Глава двадцать восьмая

Настя сидела рядом, пока Егор гнал автомобиль по центральной улице города. Дорога до полицейского участка заняла около получаса. Она задумчиво кусала губу и не знала, как пройдет встреча с Сергеем. Им нужно было поговорить о многом. Теперь она знала намного больше, чем до письма, которое лежало в кармане куртки.

— Настя?

— Я в порядке, — пробормотала она, когда Егор остановился около отделения полиции.

Они увидели на улице адвоката и Тимура. Они вышли из машины и поравнялись с ними. От взгляда Тимура ничего не укрылось и Насте осталось просто не обращать на это внимания.

— Почему так долго? — спросил Тимур у брата.

— Занимались сексом в твоей машине, — прямо ответила Настя, глядя ему в глаза.

— Надеюсь, голову не поранила? — усмехнулся Тимур и перевел взгляд на брата, который не успевал ответить.

— Нет, но обивки на сиденьях советую поменять, — сердито вставила Настя. — Твой брат их испачкал. Сам догадаешься, чем именно.

Адвокат опешил от ее ответа и посмотрел на Егора, будто он мог подтвердить или опровергнуть ее слова, но затем, вспомнив о деле, очнулся и сказал:

— Назаров снова ничего особенного не сообщил нам, хотя во время допроса меня не было, но я поговорил со следователем. Тот тоже не в восторге от его скудных ответов.

— Я хочу поговорить с ним…

— Вообще-то для этого я и позвал вас сюда. Настя, мы рассчитываем на вашу помощь, — осторожно произнес Ершов. — Постарайтесь вытянуть из него больше информации, которая…

— Почему ты решил, что Насте он скажет больше, чем следователю? Зачем Назарову это нужно? — спросил Егор.

— Егор, Назаров молчит, и дальше будет молчать. Посылая к нему на разговор Настю, мы пытаемся хоть что-то вытянуть из него, — ответил адвокат. — Мы с Волковым сильно на их разговор не рассчитываем, но надеемся на чудо.

— Выглядит так, будто цепляетесь за последнюю соломинку, — сказал Тимур. — Не думаю, что из этого что-нибудь выйдет…

— А вдруг?

— Это ни к чему. У меня есть ответы на все ваши вопросы, — прервала его Настя.

Тимур с адвокатом сначала переглянулись между собой, затем уставились на нее, ожидая объяснений.

— Сначала я поговорю с Сергеем. Потом отдам вам кое-что.

— Кое-что? — спросил Ершов, насторожившись.

— Кое-что, отчего у вас на затылке волосы зашевелятся, — ответила она и потерла продрогшие руки. — Где Сергей?

— Я отведу вас к нему, — ответил адвокат и, бросив недоумевающий взгляд на братьев, повел ее в сторону здания. — Настя о чем речь? Что вы собираетесь нам отдавать?

— После разговора с Сергеем, — строго произнесла она.

— Это поможет расследованию?

— И даже поставит окончательную точку.

Ершов, бросая в ее сторону заинтересованные взгляды, повел к кабинету и прежде, чем открыть дверь, прошептал:

— Настя, обычно посторонних не пускают к допрашиваемым лицам. Мы это делаем потому, что вы можете узнать важную информацию и надеюсь, поделитесь с нами. Все что он скажет, еще будет проверяться не один раз.

— Я же говорила, что у меня есть ответы на ваши вопросы.

— А если эти ответы неверные? Об этом вы подумали?

Нет, об этом она не подумала. После этих слов он открыл дверь и повел ее в душный кабинет. Здесь сидели следователь Волков, а напротив Сергей со сложенными на груди руками.

— Анастасия Леонидовна, речь как раз шла о вас, — произнес следователь. — Адвокат Назарова вышла, поэтому мы не можем с ним ни о чем говорить, но вы можете.

Сергей сидел, всем своим видом показывая, безразличие к происходящему. С тех пор, как она вошла сюда, он ни разу на нее не посмотрел. Ершов опустился на ближайший стул и положил портфель на колени. Настя хотела поговорить с ним, но не знала, с чего начать и она решила начать с правды:

— Сергей, у меня есть папино письмо, в котором есть вся информация о ваших делах…

— Настя, какое еще нафиг «папино письмо»?! — неожиданно взорвался Назаров. — Пришла сюда сказки рассказывать?! Или это какой-то новый метод допроса? — задал он вопрос Волкову, который в ответ приподнял одну бровь.

