22 · Джейк

Утром в субботу я отправляюсь в Глостер, чтобы навестить родителей, и Хейзел едет вместе со мной. В поезде говорит только она. Я изо всех сил стараюсь слушать, потому что мы с ней давно не виделись, но мои мысли где-то далеко. Вернее, в Гастингсе, в доме Бренны, и я снова и снова прокручиваю в памяти тот вечер.

Мне непонятно, откуда такое странное напряжение между Бренной и ее отцом. Она призналась, что была плохой девочкой, и я не могу не задаваться вопросом – что она такого сделала, чтобы он настолько не доверял ей? Убила их любимого домашнего питомца?

Она игнорирует меня вот уже три дня, и это удар по моему эго. Четыре непрочитанных сообщения! Со мной такого никогда не случалось. До финала конференции осталась всего неделя, но моя голова занята совсем другим. Я не переживаю по поводу благотворительных матчей для Бостонского онкологического общества, которые пройдут сегодня и завтра, – здесь речь не идет о победе или поражении, это просто помощь в добром деле. Но мне совершенно точно нужно собраться с мыслями перед следующей неделей.

– О, и ты знаешь, кто выходит замуж? – спрашивает Хейзел.

– Хм?

– Ты вообще меня слушаешь?

Я провожу тыльной стороной ладони по лицу – ночью дерьмово спал.

– Да, – рассеянно отвечаю я Хейзел. – Ты сказала, что выходишь замуж… погоди, что? Ты выходишь замуж?

– Нет, не я. Я не выхожу замуж, тупица! – Она закатывает глаза и заправляет за ухо прядь светло-русых волос.

Ее волосы распущены, вдруг осеняет меня. Обычно Хейзел заплетает их в косу или убирает в конский хвост.

– У тебя волосы распущены, – ляпаю я.

Ее щеки краснеют.

– Ну да. Они распущены уже последние сорок минут.

– Прости.

– Что с тобой происходит? Ты все утро витаешь в облаках.

– Я думаю о матчах в этот уикенд. – Но, судя по ее скептическому взгляду, она мне не верит. Я не даю ей возможности развить эту тему. – Ну, так кто выходит замуж?

– Тина Карлен. Она училась на год младше нас.

– Сестра Пити?

– Ага.

– Погоди, а сколько ей?

– Двадцать.

– И она выходит замуж? Ты получила приглашение на свадьбу?

– Да. И ты, наверное, тоже. Хоть иногда проверяй свою электронную почту.

У меня отвисает челюсть.

– Они разослали электронные приглашения на свадьбу?

– Миллениалы, если я не ошибаюсь.

Я фыркаю от смеха.

Десять минут спустя поезд прибывает на станцию, и мы идем пешком к дому моих родителей.

– Мама очень обрадуется тебе, – говорю я Хейзел, когда мы подходим к парадному крыльцу.

– Ты сказал ей, что я приеду?

– Нет. Решил сделать ей сюрприз.

Я не ошибся. Мама вне себя от радости, увидев Хейзел в прихожей.

– Хейзел! – восклицает она, обнимая мою подругу детства. – Я и не знала, что ты приедешь! Какой замечательный сюрприз!

Хейзел обнимает ее в ответ.

– Я тоже рада вас видеть, миссис Кей.

– Вешай свое пальто и пойдем со мной, я покажу тебе, что мы сделали с гостиной! Поменяли абсолютно все!

Мама хватает Хейзел за руку и утаскивает за собой. Через секунду они оказываются в гостиной, где Хейзел притворяется, что ей нравятся перемены. Я-то знаю правду, потому что моя подруга всегда была пацанкой, так что мамины обои в цветочек и занавески с рюшами слишком женственные для нее.

– Джейк. – В дверном проеме кухни появляется отец. Его волосы, как всегда, торчат в разные стороны. – Прости, что меня не оказалось дома в прошлые выходные, но сегодня я здесь и очень рад тебя видеть!

– Как и я тебя.

Мы обмениваемся чисто мужским приветствием: комбо из объятий, похлопывания по плечу и рукопожатия.

Я вхожу на кухню вслед за папой.

– Кофе? – предлагает он.

– Да, не откажусь.

Он наливает мне чашку, потом подходит к холодильнику и достает продукты.

– Сегодня завтрак на мне. Как насчет омлета?

– Я за! Помощь нужна?

– Можешь порезать вот это. – Отец показывает на овощи на столешнице.

Отыскав разделочную доску, я беру нож и начинаю крошить овощи. На противоположной стороне кухонного островка папа разбивает яйца в керамическую чашу.

– Я вчера смотрел рейтинговый блок по «ХокиНет», – говорит он, взбивая омлет. – «Топ-десять самых перспективных новичков предстоящего сезона». Ты был на втором месте.

– А кто на первом?

Потому что какого хрена? Не стану хвалиться, но последний игрок, окончивший колледж, который был близок к моим результатам, это Гаррет Грэхем, и сейчас он имеет оглушительный успех в Бостоне.

