Глава седьмая

Настя, не дав ему обернуться, быстро взяла его за полы рубашки, притянула к себе, прижалась к губам и вблизи увидела его удивленные глаза. От него пахло чем-то мужским, чем именно она не могла понять, но запах ей однозначно понравился. Настя знала, что очень опрометчиво поступает, но у нее не было иного выхода. Она мысленно просила его подыграть ей. Нельзя было допустить, чтобы Сергей обнаружил ее здесь. Со стороны должно было показаться, что они обычная целующаяся пара.

Настя увидела, что Егор, нахмурившись, замер. Вблизи она заметила цвет его глаз. Она думала, что они были карие, но нет, ореховые с коричневым оттенком. Он не отвечал ей, но, все же поняв ее игру, решил подыграть и обнял, окутав своим теплом.

— Еще одна парочка, — услышали они за спиной женский голос, и дверь захлопнулась обратно. — Надо будет сделать вход платным. Может, разбогатеем, а Оль? — незнакомый голос был уже приглушенным и удаляющимся.

Они снова погрузились в тишину. Настя приготовилась к самому неловкому моменту своей жизни. Как бы ей этого не хотелось, но игру нужно было заканчивать. Сначала она отцепила от него свои губы, сделала один шаг назад и следом — руки от рубашки. Ему тоже пришлось отпустить ее.

— Прости, — прошептала она, вглядываясь в его напряженные с опасным блеском глаза. — Я не должна была. Прости.

Прикосновение ее губ и прижимающееся к нему женское тело подействовали на него словно заряд тока. Он сжал кулаки и тут же расслабил. Егор опустил взгляд на ее губы и чуть облизнул свои, все еще ощущая на них невидимый след. Он видел, что девушка пытается не смотреть на него и испытывает неловкость.

— Прости, — прошептала она снова. — Давай подождем, пока он уйдет?

Настя сильно покраснела и он, как врач, догадывался, из-за чего именно. Еще полчаса назад, сидя за столиком в зале, он думал о поцелуе с ней и злился на себя, напоминая о том, что Настя пострадавший пациент, а он придурок, который совершил на нее наезд. Егор не был обделен женским вниманием и всегда замечал на себе любопытные взгляды, даже от пациенток. И вот теперь таким взглядом смотрел на нее он сам.

— Если нужны извинения перед твоей женой, то я извинюсь.

Он приподнял одну бровь и чуть не засмеялся, хотя внутри бушевал такой огонь, что ему было не до смеха.

— Настя, я все еще настаиваю на том, чтобы выйти в зал, пока он не уехал, — пришел он в себя.

— Нет!

Егор покачал головой и вздохнул. Помещение было тесным для двоих, особенно для него с его габаритами. Настя осторожно сделала еще один шаг назад и уперлась спиной в стеллаж с моющими средствами.

— Настя, я не верю, что ты в бегах из-за своего имущества. Есть еще что-то, — задумчиво произнес он и сложил руки на груди, ожидая от нее ответа.

Настя стойко перенесла его сверлящий взгляд и покачала головой. Она не будет и дальше впутывать его.

— Настя?

Она снова покачала головой.

— Егор, узнав больше, ты окажешься в такой же опасности, как и я. Этого я не смогу допустить. Если он запомнил номер твоей машины, то будь уверен, что уже и имя твое знает, и где ты работаешь и где живешь. Если я все же попаду к нему в руки, то скажу, что ты ни о чем не знаешь, тем самым сохраню твое здоровье, а может, и жизнь.

— Очень проникновенная речь, — издевательским голосом сказал Егор. — Но есть один маленький нюанс, я не привык убегать и прятаться. Есть проблема, решаю ее…

— Нет проблемы, создаешь его себе сам? — не выдержала Настя.

Он засмеялся ее реплике.

— Ты меня поняла.

После этих слов он распахнул дверь и вышел в зал. Настя зажала руками лицо и почти сползла бы на пол, если Егор не остановился бы и не стал смотреть по сторонам в поиске Сергея. Она вздохнула с облегчением, когда поняла, что ее муж уже ушел. Егор обернулся к ней и сказал:

— Если бы не твоя болтовня, то…

Он махнул рукой и поймал кокетливые и смеющиеся взгляды сотрудников пиццерии. Настя вышла из «убежища» и остановилась в метре от него.