— Сергей, я знаю обо всем, но я хочу поговорить совсем о другом…

— Если ты действительно все знаешь, то ты еще в большей опасности, чем прежде. Эти два идиота, — указал он на следователя и адвоката, — пока не осознают этого полностью.

Волков хотел отдернуть его за оскорбление, но адвокат жестом сказал промолчать.

— Потому что в отличие от меня не знают содержания письма, — вставила она. — Я прекрасно осознаю, в каком незавидном положении нахожусь. Мог и не говорить…

— Так вы можете опередить вашу жену, сотрудничать с нами и вам бы срок снизили, — предложил следователь. — И жене помогли бы.

— Помочь жене, которую тр. хает другой?! — произнес он со злостью. — Она теперь забота Булатова. Ну, или пусть попросит меня вежливо, может быть, я и назову имена, но не факт.

— Серьезно? — оживился следователь и посмотрел на Настю, не обратив внимания на прозвучавшее грубое слово.

Настя смотрела на Сергея, который снова отвернулся от нее и рассматривал свои руки. Она поняла, что он просто не поверил ей. Что ж, самое время удивить его и остальных.

— Письмо лежало у нотариуса. Я приняла наследство, забрала его и прочитала на следующий день, утром.

— Нет у тебя никакого письма, — сказал Сергей беззаботным голосом. — Это проделки этих двоих, — указал он кивком на следователя и адвоката. Те переглянулись между собой и уставились на Назарова. — Знаю я хитрости, которые используются при допросах…

— А если я тебе назову все имена, то ты поверишь мне? — спросила она в ответ.

— Что за письмо? Это и есть то самое «кое-что», — спросил Ершов. — Где оно?

— Оно у меня, — ответила она, уставившись на сердитый профиль Сергея.

— И что там?

— Только все самое интересное. Вы должны спасибо папе сказать за то, что преподнес вам все на блюдечке. Я не знаю, почему он написал его. Может быть, папа чувствовал свою смерть и решил перед этим «повеселиться», как он выразился в письме. Он велел мне отдать его вам.

— Отдать нам? — спросил следователь.

— В письме указано, что только тому лицу, который в отношении Назарова Сергея Юрьевича будет вести следствие.

— То есть мне, — искренне обрадовался Волков.

— Он знал, что его задержат? — с недоумением на лице спросил Ершов.

— Нет, для этого я должна была сама пойти к начальнику полиции и сказать, что он держит у себя дома деньги. Кстати, они действительно принадлежат всей их «шайке», и оружие, купленное с рук у…, — Настя, задумавшись, замолчала. — Имени того продавца я не помню, но оно есть в письме. После того, как информация подтвердилась бы, я должна была отдать вам остальные бумаги. Что они делали с помощью этого оружия, я не знаю.

— Ничего себе! Откуда ваш отец вообще знает об этом?

— Письмо было написано за три дня до его смерти, — продолжила Настя неуверенно и замолчала.

— Настя? — подал голос Ершов.

— Сергей работал на моего отца. Это мой папа был тем самым человеком, который перепродавал недвижимость, — она снова внезапно замолчала. — Львиную долю этих денег он отправлял на зарубежные счета, в будущем собирался уехать из России. Кстати, деньги так и лежат на тех счетах. Нотариус об этом не узнал, иначе они тоже перешли бы мне по наследству.

В кабинете наступила звенящая тишина. Сергей, чуть усмехнувшись, покачал головой. Она поняла, что теперь он поверил ей. Адвокат со следователем все еще переваривали услышанное.

— Настя, вы сами поняли, что именно сейчас сказали? — спросил Ершов.

— А вы как думаете?! Я прекрасно понимаю, чья я дочь, — с горечью в голосе ответила она. — Преступника.

— Настя, мне нужно получить это письмо, как можно скорее, — сказал Волков уже серьезным голосом.