– Уэйн Додд, – отвечает папа.

Я расслабляюсь. Ему можно. Додд – вратарь одного из университетов, входящих в «Биг-Тэн»[21]. Он отличный игрок, но позиция голкипера требует совершенно других навыков и умений. Пусть я на втором месте, но среди нападающих я первый. С этим жить можно.

– Додда невозможно пробить, – говорю я. – Я как-то смотрел трансляцию с матча, и вид у него был устрашающий.

Папа прищуривается.

– Думаешь, вы встретитесь в «Ледяной четверке»?

– Шансы есть. Когда закончится финал конференции, мы узнаем, какие команды продвинутся дальше. – И этому я должен уделить главное внимание – как вывести свою команду в национальный чемпионат. Давление просто колоссальное. В конце следующей недели из шестнадцати команд останется всего четыре. Из четырех две, а потом одна. И нам нужно стать этими единственными.

Папа меняет тему.

– Ты уже присмотрел себе жилье в Эдмонтоне? Смотришь объявления в интернете?

– У меня сейчас особо нет времени на это, – признаюсь я. – Мне нужно готовиться к матчу с Брайаром.

– Ну да, все правильно. – Он забирает у меня доску и добавляет в сковороду с омлетом нарезанные овощи. – Значит… сегодня взял с собой Хейзел…

– Это вдруг стало проблемой? – Я усмехаюсь, потому что Хейзел бывала у нас сотни, если не тысячи раз.

– Нет, конечно! – Отец смотрит на меня через свое широкое плечо и робко улыбается. – Это я так хотел спросить, вместе ли вы наконец.

Мои родители просто неисправимы!

– Нет, мы не вместе.

– Но почему нет? Это не только невероятно осчастливит твою мать, но и тебе самому пойдет на пользу. Встречаясь с Хейзел, ты не пустишься во все тяжкие, когда переедешь в Эдмонтон.

Я сажусь на столешницу островка.

– Мы просто друзья, папа.

– Знаю, но может быть…

– Как вкусно пахнет! – объявляет Хейзел, и я благодарю Бога за ее появление.

Мама встает у меня за спиной, ерошит мне волосы, а потом целует в макушку.

– Ты даже не обнял меня!

– А все потому, что тебе не терпелось показать Хейзел гостиную.

Хейзел усаживается на табурет рядом со мной, и в кухне становится еще уютнее. Но меня по-прежнему занимают мысли о том, что я уже три дня не разговаривал с Бренной.

И когда мы направляемся обратно в Кембридж, Хейзел наконец решается допросить меня.

– Так, Коннелли, что с тобой происходит? Ты все утро был каким-то рассеянным и ворчливым. Даже твоя мама это заметила.

– Все нормально, – вру я.

Она изучает мое лицо.

– Ты нервничаешь из-за предстоящего матча?

– Нет, конечно! Мы надерем вам задницу.

Хейзел показывает мне язык.

– А я все сомневаюсь, за кого мне болеть.

– Какие могут быть сомнения? Понятное дело, ты будешь болеть за своего лучшего друга.

Хейзел кладет голову мне на плечо, и поезд набирает скорость.

– Можешь говорить, что хочешь, но ведешь ты себя странно. И когда мы разговаривали, ты как будто был где-то в другом месте. Ты злишься на меня?

– Нет, конечно! Просто у меня такая каша в голове.

Повисает долгая, нерешительная пауза.

– Проблемы с девушкой?

– Нет.

Хейзел поднимает голову и с подозрением разглядывает меня.

– А вот да, все дело в девушке, верно? Ты с кем-то встречаешься?

– Нет.

– Ты врешь?

– Да.

Хейзел слабо усмехается. Я не могу точно определить выражение ее лица, но мне кажется, в ее взгляде проскальзывает неодобрение.

– А что, мне нельзя ни с кем встречаться? – небрежным тоном спрашиваю я.

– Дело не в этом. Просто… ты ведь не сторонник серьезных, долгих отношений, помнишь?

– Да, и это одна из причин, – бесцветным голосом отвечаю я. – Хреново, когда тебя игнорируют.

– Тебя игнорируют? – восклицает Хейзел. – Девушка исчезла и оборвала все контакты с тобой, всемогущим Джейком Коннелли?

– Типа того. Ну, она не совсем бесследно исчезла. Она порвала со мной, сказав мне все в лицо, но это был какой-то непонятный разрыв отношений.

– Разрыв отношений? – удивленно повторяет за мной Хейзел. – И как долго вы встречались?

– Если честно, не очень долго. Пару недель, наверное.

Хейзел вертит кольцо на большом пальце. Она носит много крупных украшений, в основном кольца и браслеты, и это кольцо было моим подарком на Рождество. Серебро весело поблескивает на свету.

– И ты так привязался к ней всего за пару недель? – наконец спрашивает она.

– Ну, я уже довольно долго был знаком с ней. Но встречаться мы начали совсем недавно.

