Глава №22 (часть 1)

Стас.

- Подумать только! Она та самая "то ли девочка, то ли виденье"?!

- Ага...- ответил Темный, не зная, что еще сказать другу.

Они курили на открытой террасе дома Чертанова, глядя на тихую простоту осеннего субботнего вечера и на виднеющиеся вдалеке высотки, горящие разными огнями города.

- Значит, тебе и повезло и не повезло одновременно,- усмехнулся в сторону Кирилл.

- Как это?- спросил Стас, облокачиваясь на деревянные перила с табличкой "Zona para fumadores", которую Макар привез либо из Мадрида, либо из Барселоны, а потом самолично руками, и как говорится - с душой, с помощью шурупов прикрепил к дубовым перекладинам.

- Спасла - женись!- развил свою мысль Чертанов, откровенно глумясь над другом.- Так и представляю эту картину - ты в смокинге black tie, и Рыжая в кедах под подвенечным платьем. Красота….

- Боюсь спросить, а ты действительно думаешь, что я приглашу тебя на сие торжество, после этих твоих шуточек?- ехидно поинтересовался у Кирилла Темный.

- А куда ты денешься, братишка?- громко рассмеялся Кир, затягиваясь сигаретой.

И надо сказать выглядел Чертанов в этот момент очень самоуверенно, настолько, что Темному вдруг захотелось если не нахамить другу, то уж, как в сопливом далеком детстве, вмазать ему в нос точно.

И Кирилл, и Стас росли в простом рабочем квартале, где стычки с разбитыми в кровь носами и драки район на район были обычном делом. Уже в классе седьмом на худенького и маленького, в то время, Кирилла, у которого руки, ей-богу, были, как палочки, и синие прожилки просвечивали под выпирающими ключицами, частенько накидывались обалдуи-старшеклассники. Эта гоп-компания, считающая для себя возможным унижать и обижать ребят всего-то на пару-тройку лет помладше себя, без зазрения совести отвешивала в коридорах школы подзатыльники и оплеухи, "салагам", делая их жизнь практически невыносимой. Вот и попал Кирилл под их раздачу, так как был из неполной семьи, вернее – рос с отчимом, а не с отцом, который бы мог научить его постоять за себя.…

Какая же, все-таки пропасть между шестнадцатью и четырнадцатью годами.… И какой непростой возраст…- подумал Стас, вспоминая, с какой детской наивностью они с Киром поставили перед собой цель - стать самыми сильными и бесстрашными на "Щуке". И с каким воодушевлением принялись за самые прозаичные вещи - начали качать пресс, делать растяжку, прыгать на скакалке… Их не устраивала заповедь - "бьют – подставь другую щеку". А потому - ровно через год после упорных тренировок, они, конечно же, научились эффектно махать ногами в лучших традициях гонконгских каратэ-боевиков, реализовывая свои новые навыки для самоутверждения не только среди своих ровесников, но и по отношению к "неприкосновенным" до этих пор "старшакам". И именно в этот период Кирилл и Стас, по-настоящему оценили то, что они есть друг у друга. Стоя за друг-дружку горой в школе и во дворе, они, как спарринг-партнеры, с радостью отрабатывали очередные приемы, в полный контакт голыми руками без всякой защиты. Вот так они и жили.… Не братья по крови, но братья по духу…- улыбчивый и доброжелательный Стас; и нервный, замкнутый, живущий по своим "понятиям" Кирилл. Но все когда-нибудь кончается, и… очень быстро, буквально в одночасье закончилось детство мальчишек, обладающих несгибаемой силой духа, боевыми навыками, а главное - умением постоять за себя….

- Не заводись,- снова улыбнулся Чертанов.- Мне редко выпадает такой шанс.

- Какой, к черту, шанс, Кир?- перебил друга Темный.

- Поприкалываться над тобой,- не спеша ответил Кирилл.- Разве не ты, столько лет втирал мне эти голимые "бла-бла-бла", что брак - это сделка?! Что если уж и вешать себе на шею такой хомут, то нужно постараться не прогадать,- заулыбался друг, глядя на Стаса, сквозь свои прищуренные глаза.- И вдруг… Вот так резко, вмиг… Мой здорово умеющий считать друг, добровольно кидает себя на убытки?! Идет на "вынужденные меры" - сливая свою "топовую" компанию с мелкой фирмой, приезжает в такой ненавистный ему город. И… о, Боже!- театральным жестом, развел Кир руками.- Знакомиться с родителями своего "сплина"?!- закончил свою "мысль" Чертанов.- Что это, с тобой, Стас? Пресловутая сука-любовь, как выражается Макар? Или попытка сублимации?- едва заметно улыбнулся друг, наблюдая за изменившимся лицом Темного.