— Не сомневаюсь в этом, — ответила Настя. — Сергей…

— Пошла к черту, — выговорил сквозь зубы он.

От его безразличного вида не осталось ни следа. Теперь перед ними сидел раненный зверь, который готов был кинуться на любого, кто тронет его.

— Настя, почему вы мне раньше не сказали о письме? — спросил Ершов. — Например, вчера, перед звонком вашей матери…

— Потому что я так решила. Мне нужно было время, чтобы осмыслить происходящее. Знаете, не каждый день я узнаю, что прихожусь дочерью мерзавцу, и жила все время во лжи! Да, что вы так смотрите на меня?! Я говорю о своем любимом папочке! Письмо я прочитала сегодня утром и только недавно пришла в себя от его содержания! Меня тоже постарайтесь понять!

— Настя…

— Вы не могли бы оставить меня с Сергеем наедине?!

Следователь с адвокатом переглянулись и неохотно поднялись на ноги. Настя заметила, как Ершов что-то коротко сказал Волкову. Тот кивнул, вытащил наручники и пристегнул Сергея к батарее. Он даже не сопротивлялся и в недоумении покачал головой.

— Это для безопасности девушки, — произнес Ершов и вышел из кабинета.

Как только и следователь закрыл за собой дверь, в кабинете наступила тишина. Сергей посмотрел на нее любопытным взглядом и ждал.

— У меня к тебе вопросы, — начала она.

— А я подумал, что ты собралась исполнить супружеский долг. Как-никак до этого так и не дошло…

— Сейчас не время для шуток, Сергей.

— Если это письмо существует, то твой отец старый дурак, потому что подставил твою жизнь и жизнь твоей матери под удар, — произнес Сергей. — Настя, сожги это письмо и живи себе спокойно…

— Нет, Сергей. О какой спокойной жизни ты говоришь, если во главе с моим отцом ты женился на женщинах, чтобы обобрать их до нитки. Я с самого начала подозревала, что отец ведет какие-то неправильные дела. Только не догадывалась какие именно и об их масштабах. Все время отгоняла от себя эти мысли. Я до сих пор не могу понять, почему он мне лгал? Столько лет…

— Ты думала, что твой отец позвал бы тебя и сообщил, что тырит квартиры у одиноких женщин? — ответил он вопросом. — Ты умная девушка. Могла бы и сама догадаться, что о таких вещах детям не говорят, если не собираются работать с ними. Настя, сожги это письмо, — попросил он еще раз, глядя ей прямо в глаза. — Твой отец до конца не осознавал всего, когда писал его. Я следователю ничего не скажу. Пускай сами попробуют добраться до правды. Твои слова еще доказать надо, а без письма они не смогут. Оно сейчас при тебе?

Настя ничего не ответила. Она неожиданно поняла, что больше не хочет говорить с ним. Настя с удовольствием бы снова оказалась в объятиях Егора, а не здесь. Но у нее еще оставались вопросы. Судьбу отца не исправишь. Зато у нее осталась мама. Родной человек. С ней она поговорит и сообщит о том, кем являлся ее муж. А может она знала об этом? Настя нахмурилась и тут же выкинула эту мысль из головы. Если бы она знала, то точно помешала бы свадьбе.

— Почему ты на мне женился?

— Не понимаю, почему я должен и дальше говорить с тобой, если ты отказываешься уничтожить письмо.

Настя промолчала, зная, что он прав. Из-за того, что его ожидает, он мог вообще не смотреть в ее сторону и тем более говорить.

— Потому что ты мне понравилась, и я правда не знал, чья ты дочь. Но когда узнал, было поздно, — неожиданно ответил Сергей. — Ты влюбилась в меня, и твой счастливый вид заметил твой отец. Узнал, что ты встречаешься со мной, пригласил к себе в кабинет и стал расспрашивать, насколько у меня к тебе серьезные чувства.

— И насколько они были у тебя серьезные?

— Скажем так, я был не против на тебе жениться. Почему бы и нет? — пожал он плечами.

— Ты женился на мне из-за отеля…

— Тогда твой драгоценный папочка настоял, чтобы я сделал тебе предложение и пообещал вывести из всех дел, которые я выполнял для него, — продолжил он, не обращая внимания на ее последние слова.

