Глава двадцать шестая

Настя проснулась, и села в постели. Солнечный свет залил всю спальню ярким светом и показал на полу смятые салфетки. Воспоминания нахлынули на нее и губы сами с собой растянулись в легкой улыбке. Ее грудь до сих пор приятно покалывала от его ласк. Она осторожно потянулась, но ощутив в боку легкую боль, опустила руки и встала с постели.

Настя заметила на столе кухни привычную записку «Доброе утро. Ушел по делам, скоро вернусь». Следующие полчаса ушли на принятие душа и завтрак.

Настя неожиданно вспомнила о письме и, поставив чашку с кофе на стол, последовала в прихожую. Из кармана куртки она достала достаточно объемный конверт, покрутила в руках и попыталась открыть. Он был так плотно заклеен, будто отец боялся, что он случайно мог раскрыться. В углу стояла надпись от руки черными чернилами: «Моей дочери, Ерофеевой Анастасии Леонидовне, передать лично в руки после принятия наследства». Настя пыталась понять, что чувствовала в данную минуту, кроме любопытства. Небольшое волнение. Не думая ни о чем, вместе с письмом она последовала в гостиную, с трудом открыла конверт и села на диван.

Она вытащила стопку бумаг, сложенных вдвое и раскрыла их. Настя увидела листок, написанный почерком отца, и отложила его в сторону. Ее глаза зацепились за остальные бумаги. На них были непонятные ей схемы со стрелками, цифры, даты и адреса. Рядом с адресами напечатаны имена неизвестных ей людей с паспортными данными. Она прошлась глазами еще раз по схеме и ничего не поняла. На следующем листе Настя увидела названия трех банков на иностранном языке, рядом длинные цифры. Она округлила глаза, когда увидела в конце счета суммы, а рядом имя ее отца на латинском языке.

— Что за…, — пробормотала она и взяла другой лист.

На нем опять были схемы, только с другими именами людей и суммами в рублях. Настя поняла лишь одно, что пока ничего не понимала и повернула голову к отложенному листу, письму от отца. Нехорошее предчувствие пронзило ее, когда она уставилась на первые строчки. Настя взяла в руки листок и стала читать:

«Настенька, если это письмо попало тебе в руки, значит, меня уже нет, ты приняла наследство и тем самым возложила на свои плечи проблемы, которые когда-то были моими. Когда дочитаешь его до середины, у тебя появится желание выбросить письмо, но пожалуйста, не торопись этого делать. Давай повеселимся вместе?!..»

По мере того, как ее глаза пробегали по строкам, неприятное предчувствие постепенно сменилось непониманием и одновременно шоком. Дойдя до середины письма, она почувствовала себя так, будто ее окунули в ледяную воду. Ее тело покрылось мурашками, и она неосознанно сильно сжала края листа. Настя резко вскочила с кровати и зашипела от волны боли в боку.

— Черт! — проговорила она, приложив руку к больному месту.

Она начала делать глубокие вдохи и выдохи. Вдох, выдох, вдох, выдох. Боль начала отступать. Настя последовала в ванную и трясущимися руками взяла таблетки с полки. Выпив две штуки, она вернулась в гостиную и нехотя потянулась к листку. Вспомнив о просьбе папы, она буквально заставила себя продолжить чтение, успокаиваясь тем, что об этом письме никто не знает. Только она. И только ей решать, что делать с информацией и как правильно распорядиться ею. Да хоть сжечь все и сделать вид, что ничего не было!

Настя опустила глаза на другие листы. Те лежали на диване. Она схватила все, быстро сложила обратно в конверт, оставив лишь лист, само письмо. Его нужно было дочитать. Хотя бы ради папы. Ее глаза зацепились за следующие строчки и последовали дальше. На предпоследнем предложении ее колотящееся сердце уже гулко отдавалось в ушах. Письмо закончилось на фразе «Буду любить тебя даже с этого света. Твой папа». Руки с листом безвольно опустились на колени, и Настя уставилась перед собой. Мысли кружили в голове, и она не могла собрать их в одну кучу. Настя попыталась прийти в себя. Не получалось. Если бы Егор с адвокатом знали, что она сейчас держит в руке!

