Глава 14

Утро. Комнату огласил просто душераздирающий звук, словно стадо котов под моим окном вмиг возжелали плотской любви. Соскочив с кровати, я не могла сообразить, что это за серена и что она предвещает: то ли бежать сейчас и спасаться, то ли под кровать забиться. Быстро запрыгнув в свободное трико и тапочки, я рванула в коридор. На лестнице обнаружилась Марика, спокойно протирающая полы.

— Ирина, а ты чего? — на ее лице было столько недоумения, что мне как-то стыдно стало за свою панику.

Звук повторился, да так внезапно, что я присела. А вот рыженькая, прислонив швабру к стене, захохотала.

— Это утренний горн. Он будит студентов. Вчера вы его проспали, — утерев проступившие от смеха слезинки, пояснила она.

— Ничего себе будильник! — выдохнула я. — Как такое можно проспать.

— А он магический. Будит только тех, кто должен встать, — Марика вновь схватилась за швабру и принялась наводить порядок.

— Ага,— пробурчала я себе под нос, — просыпаться мне, значит, под этот кошмар ежедневно.

— А это проректора идея. Он же офицер высоких чинов, вот и вводит тут штуки армейские. А я с детства по казармам с папкой да мамкой. Привычная уже, — Марика все еще тихо посмеивалась, — а вообще у всех, кто его впервые слышит, паника начинается. Вы еще хорошо себя контролировали, у нас по первой три студента с окна сиганули. Думали, демоны на нас прут, —рыженькая снова громко рассмеялась.

Покачав головой, я развернулась и пошла обратно в комнату, как вдруг заметила стоявшего в холле профессора Шау, это у которого все по уставу значится. Он неотрывно смотрел на Марику, и во взгляде его было столько тепла и нежности, что я заподозрила неразделенную любовь.

Хмыкнув, я удалилась к себе.

Умывшись, с грустью поняла, что завтракать мне нечем. Придется опять идти к рыженькой подружке. Стоило мне о ней подумать, как в дверь постучали, и на пороге появилась Марика.

— Ничего, что я к тебе? — помялась она неуверенно.

— Заходи, конечно, — жестом пригласила ее в комнату и тут же спохватилась. — Марика, а может, мы за продуктами сходим, есть очень хочется, - предложила я, разбирая колечки печной плиты. Я до сих пор не сообразила, как на ней готовят и уже подумывала, не гаркнуть ли мне на всю комнату "огонь", чтобы еще какой элементаль откуда-нибудь выглянул.

— Конечно, Ирина, магазин сразу за воротами напротив. Там есть все, что нужно. Но лучше сходить к нашим поварам. Сегодня смена хорошая. Женщины добрые, поделятся и продуктами, и готовеньким чем-нибудь.

Услышав такое предложение, я засомневалась.

— Это тебе, наверное, выдадут, а мне вряд ли.

— Нет, в действительности ректор разрешил преподавателям брать продукты с кухни. Только все зазнайки, не желают питаться крестьянской пищей. Вот и бегают в магазин, покупают стейки баранины и зеленый горошек.

Услышав о вполне знакомых мне продуктах, я непроизвольно хмыкнула. Ну, баранина это ладно, но в горошке-то, что такого высококулинарного. Эта мысль так плотно засела в моей голове, что я все-таки полюбопытствовала.

—Зеленый горошек - еда аристократов?

— О да, я его ела однажды. Такой вкус невероятный: сладкий, сочный с таким долгим послевкусием, — Марика от восторга даже ладони к груди прижала, а я вспомнила столовский гороховый суп и мерзкий запах зажарки для него.

Мда!

— А крестьянской пищей у вас что считается? — продолжила расспросы я, в тайне надеясь услышать, как минимум, о фуа-гра и крабах.

— Да, мясо, яйца, картошка, — девушка замялась, соображая, что еще добавить в этот скромный список, — рыба морская, икра…

— Икра, — перебила я ее, мой внутренний гурман приоткрыл глаз и прислушался.