- Ты же знаешь меня, Кир,- флегматично ответил Стас.- Только ты один по-настоящему меня и знаешь,- хмыкнул он, прикуривая новую сигарету, в замену той, что истлела до фильтра.- Мне нравилось размазывать конкурентов по бизнесу - уводя у них из-под носа хорошие заказы. Я не совершал ошибок, действительно "умея считать". Мне нравилось заниматься сексом. Много заниматься…- покачал Темный головой.- Я тащился от езды на байке, всех этих путешествий, своей насыщенной жизни. Но…- сделал он короткую паузу.- Мне не нравилась сама моя…. жизнь.… Как тебе?

- Неплохо,- выдал друг, посматривая на Темного проницательным прищуром.

- Точно,- кивнул Стас, вздергивая бровь.- Неплохо. Казалось бы,- развел он руками.- Что может быть проще? Живи и радуйся. В Питере. В Москве. Лондоне. Даже в Нью-Йорке. Где угодно…. Но… Ничего не дается просто так, Кир. Тем более свобода.

- Опять - двадцать пять!- кинул на Стаса свой фирменный взгляд Чертанов.- Ты не робот, Темный. Ты - человек! А человек - может позволить себе совершать ошибки.

- С этой истиной не поспоришь,- криво усмехнулся Стас.- Хотя, Алиска на полном серьезе считает меня именно роботом,- добавил мужчина, и как обычно в последнее время, стоило ему только упомянуть столь родное имя, как его губы сами растянулись в улыбке, не важно, что чересчур печальной.- Кир, до встречи с ней, я открывал утром глаза - и мне не хотелось жить. Закрывал их - и думал… - почему я остался жив? Почему я, а не… Влад?! Ведь именно он был "светом в окне" для родителей.

- Так уж и "светом"..?- проворчал себе под нос Кирилл.

- Мне хотелось тогда просто закрыться в квартире, сидеть, пить пиво или коньяк и ничего не чувствовать,- будто не слыша слов друга, продолжил Темный.- Какая к черту разница?! Если у тебя на душе камень размером со Вселенную?! А потом…- на секунду замер Стас.- Я встретил ее.

- "Великие вещи, все, как одна: Женщины, Лошади, Власть и Война…",- со смешком процитировал Киплинга Кирилл.

- Кир…- снова пропуская между ушей насмешку друга, позвал Темный.

- Мм?

- Макар, тогда… у Драмтеатра… пытаясь отговорить меня от глупой, на его взгляд, затеи, сказал, что Алиса якобы резала вены…

- И??- нахмурившись и вмиг посерьезнев, пожал плечами Кирилл, заставляя своей реакцией насторожиться Стаса.

- Что "и", Кир? Первой моей мыслью было - полный пизд#ц. Но позже… Я никогда не видел у нее шрамов?- вопросительно посмотрел на друга Темный. Но тот молчал…- Ты… знаешь об этом хоть что-то?

- Вариант спросить у Ры…- начал было говорить Чертанов, но Стас резко перебил его.

- Не беси меня, Кир!

- Это случилось… примерно через полгода после вашего уикенда в "Слободе",- мрачно произнес Кирилл, щелкая зажигалкой, а Темный в буквальном смысле слова, почувствовал, как на пару секунд остановилось его сердце, начав чуть позже свой бешеный ритм в груди.

- О чем ты…?- спросил он у лучшего друга одними губами, еле ворочая во рту, онемевшим языком.

- О том самом,- вздохнул и пожал плечами Чертанов.- О попытке суицида,- продолжил Кир свой рассказ, который ну никак не хотел укладываться в голове Стаса.- Макар забирал ее из областной…- затянулся друг никотином, сквозь прищуренные глаза, глядя на Темного.- Она была вся такая изможденная… Круги под глазами, этот остановившийся взгляд и… забинтованные кисти рук. Уже много позже, когда она пришла в себя, то стала стыдиться этих шрамов и.… И Макар предложил сделать ей хорошую пластику. Удовлетворен?

- Зачем…?- глухо выдавил из себя Стас.

Спросить "Зачем она это сделала?" он просто не мог.

- Братишка, ты действительно хочешь услышать правду?- хмыкнул Кирилл.- Ведь то, что я скажу, назад уже не вернешь…

- Говори,- побледнел и изменился в лице Темный.

- У нее был депрессивный психоз на фоне выкидыша…- тихо произнес Кир, а Стас отчаянно зарычал, ударяя кулаками по деревянным перилам, почти не ощущая боли, пронзившей руки…

Твою мать, с#ка!- выматерился он про себя.- Твою мать, с#ка!- повторил уже в голос, и, не сдерживая эмоций, тяжело дыша, наклонился вниз, бессильно уронив голову на руки, уткнувшись, лбом в ладони.