— Боже мой!

Настя покрылась испариной и провела ладонью по запотевшему лбу. Она только сейчас ощутила, как в висках начала пульсировать боль. Неожиданно появившаяся тошнота, заставила ее побежать в уборную и склониться над унитазом. Рвотные позывы не отпускали ее на протяжении нескольких минут. Более или менее придя в себя, она нажала на кнопку слива и поднялась на ноги. Настя торопливо умылась и почистила зубы. В зеркале она увидела свое покрасневшее лицо и испуганный взгляд. Точно такое же лицо было у нее в день побега.

Она вернулась обратно на кухню на ватных ногах и приказала себе выкинуть все из головы. Получалось с трудом. Машинально схватив чашку, она выпила остатки остывшего кофе, надеясь, что желудок не взбунтуется и удержит его.

— Боже мой! Боже мой! Папа!

Настя со стороны услышала свой отчаянный шепот, практически упала на стул и стала смотреть перед собой, пытаясь понять, что вообще происходит. В такой позе и, уставившись в одну невидимую точку, она просидела около пятнадцати минут.

Настя понимала, что пока никто не знает об этом письме, она в безопасности. В противном случае, давно лежала бы где-нибудь в канаве. Она почти помотала головой, отгоняя от себя дурные мысли. Теперь осталось придумать, что делать с информацией дальше. Но что? Ее отец точно решил повеселиться с того света, причем на широкую ногу. Думал ли он о том, что этот конверт несет прямую угрозу для нее и мамы? Письмо она быстро запихнула в карман куртки.

Настя услышала звук телефона. В подавленном состоянии и на непослушных ногах она пошла в спальню. Это был Егор. Слабо улыбнувшись, она поднесла телефон к уху.

— Настя, это я. Выслушай меня…

— Что случилось?

— Тимур сейчас заедет и побудет с тобой, пока я не приду. У него есть запасные ключи…

— Что случилось? Ты где?

— Я скоро приеду. Настя, пожалуйста, без вопросов. Он будет через пять или десять минут и…

— Егор, я люблю тебя, — произнесла она неожиданно не только для него, но и для себя.

Он резко замолчал, будто воды в рот набрал. Она отдаленно по телефону слышала мужские голоса. Настя рассердилась на саму себя и отключила связь. Она выпалила это признание, руководствуясь непонятным порывом, может быть, этому способствовали расшатавшиеся нервы, и теперь не знала, как это объяснить ему. Она вышла из спальни, когда услышала щелчок замка двери.

— Привет, — произнес Тимур и вошел в квартиру.

— Привет. Где Егор? — спросила она после небольшой паузы, когда он снял куртку и прошел в ванную, чтобы вымыть руки.

— Он в квартире у Назарова.

— Тимур, что Егор делает в квартире Сергея?

— Ну, как тебе сказать, — пробормотал он, опускаясь на место, где несколько минут назад сидела она. — Сергей хранит дома оружие, из которого обстреляли машину Егора…

Последовала пауза.

— Обстреляли машину Егора?!

Настя вспомнила, из-за чего он вскочил и выбежал из квартиры.

— Черт, он тебе ничего не говорил, — с сожалением произнес он. — Настя, машина это ерунда. Главное, что Егор жив и здоров.

— Господи! — она приложила руки к груди. — Это все из-за меня!

Тимур ничего не ответил, подтверждая его догадку.

— Настя…

— Ты должен отвести меня к этому уроду! Я прибью его собственными руками!