— Ну, да, в морской рыбе обычно много красной икры. Аристократы ценят речную щуку да судаков. Для простого люда рыбаки сетями рыбу из моря таскают.

— Красную рыбу? — уточнила я.

— Всякую, а что вы так интересуетесь? — теперь уже любопытство проснулась у рыженькой.

— Да так, — отмахнулась я, — а горохом у нас в деревне свиней да кур кормят.

Марика, услышав такое, выпучила глаза и почесала затылок. Смешная она была девочка, открытая, жениха бы ей. Я вспомнила о профессоре Шау, красивый он мужчина, видный, но решила о его интересе пока не говорить, мало ли. Вот разведаю побольше обо всем, что тут происходит, потом и пооткровенничаем.

— Ну, пойдем к кухарке за картошкой и мясом. А храните вы приготовленное где? — ничего похожего на холодильник я не видела, но жизни без него не представляла.

— Так здесь, — девушка распахнула небольшой шкафчик над печью. Я ожидала увидеть там лед или еще что-нибудь, что бы заморозило продукты. — Только не спрашивайте, как это работает? Я и сама не знаю. Просто еда в нем не портиться и все тут.

Я кивнула, в принципе, я не знаю, как фурычит и обычный для меня холодильник, так что ответ "работает и ладно" меня вполне устроил.

Выйдя из общежития, Марика быстренько провела меня по аллейке до одноэтажного длинного здания, вокруг которого витал аромат сдобы и ванили. Мой живот призывно заурчал. Миновав небольшое крыльцо, у которого толпились зевающие студенты, мы завернули за угол и оказались у черного входа. Признаться, я немного волновалась, все-таки вторгнуться в обитель поваров - дело серьезное, они же бесстрашные и статусы им нипочем, погонят половником и ученика, и учителя чуть что не так.

Но все прошло даже очень хорошо: мне выдали две сумки с непонятным содержимым, осмотрели меня с ног до головы, обсудили при мне же, что вроде с мира другого пришла, а нет во мне ничего нестандартного и скандального и отпустили с кухни с миром, признав скучной и быть сплетней номер один недостойной.

Вернувшись в комнату, Марика быстро распихала тряпичные пакеты и бумажные кульки по полкам кухонного шкафа. Затем вкратце рассказала, как разжигать печь и убежала к себе. А я осталась осваивать иномирную кухню.

Быстро отыскав в бумажных кульках тающее мясо, порезала его на небольшие кусочки и, положив в казанок, залила водой. Вот до этого момента все было легко. Убрав два кольца, я поставила чугунную посудину на печную конфорку. Шатается и кренится. Убрала еще кольцо - вроде стоит надежно. С этим разобрались.

Дальше нужно добыть огонь.

Ощущая себя пещерным человеком, открыла маленькую металлическую дверку и заглянула внутрь печи. По идее, напихать бы туда дров с углем да побольше, но увы, тут использовали какие-то белые камешки, отдаленно напоминающие известь. Что это такое, Марика не уточняла. Просто брякнула на ходу, что нужно закинуть "жменьку" и поджечь огнивом.

Покрутив в руке палочку с плоской крышечкой, я нажала на маленький рычажок в центре. Это огниво, видимо, что-то вроде зажигалки. Крышечка медленно открылась, и показалось яркое дрожащее на сквозняке пламя. С этим тоже все понятно.

Осталось мелочь, кинуть камешки в печь.

Жменьку, значит.

Выдвинув из-под стола вполне обычную деревянную коробку, покосилась на эти странные камни. Белоснежные, нет, не на известь, на гальку похожи. Взяв один, провела им по деревянному полу. Не мел. Не пишет, не крошится и не маркий. И в чем секрет? Почему это должно гореть? Хмыкнув, достала еще одну гальку и ударила друг об друга. Ничего! Камни и камни.

Закончив с исследованиями, загребла двумя руками гость булыжников и отправила в печь. Много не мало! Есть хотелось страшно, так что пусть горит веселее.