— В какой-то момент что-то пошло не так, — произнесла Настя и опустилась на ближайший стул, напротив Сергея.

— Верно, — подтвердил он. — В один прекрасный момент, твой папа заболел, вылечился и на всякий случай написал завещание, где единственной наследницей он указал тебя. Знаешь, почему он написал это письмо?

— Чтобы сдать вас всех. Рассчитывал на мою помощь. Зачем же еще?

— Ты хочешь сказать, что у него проснулась совесть? — засмеялся Сергей. — Нет, солнышко. Твой отец не имел ни малейшего представления о таких вещах, как честь и совесть, но тебя он любил больше всего на свете. Здесь не поспоришь. Он написал это письмо, потому что знал, что его место никто не сможет занять и ни ты, ни твоя мать не справятся с этой работой. Совершенно новый человек не имеет такой хватки, как твой папа, а значит рано или поздно мы где-нибудь засветились бы и всему пришел конец. Это можно считать своего рода заботой о нас… Старый козел!

— Ты имеешь в виду управление отелем?

— Нет, ради бога, включи свои мозги! Отель лишь прикрывает все наши дела.

— Каким образом отель прикрывает дела связанные с перепродажей недвижимости? — спросила Настя. — Об этом ничего не написано в письме.

— Выводом денег. Отель через свои счета узаконивал их. Правда, приходилось платить налоги. Это было единственным минусом, зато обеспечивало законное нахождение этих денег на счетах.

Настя задумчиво уставилась на него. Сергей захотел сложить руки на груди, но лязгнули наручники об батарею, и лишний раз напомнили ему, что он уже задержанный, а не сотрудник полиции.

— Ты женился на мне из-за отеля, и собирался занять место моего отца.

— Мне нужен был сам отель, но никак не место твоего отца. Зарплата полицейского не сравнится с деньгами, которые я бы получал от управления им. Я бы тоже не смог продолжить то, чем мы занимались до его смерти.

— Даже те люди, которых он указал в письме?

— Даже они. Мы собирались вообще прекратить все, а деньги разделить согласно взносам. Это было самым правильным решением, чем рисковать и браться за дело, которое нам не по плечу без хорошего руководителя, но не успели. Именно твой отец вел переговоры со всеми инстанциями, чтобы сделка по купле-продаже прошла без лишних помех. Это были важные моменты, и здесь работал только он, без нас. Это и есть основная причина, почему никто из нас не мог занять его место.

— Каким образом ты собирался избавиться от меня, если бы я подписала твои документы? — спросила Настя, надеясь на честный ответ. — Я все слышала…

— Не то ты услышала, дурочка, — прервал ее Сергей. — Ты думал, что я тебя убью? Воображение напрягла? — усмехнулся он. — Придумал бы что-нибудь, но и пальцем бы тебя не тронул. Как-никак ты моя жена.

Настя приподняла одну бровь.

— Подашь на развод? — спросил он, и так зная ее ответ.

— Я собиралась подать на развод, еще до побега. Увидела тебя с…

— Ах вот оно что! Не жди извинений. Они неуместны в моем положении.

— Но это уже не важно, — пробормотала Настя.

Она подошла к главному вопросу и сосредоточила все свое внимание на нем.

— Настя, я не убивал твоего отца, — опередил он ее вопрос своим ответом.

Настя не знала, что сказать. Интуиция подсказывала ей, что он не лжет. Но тогда как он объяснит свой разговор той ночью?

— Я слышала, что тебе пришлось что-то провернуть с моим отцом. Значит, ты знаешь, что на самом деле стало с ним, и сам в этом участвовал, несмотря на то, что прямо не убивал его.

— Вот мы и подошли к тому, чего нет в твоем письме, — улыбнулся Сергей. — Я скажу тебе правду по нескольким причинам, но главная из них — это не хочу остаться в твоей памяти поддонком. Настя, ты хоть понимаешь, что мы больше не увидимся…

— Не думаю, что это плохая новость.

— Сейчас ты считаешь меня чуть ли не злодеем, но это не так. Готова выслушать?

Настя почувствовала что-то нехорошее и слабо кивнула.