— То есть ты поняла, что это дело рук Назарова? Лучше успокойся. Этому уроду и так не сладко, — ответил Тимур, чуть улыбнувшись. — У него в квартире полно полицейских, а он сидит прикованный наручниками к батарее. Кроме оружия у него нашли документы с данными на женщин, которых они собирались окучивать дальше и деньги. Деньги не его и здесь он попал серьезно. Я говорю про «общак». Им пользуется члены преступного сообщества, в котором и состоит Назаров. Только до сих пор непонятно, почему деньги хранят у него дома. Скорее всего, он «смотрящий». Кто знает? Имя главного пока неизвестно. Сейчас они все выясняют, — вздохнул он. — Настя, там многие выражения и понятия не для твоих ушей, поэтому ничего не спрашивай.

— Когда все это закончится?! Я устала!

— Настя, истерики здесь ни к чему. Мы все устали. За последние три дня столько событий произошло, что голова кругом! Ты лучше подумай о моем брате, который ради тебя схлопотал уголовное дело, увольнение с работы и потерял машину. Правда непонятно, насколько серьезны повреждения от пуль и удастся ли его починить без больших затрат. Несмотря на это, он ни капли не зол на тебя.

Настя насупилась и сложила руки на груди.

— Настя, мой брат ради тебя рискнул, потому что ты небезразлична ему. Ты достаточно умна, чтобы понять это?

— Достаточно.

— Егор влюблен в тебя, а ты нос воротишь.

— Я не ворочу нос, я его тоже…

Настя неожиданно замолчала. Тимур приподнял брови и, не сдержавшись, расхохотался во весь голос. Она не видела, но в полной мере ощущала, как лицо заливает краска. Через короткий промежуток времени его смех постепенно прекратился.

— Я знаю, что любишь, — мягко произнес Тимур после небольшой паузы. — Стал бы я помогать другой девушке. — Но речь сейчас не о розовых соплях. Есть что-то, что ты недоговариваешь. Я это спинным мозгом чувствую.

— Тимур, пожалуйста, — умоляющим тоном произнесла она, все еще ощущая горящее и покрасневшее лицо. — Я не хочу об этом говорить.

Она вспомнила содержание письма и ничуть не удивилась тому, что рассказал Тимур о задержании Назарова. Теперь осталось выполнить просьбу отца и покончить с этим. Услышав о деньгах, она чуть не сказала, кому они принадлежат. Об этом она тоже узнала из письма и горько усмехнулась. Вот бы Тимур удивился! Интересно, что бы он сделал, узнав обо всем?

Она оставила его и ушла в гостиную. Настя услышала за стенкой звук воды и посуды. Она почувствовала себя разбитой и выбитой из реальности. Настя перестала думать о таких мелочах, как дата и время. С тех пор, как она сбежала, все ее мысли были заняты непонятно чем, точнее попыткой выйти из проблемы и вернуться к нормальной жизни. Пока у нее это плохо получалось. Очень плохо, учитывая, что она сидела, сложа руки, а Егор с адвокатом пытались все выяснить, чтобы помочь ей. Еще и Тимур подключился. Она вздрогнула, когда рядом с ней оказался он с протянутой чашкой в руке.

— Это чай, — сказал Тимур, улыбнувшись. — Если хочешь, могу предложить спиртное. У тебя такое лицо, как будто ты из ада вернулась. О чем думаешь?

Настя покачала головой, взяла чашку и поблагодарила его.

— Я получил от Егора сообщение. Он освободился и едет сюда с Ершовым.

Она улыбнулась, затем опомнилась и смутилась. Тимур глядя на ее реакцию, засмеялся и пригубил свой чай. Через несколько минут снова щелкнул замок двери. Тимур встал и пошел в прихожую.

— Где Настя? — услышала она голос Егора.

— В духовке. Мойте ребята руки и садитесь за стол, — последовал ответ Тимура. — Егор, блин, хорош кулаками махать.

Настя первым увидела Ершова, когда он вошел в гостиную. Судя по его лицу, ничего хорошего ждать не приходилось. Егор зашел в ванную. Послышался звук воды. Адвокат опустился на диван и сказал:

— Настя, вы ничего не хотите нам сказать?