— Егор, могу я забрать свою сумку из машины и уйти?

— Конечно.

— Что, правда? — не поверила она.

— Нет, — строго ответил он.

Он забрал с вешалки куртку и последовал к выходу. Егор знал, что она пойдет за ним, потому что в машине лежала ее сумка с вещами. Настя опомнилась и почти побежала за ним, как ребенок, который боится отстать от взрослого. Морозный воздух буквально ударил их по лицу и заставил быстро сесть в машину. Егор включил зажигание, обогреватель, забрал из ее рук сумку, к которой она успела потянуться, и бросил обратно на заднее сиденье. Обогреватель работал хорошо, и салон стал наполняться теплом.

— Ты не можешь удерживать меня, как заложницу, — сказала она.

— Еще как могу. Тем более это в твоих же интересах.

Она ощутила раздражительные нотки в его голосе и не знала, что еще ему сказать.

— Я не из тех, кто бросает слова на ветер, — продолжил Егор. — Если я сказал, что помогу тебе, значит помогу. Расскажи мне, почему ты убегаешь? Только не заливай здесь историю про имущество. Мы не в девяностых живем.

Она снова удивилась его тону.

— Мне нечего тебе сказать.

Егор чуть не стукнул кулаком по рулю, но сдержался. Чего он ожидал? Что она выложит ему все как есть? Это было бы слишком просто. К тому же она беспокоилась о его благополучии. Здесь он был приятно удивлен, но все же решил попытаться поговорить с ней еще раз.

— Если бы я вернул тебе сумку, куда бы ты пошла? — спросил он, чуть успокоившись.

— Придумала бы что-нибудь, действовала бы по обстоятельствам.

Егор, уставившись перед собой, задумался, а затем откинулся на спинку сиденья. Настя видела, что он о чем-то думает. Затем он посмотрел в боковое зеркало и, пропустив проезжающий автомобиль, вырулил на дорогу. Она обратила внимание на приборную панель. Почти час дня.

— Куда мы едем?

— Ко мне домой, — беззаботным голосом ответил он. — Тебя что-то смущает?

— Конечно, смущает! — закричала она. — Егор, немедленно останови машину и выпусти меня! Ты не можешь принимать такие решения, не спросив меня!

— А иначе ты обратишься в полицию? — спросил он, специально разжигая в ней злость, чтобы посмотреть, как она поведет себя.

— Нет!

— Настя, ты не обратилась в полицию из-за наезда, потому что боялась засветиться там?

— Потому что была благодарна тебе за то, что вывез меня оттуда и не отдал ему. Ну и засветиться не хотелось.

Егор хмыкнул и остановился на светофоре.

— Что бы он с тобой сделал, если бы отдал тебя ему? — спросив это, он обернулся к ней.

Настя отвернулась и уставилась в окно. Егор заметил ее изящную тонкую шею. Он подавил желание протянуть руку и прикоснуться к ней. Да что с ним происходит? Егор понимал, что ему нужно думать о том, как уговорить ее рассказать обо всем. Но на деле его мысли принимали совершенно иной оборот. Может, он просто хотел ее? Интересно, как бы она повела себя, если бы он стал оказывать ей знаки внимания и пригласил куда-нибудь? Егор знал, что мысли о ней завели его слишком далеко. С момента, как они «познакомились» не прошло даже одного дня. Ее молчание затягивалось.

— Настя?

Она опять покачала головой. Егор пожал плечами и на зеленом свете поехал дальше. Настя насторожилась, когда он, спустя некоторое время, свернул на повороте и въехал во двор. Кругом были одни многоэтажки. В центре стояла детская площадка, заваленная снегом. Людей во дворе не было, не считая, мамочки с коляской. Он припарковался возле девятиэтажного дома и заглушил двигатель. Настя повернулась к нему и спросила:

— Что дальше?

— Дальше выходи из машины и топай за мной.

— Не обязательно разговаривать со мной в таком тоне!

— Где-то я это уже слышал, — усмехнулся он.

Егор взял ее сумку, вышел наружу и хлопнул дверью. Настя тоже выбралась следом и снова ощутила резкую боль в боку. Это не ушло от его внимания. Он подошел ближе и остановился.

— Закончилось действие укола и тебе нужно лекарство, — сказал он. — Я живу на четвертом этаже вон того дома, — показал он пальцем. — Пойдем. Дома у меня есть обезболивающее.