– И вы ходили на свидание? Ну, настоящее свидание?

– Да.

Она снова вертит колечко.

– И как, все прошло хорошо?

– Очень, – признаюсь я. – Не знаю, мы только начали находить общий язык, как она решила все закончить.

– Тогда она больная на всю голову.

– Нет. Вообще-то, она классная. Думаю, она бы тебе понравилась.

– Как ее зовут.

– Бре… – Я резко замолкаю.

– Бре? – Хейзел морщит лоб. – Что за имя такое?

Немного помедлив, я решаю быть честным. Хейзел далека от хоккея, поэтому вряд ли до чего-то додумается.

– Ее зовут Бренна.

– Красивое имя. – Хейзел склоняет голову набок. – Она красивая?

– Сногсшибательная.

– Ну, думаю, такой она и должна быть. В том смысле, что вряд ли какая-нибудь серая мышка смогла бы завоевать сердце недостижимого Джейка Коннелли.

Я пожимаю плечами.

– Она не завоевала мое сердце, и я не такой уж недостижимый.

– Друг мой, все девчонки в старшей школе хотели быть с тобой, но ни одной из них так и не удалось заарканить тебя. Так что ты недостижимый, и точка. Скользкий, как угорь. – Она снова начинает играть со своим кольцом. – Расскажи мне об этой Бренне.

– Нет, давай я лучше не буду.

– Почему? Нам нельзя говорить об отношениях?

– Мы никогда раньше не говорили о них.

– Ну и что?

– Ладно, тогда ты первая, – отвечаю я.

– Да без проблем! Давай поговорим о моих отношениях. – Хейзел ухмыляется мне. – У меня их нет. Твоя очередь.

Я начинаю смеяться. Она меня поймала.

– Не знаю, что ты хочешь услышать? Ее зовут Бренна. Она потрясающая. Мы расстались. А может, взяли перерыв. Вот и все.

– Она учится в Гарварде?

– Нет.

– Она вообще где-то учится?

– Да.

Хейзел театрально вздыхает.

– Так ты скажешь мне, где она учится?

Я задумываюсь.

– Ты обещаешь, что это останется только между нами?

– Конечно! – Она начинает хмуриться еще сильнее.

– Она учится в Брайаре.

Что-то неуловимое мелькает в глазах Хейзел. Она на мгновение напрягается, а потом снова начинает вертеть кольцо на пальце.

– Ясно. Она учится в Брайаре. И?

– И ее отец тренирует хоккейную команду.

Несмотря на свою полную незаинтересованность во всем, что связано с хоккеем, Хейзел, тем не менее, тоже понимает, в какой идиотской ситуации я оказался.

– Ты серьезно?

Я киваю.

– Бренна Дженсен. Дочь Чеда Дженсена. – Я резко вздыхаю. – Она не выходит у меня из головы.

– Что ты имеешь в виду?

– А то, что я не могу перестать думать о ней. И я понимаю, что связываться с ней было плохой идеей, особенно если учесть, что на следующей неделе мы будем играть против вас. Но… – Я смущенно ерзаю на сидении. – Она мне нравится.

– Она тебе нравится, – повторяет моя подруга.

– Да.

– И ты так погружен в свои мысли и огрызаешься на всех, потому что она игнорирует тебя?

– Да.

Хейзел умолкает.

– Что? – Я всегда знаю, когда ее что-то сильно беспокоит. – О чем ты сейчас думаешь?

– Просто… тебе когда-нибудь приходило в голову, что это часть ее плана?

– Какого плана?

– Ты правда не понимаешь? – Хейзел таращится на меня так, как будто я самый тупой человек в мире. – Все знали, что в финале конференции Гарвард вероятнее всего будет играть против Брайара, и за несколько недель до этого важнейшего матча дочь тренера команды Брайара вдруг неожиданно проявляет к тебе интерес и, цитирую, «не выходит у тебя из головы». И вот теперь ты рассеян и невнимателен, и я готова поспорить, что на тренировках не выкладываешься на все свои сто десять процентов, а все из-за того, что ты только и думаешь об этой девушке. Тебе ясен ход моих мыслей, Джейк?

Вполне ясен, и это забавно, потому что я сам когда-то обвинил Бренну в том, о чем сейчас толкует мне Хейзел. Тогда Бренна отрицала это, и я поверил ей, и верю сейчас. Бренна Дженсен больше не кажется мне настолько циничной.

– Бренна не такая, – говорю я просто. – Да, эта девушка болеет за свою команду и поддерживает своего отца, но она не пытается вывести меня из строя.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, и все.

– Ты готов поставить на это свою жизнь? – с вызовом спрашивает Хейзел.

– Мне незачем ставить на это свою жизнь, – сухим тоном отвечаю я. – Но да, я уверен, что все это не часть какого-то ее коварного плана.

– Ну, как скажешь.

Но выражение лица Хейзел, на котором прямо-таки написано: «Боже, ну ты и тупица!», подсказывает мне, что я ее не убедил.