Настя не ответила и заметила направляющегося в ее сторону Егора. Он взглядом дал ей понять, что помнит о том, что было в его спальне ночью. Она тоже помнила, только не подавала вида. Егор присел с ней рядом, взял у нее чашку и сделал глоток чая. Настя не поняла, как начала дрожать, то ли от пристального взгляда адвоката, то ли от прикосновения ноги Егора. В любом случае они приказала себе собраться и придумать что-нибудь, потому что отвечать ей не хотелось. Только не сейчас, когда она все еще была под действием письма.

— Настя? — с упреком в голосе произнес адвокат. — То, что вы нам скажете, может быть связующим звеном в раскрытии этого дела.

— Не дави на нее, — строго произнес Егор. — Скажет, когда решит сама.

— От ее честного ответа, возможно, зависит многое.

— Я видела кое-что за день до того, как услышала разговор, но это не имеет никакого отношения к делу.

Она была уверена в своих словах. Настя могла бы отдать им письмо, но пока не решила. Сначала она поговорит с Сергеем. У нее к нему накопилось очень много вопросов.

— Настя, это то, из-за чего ты собиралась развестись с ним? — спросил Егор.

— Да.

— Настя, что вы увидели? — спросил адвокат.

Она покачала головой.

— Частая причина, по которой молодая семья разводится, это супружеская измена, — проговорил Ершов, прямо глядя на нее. — Думаю, Назаров вам изменил, и вы об этом узнали. Молчите, потому что…

— Не трогай ее, адвокат-всезнайка, пока она сама не расскажет, — строго сказал Тимур.

— Я пытаюсь добраться до правды, — таким же тоном ответил он. — Люди, мы топчемся на одном месте! У нас появилось много улик, но чего-то не хватает! Возможно, об этом знает Настя, и я догадываюсь, почему она молчит.

— Я тебе предлагал вывезти Назарова куда-нибудь. Быстрее бы все раскрыли и возможно, моя машина была цела!

— Я бы даже помог тебе в этом, — вставил Тимур.

— Нет и еще раз нет! — отрезал Ершов. — У нас теперь новые вопросы без ответов и так может продолжаться еще долго. Есть та самая ниточка, потянув за которую, мы размотаем весь спутанный клубок.

Настя чуть не сказала, что все ответы на вопросы лежат в кармане ее куртки, но снова промолчала. Почти все ответы. И она бы назвала его «не ниточкой, за которую стоит потянуть», а «хорошим ударом по голове». Там, естественно, не было информации связанной со смертью ее отца. Но она знала, у кого об этом спросит.

— Что там с Назаровым? — спросил Тимур. — А то я уехал.

— Там все идет, как по маслу, — устало ответил Ершов. — Хотя надо признать, если бы не ты, Егор, то мы бы не сдвинулись с места.

— А ты грозился мне нос сломать, — ответил он и сделал еще один глоток чая из ее чашки. — Этот Назаров тоже хорош. Заупрямился.

— Автомат и деньги и так бы нашли…

— Он больше трясся за деньги, которые были в сумке, — произнес Ершов. — Теперь осталось ждать баллистическую экспертизу и можно сшить новое уголовное дело. Только теперь потерпевшим будешь ты, Егор. Но нельзя забывать, что Назаров так и не назвал ни одного имени. Мы не нашли ни одного левого номера в его телефоне. Наверное, нужные номера он знал наизусть. В любом случае придется сделать детализацию…

Настя подумала об именах из письма и почувствовала себя неуютно. Тимур поймал ее задумчивое выражение лица и приподнял одну бровь. Она покачала головой.

— Разве полицейские ждут, пока преступники идут на сотрудничество? — спросил Егор.

— Намекаешь на пытки? — усмехнулся адвокат. — Это все в прошлом осталось. Сейчас такого нет и все по закону…

— Все мы слышали басни про закон и порядок, — сказал Тимур. — Я рано уехал и не понял, Назаров успел что-нибудь сделать с данными из той папки с документами?