Он пошел вперед по обсыпанной песком дорожке. Настя не сдвинулась с места и посмотрела в окно четвертого этажа. Ей показалось, что сейчас на них посмотрит его жена и сделает соответствующие выводы.

— Настя?

— Что ты собираешься сказать своей жене, когда мы войдем в квартиру?

— Пошлю ее к черту. Если ей что-то не понравится, то она может взять троих детей, уйти из моего дома и подать на развод. Для меня пациенты важнее.

Настя не поверила собственным ушам и покачала головой, отказываясь идти с ним в дом. В его глазах играли смешинки.

— Настя, а почему ты смотришь на меня, как на ничтожество?

— Ты нормальный?

Он расхохотался и подошел к ней.

— Видела бы ты себя со стороны. Я не женат и детей тоже нет. Но был комнатный цветок. Что с ним стало, лучше не спрашивай. Его Полина принесла на время и приказала ухаживать. Не получилось. Ей об этом говорить не нужно, пока я не вспомню, как он выглядит и не куплю точно такой же. Пошли, а то я не чувствую свои…не важно.

— Полина?

— Жена брата. Осторожно, здесь скользко.

— У тебя есть брат?

— Да, старший, — ответил он. — А у тебя есть брат или сестра?

— Я единственный ребенок.

— В детстве я мечтал быть единственным ребенком, когда получал от брата и постоянно просил маму отдать его в детский дом. Меня за такие слова ставили в угол, — сказал он, чуть улыбнувшись.

Они вошли в подъезд, и зашли в лифт. Егор нажал на нужную кнопку и понял, что она нервничает. Ему стало интересно, о чем Настя сейчас думает и видел на ее лице только замешательство.

— Странно все это, — пробормотала она, когда лифт раскрылся, и они подошли к металлической двери.

Егор открыл дверь, включил свет в прихожей и ждал, пока она войдет. Настя неуверенно перешагнула через порог квартиры и остановилась рядом с ним. Он закрыл дверь на ключ и положил его в карман.

— Там гостиная, спальня, кухня и ванная, — коротко бросил он. — Проходи и располагайся. Ключ у меня в кармане. Для того чтобы открыть дверь, тебе нужно засунуть в мой карман руку и вытащить его.

Ей показалось, что она ослышалась.

— Егор, ты сейчас серьезно?

— Я по жизни серьезный человек с серьезной профессией, — ответил он тоже серьезно. — Не забывай, что мы на четвертом этаже, а то, как я понял, у тебя нездоровое отношение к окнам.

Егор положил ее сумку на пол, снял с себя верхнюю одежду и прошел в гостиную. Он вытащил телефон и стал что-то в нем печатать. Настя опомнилась, тоже сняла куртку, повесила на крючок и, осматривая все вокруг, оказалась в гостиной. Квартиру нельзя было назвать полностью холостяцкой. Она была обставлена мебелью темно-шоколадного цвета: справа высокий шкаф со стеклянными дверцами, внутри которого была хрустальная посуда. Это удивило ее больше всего. Слева стол овальной формы с пустой вазой. Возле стены стоял бежевый диван с двумя подушками по обеим сторонам. На окнах висели тяжелые шторы в тон мебели. Стены были обклеены белыми обоями с едва заметными серебристыми листочками. Пока Егор продолжал кому-то печатать сообщение, она прошла на кухню. Мебель была такого же цвета, что и в гостиной, но стены обложены плиткой с изображением фруктов и винной бутылки. В углу стоял серебристый холодильник, а рядом — стол со стульями.

— Все нравится? — услышала она позади себя и обернулась.

Егор засунул телефон в карман и открыл кран, чтобы помыть руки. Настя завороженно следила за его движениями. Он вытер руки полотенцем и прислонился бедром к столешнице.

— Зачем тебе все это? — спросила она, чтобы попытаться образумить его.

— Я тебе говорил, что решил помочь…

— Ты об этом меня забыл спросить. Мне не нужна твоя помощь.

— Нет, нужна. Пока шли сюда, ты постоянно оборачивалась, думая, что нас кто-то преследует. Настя, я сбил тебя и чувствую за это вину. Меня тоже пойми правильно.