Теперь дело за малым - разжечь огонь. Снова покрутив в руках огниво, просунула с ним руку внутрь печи и, нажав на рычажок, прикоснувшись к одному из камушков. Крышечка медленно открылась, показался язычок пламени и ...

Мир вспыхнул!

Испугавшись так, что сердце угодило куда-то в пятки, я отползла на четвереньках от огненной стены, что представляла сейчас собой печь, и осмотрела свою руку. Ничего. Ни ожогов, ни покраснения. Сглотнув, уставилась на огонь!

Что делать?! Что делать?! Делать-то что?!

Бежать! Тушить! А чем тушить? Водой!

Подскочив, я залетела в ванную и принялась искать ведро.

Нет! Даже тазика!

Схватившись за голову, выскочила обратно в комнату. Пламя не утихло. На потолке появилась копоть. Помещение стремительно наполнялось дымом.

"Бежать!" - пронеслась здравая мысль в моей голове.

Но не успела я подумать об этом, как дверь распахнулась, и в комнату влетел декан ДолСоу. Ничего у меня не спрашивая, он сделал некий изящный пас рукой и … огня как не бывало: только дым и черное пятно на потолке свидетельствовали о том, что пожар все же был.

С недовольным лицом ДолСоу прошелся к окну и рывком распахнул обе рамы нараспашку, а после удостоил вниманием меня.

Я же, сглотнув, наконец, выдохнула. Пожар отменяется!

— Женщина, ты что творишь? — прорычал декан, давая мне понять, что рано я расслабилась. — Это что такое?

В руках мужчина держал раскаленный казан. Подавившись дыханием, я во все глаза смотрела на его руки. Он не обжигался. Этот чокнутый держал раскаленный казан и не морщился.

— Я вопрос задал, Ирина, ты что здесь устроила? Это что? — ДолСоу продолжал рычать, словно ему зад подпалило. При этом рядом с моим носом трясли горячей посудой.

Дернувшись, я отошла на пару шагов назад и пропищала.

— Я есть готовила: поставила мясо, камней насыпала, а оно все как вспыхнет, а там ведра даже нет, тушить, — сбивчиво объяснилась я, сама понимая, что чушь какую-то несу.

— Ты что испугалась? — голос ДолСоу изменился в миг. — Это был совсем маленький огонек. Что ты трясешься, все хорошо.

Моргнув, я посмотрела мужчине в лицо. Он улыбался. Все его раздражение и злость куда-то исчезли.

— Рассказывай, что делала? — мягко проговорил он. — Подробно, этап за этапом. И мы поймем, где ты ошиблась.

Я кивнула. Напряглась, выдохнула, чтобы окончательно успокоиться, и начала подробно расписывать свои действия.

— Взяла казан, налила в него воды, кинула туда мяса, убрала два, нет, три колечка и поставила его на конфорку. Открыла вот эту дверь, — я указала пальцем на металлическую створку. —Засыпала туда белых камней вон с той коробки, — мой палец переместился на старый обшарпанный короб. — Потом поднесла к камням палку вот эту, — я ткнула на огниво, которое сейчас валялось рядом с печью, — и нажала на рычажок.

ДолСоу все это время внимательно меня слушал, кивал и не перебивал.

— Тебе, Ирина, видимо, жить надоело. Как еще себя не подожгла, — декан поджал губы и, наконец, поставил казан на печь. — Сколько огняшек ты кинула?

— Кого? —не поняла я.

— Камней, — пояснил мужчина.

— Жменьку, — я пожала растерянно плечами.

ДолСоу ногой пододвинул ко мне короб и кивком на него указал.

— Показывай, сколько?

Я, молча, зачерпнула в две ладони камней и продемонстрировала ему.

— Ясно, что ты очень везучая женщина. Этого бы хватило, чтобы зажариться до корочки. Три - четыре камня брать нужно и не больше.

Я покосилась на "жменьку" в своих руках: да, перебор мощный. Оказывается, иногда бывает лучше мало, чем много.