— Сказал, что неделю назад начал встречаться с одной женщиной, но мы помешали, и до предложения руки и сердца не дошло, потому что он все еще в зарегистрированных отношениях с Настей, — задумавшись, ответил Ершов. — Пока Назаров не назовет имена остальных лиц, ничего еще не закончилось. Вы не забывайте, что есть еще подстроенное ДТП. Вопрос тоже открытый и, как я говорил вам, прямой связи с Назаровым нет. Есть только разговор подслушанный Настей и новое неофициальное заключение эксперта по поводу автомобиля. Отпечатков пальцев нет. Мы пока ничего не знаем. Если только сама Настя не знает правду, — адвокат повернул к ней голову, и она покачала головой. — Нутром чую, что вы что-то недоговариваете.

Настя ощутила, как Егор сзади просунул руку ей под рубашку и стал большим пальцем поглаживать полоску кожи над джинсами. Она попыталась убрать его руку, но передумала, потому что это не ушло бы от внимания Тимура. Она поймала себя на мысли, что постоянно краснеет перед ним. Во всем виноват его проницательный взгляд.

— Настя, я бы хотел связаться с вашей матерью? — задумчиво произнес Ершов.

— Зачем? — насторожилась она. — Она в Испании…

— Поговорю с ней и даже можно прямо сейчас. Зачем терять время? Давайте позвоним ей?

Все ждали, что она скажет и даже Егор перестал поглаживать ей поясницу.

— Ну ладно, — пробормотала она и вытащила из кармана телефон.

— Можно по видеосвязи? — спросил адвокат. — Если у нас сейчас одиннадцать часов, то в Испании, девять.

— Если она сама захочет. До этого я звонила ей по обычной связи — ответила Настя, нажала на вызов и включила на громкую связь.

— Неужели ваша мама не хотела говорить с вами по видеосвязи?

— Я говорила, что видеосвязь не работает.

— В каком она городе?

— Кажется, в Валенсии, но она может быть и в другом городе.

В тишине комнаты последовали громкие и длинные гудки. После пятого гудка на том конце ответил сонный женский голос.

— Настя? Я же говорила не звонить мне, — ее голос с сонного быстро превратился в раздражительный.

— Мам, здесь адвокат хочет поговорить с тобой…

— Адвокат не может подождать, пока я прилечу в Россию?

— Это не адвокат папы, а мой, — неуверенно произнесла она.

— Что значит твой адвокат?

— Людмила Витальевна, доброе утро, — произнес Егор. — Помните меня? Я собирался жениться на вашей дочери.

Настя закатила глаза.

— Передумал?

— Нет, — улыбнулся он.

— Мам, здесь адвокат…

— Людмила Витальевна, меня зовут Владимир Анатольевич и я адвокат вашей дочери. Нам было бы удобнее поговорить, видя друг друга. Вы не могли бы переключиться на видеосвязь?

— Ну, ладно, — неохотно согласилась она и в следующую секунду на экране показалась женщина лет на вид сорока пяти. — Я вас слушаю.

Ершов забрал телефон у Насти поднялся на ноги и, нахмурившись, уставился на экран. Он будто завис, всматриваясь во что-то.

— Вы хотели со мной поговорить, — напомнил женский голос из телефона.

— Так я и думал, — проговорил Ершов и отключил связь, не задав ей ни одного вопроса.

— Это что было сейчас? — задал Тимур, интересующий всех вопрос.

— Настя, ваша мама не в Валенсии или где-нибудь в другом месте Испании, — произнес он, потирая двумя пальцами подбородок, — а в России и, скорее всего, именно ее я видел этой ночью.

Настя, услышав это, встала с места и забрала у него телефон.

— Глупости не говорите, моя мама в Испании и прилетит в Россию через недельку другую.

— Будь она в Испании, то часы на стене ее комнаты показывали бы девять часов и десять минут, а не Московское время, по которому мы живем здесь, то есть одиннадцать часов и десять минут. Я должен срочно уехать, — сказал адвокат, быстрым шагом направляясь к двери. — Егор, я позвоню. Настя мы с вами еще не закончили разговор, — бросил он перед тем, как за ним захлопнулась дверь.

