы Саммер растягиваются в улыбке размером с Бостон. Потрепав Рупи за руку, она говорит:

– Для меня будет большой честью представить тебя ему.

– А я сделаю еще лучше, – щебечу я. – Дам тебе его номер телефона, и ты сможешь связаться с ним напрямую.

Саммер поддерживает меня.

– Да, точно! И когда я вернусь домой, то сообщу Холлису, что ему будет звонить дочь болливудской звезды!

Она подмигивает мне, убедившись, что Рупи на нее не смотрит.

У девчонки загораются глаза.

– Правда?

– Конечно! – Саммер открывает на своем телефоне список контактов. – Мобильник у тебя с собой?

Рупи вытаскивает айфон в ядрено-розовом чехле, и Саммер быстро диктует ей номер Холлиса. Записав цифры, девушка принимает официальный вид.

– Хочу, чтобы вы знали, что я считаю вас обеих очень красивыми и чудесными, и мы с вами станем видеться чаще, как только я и Майк начнем встречаться.

Скажу честно, ее уверенность в себе чертовски вдохновляет.

– Ладно, не буду больше отнимать у вас время. Просто знайте, я думаю, что вы два прекрасных создания, и я очень благодарна вам за помощь!

И так же внезапно, как появилась, Рупи вылетает из-за нашего столика маленьким сгустком энергии.

* * *

Позже вечером я подхожу к «Малоун» в то же время, что и Нейт Родс.

– Привет! – радостно восклицаю я, беря его под мускулистую руку. – Не знала, что ты придешь.

Я большая фанатка Нейта. Он не только талантливый центральный нападающий, но и просто очень порядочный парень. Многие спортсмены ведут себя, как самодовольные придурки. Они расхаживают по кампусу с таким видом, словно им все должны, и «удостаивая» женщин своим временем и пенисами. Но не Нейт. Как и Фитц, он один из самых скромных и самых приземленных парней, каких я когда-либо встречала.

– Да, у меня поменялись планы. Я должен был встретиться с девушкой, но она отменила встречу в самый последний момент.

Я притворно охаю.

– Что?! Она разве не знала, что ты капитан хоккейной команды?

– Вот-вот. – Он пожимает плечами. – Но, наверное, это даже хорошо, что все отменилось. У меня до сих пор дикое похмелье со вчерашнего.

– То, что ты сделал в овертайме, было настоящим чудом! – говорю я ему. – Жаль, что мне не довелось наблюдать это воочию.

– Самый напряженный овертайм в моей жизни, – признается Нейт, когда мы входим в бар. – В голове даже мелькнула мысль, что мы все-таки проиграем чертов матч.

Его ярко-голубые глаза изучают главный зал, напичканный спортивными сувенирами, телевизионными экранами и студентами колледжа.

– Вот и они! – говорю я, приметив наших друзей за одним из дальних столиков. – Уф, и Холлис здесь? Теперь я еще больше рада тому, что ты пришел. Будешь моим буфером.

– Он все еще пытается залезть в твои трусики?

– Каждый раз, когда я его вижу.

– Стоит ли его винить? – Нейт изображает похотливую улыбочку.

– Да ну тебя! Ты никогда не проявлял интереса к моим трусикам.

– Конечно! Иначе тренер бы кастрировал меня! Но это не значит, что я о них не думал.

– Извращенец.

Нейт ухмыляется.

Мы подходим к полукруглому столику, достаточно большому, чтобы вместить четырех хоккеистов и нас с Саммер. Моя подруга прильнула к Фитцу, а Холлис сидит в одиночестве напротив них, уставившись на экран, где уже транслируют матч «Брюинз».

Увидев нас, он поворачивается.

– Бренна! Давай, садись! – Он хлопает ладонью по своему бедру. – Здесь как раз хватит места.

– Спасибо, здоровяк. Мне и здесь хорошо. – Я опускаюсь на сидение рядом с Саммер.