Сказать мне было нечего. Я себя сейчас глупым осликом ощущала. А с другой стороны, ну, откуда мне было знать, как эту печь топить и сколько туда огняшек этих кидать. Марику побью этими булыжниками. "Жменьку кидай" - вспомнила я ее вскользь брошенные слова.

Насупившись, я глянула на незваного спасителя.

— Объясняю, — он поднял указательный палец вверх, видимо, чтобы привлечь моё внимание. — Берешь казан, ставишь на конфорку. Тут ты все сделала верно. Открываешь створку, размещаешь там огняшки в таком расчете: один камень - литр воды в емкости на печи. Этот казан трехлитровый, значит, три камня. Берешь огниво и просовываешь руку вот сюда, — ДолСоу открыл сбоку еще какую-то дверку, которую я и не заметила ранее. Заглянула туда и действительно - еще один отсек. — Запомнила?

Я кивнула.

— Ну, если запомнила - держи и поджигай. Только крышку с огнива открывай очень медленно.

Пожав плечами, я решила, что вот он мой шанс реабилитироваться, а то выставила себя особой недалекой. Все мне на пальцах разжевывают. Смело взяв из руки мужчины огниво, просунула руку в отверстие сбоку и, подцепив большим пальцем рычажок, открыла крышечку с этого странного устройства.

Вроде вспыхнуло. Чтобы убедиться - заглянула в печь. Так и есть, горят огняшки, да так сильно.

— Что-то не так, — медленно протянул декан, — ярко слишком. Покажи огниво.

Вытащив руку, я протянула ему трубочку и тут же моргнула. Она пылала. Бросив огниво на пол, тряхнула рукой и поднесла ладонь к лицу. Мой средний палец пылал. Небольшой голубоватый огонек резво плясал на кончике ногтя. Сглотнув, я не придумала ничего умнее, как резко опустить руку в казанок с водой.

При этом я во все глаза смотрела на декана, а тот задумчиво потирал подбородок.

— Вы это видели? — не дыша, уточнила я.

— Угу, — ДолСоу взял меня за руку и выдернул ее из воды.

Палец разгорелся сильнее, вгоняя меня в транс. Мне одновременно хотелось вопить и трястись от ужаса. По тему бегало стадо мурашек, грозя меня затоптать. Передернув плечами, я выдернула руку и снова сунула ее в казан.

— Бред, — авторитетно с серьезным видом заявила я, — все это бред. И вы, и мир ваш, и огняшки эти дурацкие, и все остальное - бред. Пальцы не могут гореть сами по себе. Никто не может держать раскаленный казан, не обжигаясь. Я просто сошла с ума, — сделала я свои логичные выводы, которые вполне меня устроили.

— Все хорошо, Ирина, — декан подошел ближе и присел передо мной на корточки. Осторожно вынув мою руку из воды, заглянул мне в глаза, — ты просто испугалась, а что палец горит - это ничего. У всех, в ком просыпается дар стихийного мага, время от времени такое происходит.

— Вы тоже сумасшедший, да? — улыбнувшись, я с надеждой посмотрела ДолСоу. — Я не маг.

— Маг, Ирина. И это яркое тому подтверждение, — он поднял мою руку, на которой все еще пылал огонек.

Вконец растерявшись, я прикусила губу.

— Чтобы он погас, нужно просто успокоиться, — ДолСоу поднялся, все так же, не сводя с меня взгляда. — Сейчас вдохни и медленно выдохни.

Не знаю почему, но я послушалась его. Просто в нем чувствовалась такая уверенность, что сделав вдох, я шумно выдохнула.

— Умница моя, — похвалил мужчина, — теперь сосчитай до пяти, и еще раз глубокий вдох и выдох.

Я подчинилась. Действительно стало легче. Огонек пару раз колыхнулся и исчез.

— Ну, вот и все, — ДолСоу открыто улыбнулся и, склонившись, внезапно обхватив моё лицо ладонями, впился в мои губы. Секундное замешательство, и я сделала то, чему когда-то учил меня дед. Резко подняла колено и врезала этому слюнявому Аполлону местного масштаба промеж ног.