Послышались его глухие шаги по лестнице и пиликанье двери подъезда. Братья переглядываясь, бросали на нее заинтересованные взгляды.

— Мне она сказала, что в Испании, в городе Валенсия, — недоумевала Настя.

— Значит обманула…

— Или ваш адвокат что-то напутал, — не унималась девушка. — Будь она в России, то сказала бы мне об этом. Зачем ей это скрывать?

— Видимо есть причина, — ответил Тимур. — И возможно, ты сама эту причину знаешь…

— То есть я еще и лгунья?

— Я этого не говорил, но думаю, что есть что-то, что ты не договариваешь, — сказал Тимур. — Егор тоже так думает, но не озвучивает эту мысль вслух, потому что боится тебя обидеть. В отличие от меня с адвокатом, он это еще раньше понял.

Настя почувствовала на себе взгляд Егора и вздохнула.

— Настя, ты сама видишь, что Ершов, адвокат цепкий и грамотный, — произнес Тимур, поднимаясь на ноги. — Он обо всем узнает, а, следовательно, и мы. У тебя на тот момент должна быть веская причина молчания. Я надеюсь, что она у тебя есть, — он повернулся к брату, — Егор, ключи от машины в прихожей. Я оставляю его тебе, пока не утихнет все, а сам доберусь на автобусе и воспользуюсь машиной Полины. Документы в салоне.

Егор поднялся следом за ним и пошел к двери, чтобы проводить его.

— Егор, никакого секса в моей машине, — полушепотом произнес Тимур.

Настя это услышала, сильно разозлилась и громко ответила:

— Тимур, в машине сексом неудобно заниматься, потому что голова в потолок упирается.

— Есть позы, в которых это очень удобно делать именно в машине, — нашелся с ответом Тимур и вышел из квартиры.

Дверь захлопнулась, и Егор пришел обратно в гостиную.

— Ему не хватает тактичности в общении с людьми, — сказала она раздражительным голосом.

— Да, он такой и с этим ничего не поделаешь, — ответил Егор. — Откуда ты знаешь, что голова в потолок упирается?

— Тебе бы тоже не помешало чувство такта, — проговорила она, когда он опустился рядом с ней и взял ее за руки. — Подруга сказала.

— Конечно, подруга, — не поверил он.

— Егор, у меня не было ничего в машине и вообще в общественных местах. Я должна еще раз позвонить маме.

Настя дала ей вызов, но гудки оборвались.

— Она не хочет говорить со мной, — задумчиво проговорила Настя.

Егор отобрал телефон и отложил в сторону.

— Верни телефон…

— Ты не дозвонишься до нее, потому что она не хочет с тобой разговаривать. Это и так понятно. Лучше иди сюда.

Егор просунул руки под нее, подхватил как ребенка и посадил к себе на колени. Настя не ожидала такого поворота и вцепилась ему руками за свитер, пытаясь слезть. Диван под ними заскрипел.

— Спокойно, — произнес он, вглядываясь в ее ошеломленное лицо. — Я не забыл того, что было ночью.

— Если бы мою машину расстреляли, я бы тоже не забыла.

Он засмеялся ее попытке уйти от темы, прижал к своей груди и убрал волосы. Настя чувствовала себя неуютно, но все же успокоилась и не стала вырываться. О том, что она бедром прижималась к его паху, старалась не думать, но это плохо получалось. И он знал об этом и бессовестно улыбался, глядя на нее и поглаживая рукой по спине.

— Егор, не время для этого…

— Ты сейчас о чем? — спросил он, сдерживая вырывающийся смех.

Настя снова попыталась встать, но поняла, что бесполезно. Егор смело просунул руку под ее рубашку, провел по спине и ловким движением расстегнул бюстгальтер.

— Я об этом! — ответила она и снова попыталась встать.

Унылая и бесполезная попытка.

Спасибо вам за чтение! Оставайтесь с книгой. Напоминаю, что есть история про Булатова Тимура "Опасные игры без правил". Приятного вам чтения и хорошего настроения!