Егор понимал, что обманывает ее. Вина перед ней была не единственной причиной. Он не мог отпустить ее, потому что она успела заинтересовать его.

— Я почти не пострадала.

— Настя, пока я тебе не помогу, о том, чтобы уйти не может быть и речи. Насколько быстро я помогу тебе, зависит от того, насколько быстро ты расскажешь мне правду. Все дело тормозишь именно ты. Я со своей стороны могу предоставить тебе крышу над головой и созвониться с адвокатом, если он понадобится.

Егор оставил ее одну на кухне и через минуту, бросив в ее сторону заинтересованный взгляд, закрылся в ванной. Настя прошла в спальню и уставилась на двуспальную кровать в центре, маленькую тумбочку с лампой и шкаф. На окнах висели легкие, но достаточно плотные занавески. Она подошла к окну и посмотрела вниз. Было безлюдно и снежно. Одна машина выехала с парковки и завернула за угол. Больше ничего интересного не происходило.

Настя вышла из спальни и последовала в прихожую. Боль в боку была похожа на зубную, и возникала только при повороте, немного ограничивая ее движения. С трудом нагнувшись, она взяла свои вещи и пошла обратно. Она знала, что находится в безопасности. Пока. Если ее предположения верны, то Сергей может прийти сюда и тогда пострадает не только она, но и Егор. Этого она точно не допустит и попытается при первом удобном случае исчезнуть отсюда. Не может же он держать ее взаперти!

— Настя?

Она обернулась, когда Егор остановился в дверном проеме. По его влажным волосам было понятно, что он принял душ и даже успел переодеться в черные штаны и футболку цвета хаки.

— Готова поговорить?

— Я тебе уже все сказала.

— Я дам тебе таблетку. Он подействует через тридцать или сорок минут.

Егор ушел и вернулся с таблеткой и стаканом воды в руке. Она послушно выпила ее и вернула ему стакан.

— Ложись на кровать и оголи бок. Я посмотрю на гематому.

— Ты же в больнице смотрел.

— Гематома может увеличиться. В этом случае, буду подключать еще одно лекарство.

Она сжала губы в тонкую линию и рассердилась. Это позабавило его, и он старался сохранять серьезное выражение лица. Но не получилось, и все же улыбнулся. Она следом за ним. Настя под его любопытным взглядом осторожно легла и подняла подол рубашки вверх. Она заметила, что его глаза прошлись по всему животу, опустились ниже и вернулись к боку. Он так же, как и в больнице опустился на край кровати и большим пальцем руки вновь дотронулся до синего пятна. Настя замерла, ощущая прикосновение и следя за его выражением лица. Егор поднял на нее глаза и сказал:

— Стало чуть-чуть хуже. Посмотрю еще перед сном.

Он поднялся на ноги и отошел в сторону. Настя медленно села в постели и поправила полы рубашки. При осмотре гематом необязательно было дотрагиваться до пациента, но он воспользовался ее неграмотностью в этом вопросе, потому что не мог поступить иначе.

— Настя…

Звонок в квартиру не дал ему договорить. С вопросом «Кто это может быть?» он вышел из спальни, приблизился к двери и посмотрел в глазок. Послышался звук поворота ключа в замочной скважине.

— Завтра идите в регистратуру и берите талон к неврологу, — услышала Настя его голос после небольшой паузы и успокоилась. — Здесь не пункт приема людей с больной головой, — последовала пауза. — Так выпейте таблетку, а завтра идите к врачу.

Он закрыл дверь и вернулся в спальню. Настя смотрела на него вопросительно.

— Надоедливая соседка с первого этажа. Приходит сюда из-за всякой ерунды, а в поликлинику не идет. Ей около двадцати лет, а мозгов, как у пятилетнего ребенка. Пошли на кухню, сядем и поговорим.

Она снова собралась возразить, но он опередил ее:

— Настя, я устал и твое упрямство не только действует мне на нервы, но и отдаляет тебя от спокойной жизни. Мне завтра нужно на работу. Ты мое время тоже отнимаешь. Постараюсь придумать и реализовать все сегодня, чтобы ты уже начала спокойно жить.

Она скептически уставилась на него, затем вздохнув, встала и, следуя за ним на кухню, произнесла:

— Но если что, то я тебя предупреждала.

— Я помню. Несколько раз. Говори, — он опустился на стул и сложил руки на груди.