Вместо того, чтобы сесть с Холлисом, Нейт плюхается рядом со мной, вынуждая Фитца и Саммер придвинуться ближе к Майку.

– Эй, ребята, у меня нет Эболы, если что! – ворчит он.

Я поднимаю глаза на один из телевизоров. «Бостон» играет в нападении.

– Где Хантер? – спрашиваю я.

И в ту же секунду настроение за нашим столиком меняется. У Фитца становится несчастный вид. На лице Саммер появляется виноватое выражение, хотя, как по мне, ей не в чем себя винить. Ну да, они с Дэвенпортом флиртовали друг с другом, но как только она разобралась со своими чувствами к Фитцу, то сразу же честно призналась во всем Хантеру. Ему уже пора забыть про все это.

– Не знаю. Шляется где-то, наверное, с какой-нибудь телочкой, – отвечает Холлис. – Он тут недавно подцепил одну.

Я поджимаю губы. Надеюсь, то, как Хантер проводит свое свободное время, не повлияет на его игру. Хотя, это он вчера забил два гола в основное время и ассистировал Нейту, когда тот забросил шайбу в овертайме, так что, видимо, с этим проблем нет.

– Может, вы двое уже поцелуетесь и помиритесь? – спрашиваю я Фитца.

– Я пытаюсь, – отвечает он, – но Хантеру все равно.

– Да, он ведет себя по-свински, – соглашается Нейт, и слышать такое от капитана немного тревожно. Значит, все-таки поведение Хантера сказывается на команде. – Но даже если мы вмешаемся, то вряд ли как-то сможем на него повлиять. Он отлично играет, все эти вечеринки и секс никак не отражаются на нем во время матча.

– Но для морального духа плохо, когда у двух игроков проблемы друг с другом, – возражает Фитц.

– Тогда реши их. – Нейт закатывает глаза. – Ведь проблемы из-за твоей девушки.

– Я пытаюсь, – повторяет Фитц.

Саммер сжимает его плечо.

– Все нормально. Рано или поздно он успокоится. Я все думаю, может, нам все-таки съехать?..

– Нет! – тут же в один голос заявляют Фитц и Холлис, ставя точку в этом вопросе. Она больше не заговорит об этом.

Какое-то время мы просто смотрим игру. Я пью пиво, перешучиваюсь с Нейтом и игнорирую подкаты Холлиса. Во время первого перерыва мы обсуждаем результаты полуфинальных матчей.

– Мы с Корсеном смотрели прямую трансляцию матча между Гарвардом и Принстоном, – мрачно говорит Нейт, – и это полная херня.

Я хмурюсь.

– В смысле?

– Чертов Брукс Уэстон. Я в жизни не видел таких грязных приемов, как у него. Сначала он атаковал защитника Принстона из слепой зоны и толкнул его головой в борт. Это почему-то проскочило мимо рефери, хотя мне совершенно непонятно, как он мог не заметить такое? Потом он ударил какого-то парня по колену. Но за это Уэстон все-таки получил штраф.

Фитц качает головой, глядя на Саммер.

– Как ты могла тусоваться с ним в старшей школе?

– Он классный парень, – возражает она.

– Он гун[9], —говорит Нейт с нескрываемым напряжением в голосе. – Отморозок, который не умеет играть честно.

– Тогда судьи указали бы ему на это, – замечает Саммер.

– Он делает это так, что они ничего не замечают, – отзывается Фитц. – Некоторые команды используют такую тактику: намеренно цепляются к другим игрокам, чтобы те ответили им и получили штраф. У Гарварда это отлично получается.

– Поэтому мой отец так сильно ненавидит Дэрила Педерсена, – объясняю я Саммер. – Тренер Педерсен поощряет такую игру.

– Разве твой отец не играл в одной команде с Педерсеном? – спрашивает Нейт.

– Да, это была команда Йельского университета, – подтверждаю я. – И они на дух друг друга не переносят.

Саммер заинтригована.

– Почему?

– Я не знаю точно. Папа не очень разговорчивый.

Его подопечные дружно усмехаются.

– Да ну нахрен! – саркастично восклицает Холлис.

Я пожимаю плечами.

– По-моему, Педерсен всегда предпочитал играть не по правилам, поэтому папа так сильно не любит его.

– И я не стал бы винить тренера, – бормочет Нейт. – Педерсен тот еще козел. Он мотивирует своих парней играть как можно жестче.

– Черт, но ведь люди могут пострадать! – говорит Майк, и в его голосе столько искренности, что я не могу не рассмеяться. Холлис иногда такой душка. Словно большой ребенок.

– Не знаю, в курсе ли ты, – мрачным голосом обращаюсь я к нему, – но… хоккей – силовой вид спорта.

Фитц усмехается.

Но Холлис не успевает ничего ответить мне, потому что у него звонит телефон. Рингтон просто ужасный – хип-хоп трек, в котором какие-то парни выкрикивают какую-то бессмыслицу. Хотя он ему идеально подходит, что уж говорить.

– Йоу! – отвечает Майк.

Я снова переключаюсь на матч «Брюинз». Но ненадолго. Потому что разговор Холлиса звучит странно.

– Помедленнее, помедленнее… что? – Он слушает. – Есть ли у меня машина? Нет.

Снова долгая пауза.

– Ну… наверное, я смогу взять у кого-то? Погодите, а кто это?

Нейт начинает ржать.

– Что сейчас происходит? – Холлис в недоумении. – Кто это? Руби? Что? Пи? Мы встречались на вечеринке Джесси Уилкса?

Саммер издает непонятный приглушенный звук и закрывает рот рукой.

Я встречаюсь с ней взглядом, и мы широко улыбаемся друг другу. Это не Руби. А Рупи. Безудержная, как торнадо, она сделала свой ход. И времени она не теряла.

– Я не понимаю… Э-э-э, ладно, слушай… Руби. Я не знаю тебя. Ты красивая?

Фитц прыскает со смеху. Я просто закатываю глаза.

– Да, хорошо… я так не думаю. – Холлис все еще не отошел от шока. – Все, пока, – говорит он и сбрасывает звонок.

У Саммер подрагивают губы, когда она спрашивает:

– Кто это был?

– Я не знаю! – Майк поднимает свое пиво и залпом выпивает почти половину. – Позвонила какая-то чокнутая девица и сказала, чтобы в четверг вечером я отвез ее на ужин.

Саммер утыкается лицом в плечо Фитца и начинает безудержно хохотать. У меня нет бойфренда, которым я могу прикрыться, поэтому я просто закусываю губу и надеюсь, что Холлис ничего не заметит.

– Это так странно, правда? – недоумевает он. – Незнакомые девушки не звонят вам ни с того, ни с сего и не приглашают вас на свидания, да? Нет, я точно должен был с ней встречаться раньше. – Майк смотрит на Нейта. – Ты знаешь какую-нибудь Руби?

– Неа.

– А ты, Фитц?

– Я тоже не знаю.

Саммер начинает смеяться еще сильнее.

– А ты? – Обвиняющим тоном спрашивает ее Холлис.

– Нет, – врет она и изо всех сил старается не смотреть в мою сторону, – просто вся эта ситуация такая забавная.

– Так ты пойдешь с ней на свидание? – спрашиваю я, пытаясь придать голосу как можно больше небрежности.

Майк ошарашенно смотрит на меня.

– Конечно, нет! Эта Руби так и не ответила мне, красивая она или нет, сказала, что выясню сам в четверг вечером. Так что я сказал, что так не думаю, и повесил трубку. Мне совсем не хочется, чтобы меня убили, спасибо.

Почему у меня такое чувство, что Рупи Миллер совсем не устроит такой исход событий?

От моей широкой улыбки у меня чуть не трескается лицо. Саммер была права. Эти адские выходные заканчиваются очень даже хорошо.