Глава тринадцатая. Андольцы

У Венара мы задержались на пять минут. Я получила бирку на Дорна, документы, а также лицензию на право Дорна носить оружие и быть моим телохранителем. Ну, бюрократия — опять за всё плати. Но теперь, кроме именной бирки, у Дорна имелся и медный жетон с изображением щита и меча (чуть ли не знак КГБ из прошлой жизни), а на обратной стороне — номер лицензии и мои имя и фамилия.

Поход к ювелиру увенчался успехом. Я получила несколько десятков позолоченных пуговиц с ушками, как и было мною нарисовано. Два размера. Всё, как я и заказывала. Расплатилась. Самого мастера не было, за прилавком стоял его сын.

Поход к портному был просто триумфом моих желаний. Костюм висел на подставке, почти готовый, рукава просто наживлены, обшлагов еще не было. Меня всё беспокоило, как они сделают по выкройке юбку в складку. Но беспокоилась я зря — они разобрались. Мастер, правда, сказал, что пришлось попотеть, чтобы понять сам принцип, но как только они поняли, дело пошло быстро.

Зашла за ширму, быстро скинула с себя верхнюю одежду. Да, я уже усовершенствовала свое нижнее белье, взяв и просто обрезав штанцы значительно повыше колен. Хоть ноги не так парило. Одела юбку — практически в точку, слегка свободно, но я заранее предусмотрела и нарисовала пять петель для ремня. Мама называла их странным словом — шлёвки.

Сюртук был слегка свободен в плечах и немного оттопыривался сзади. Мастер посмотрел, сделал какие-то пометки, рукава решили, что прилегают хорошо. Я попросила надеть костюм на Нанке, посмотрела сзади и спросила мастера:

— А если вот тут и вот тут сделать пару швов?

Он заинтересовался:

— Это получится, что, как бы к низу уменьшение ширины, и это подчеркнет талию? А если вот сзади, вот тут, сделать фальшивый ремешок?

Я с восхищением посмотрела на портного. А еще меня поразило, что он сразу понял, что такое вытачка на груди, и не ошибся с первого раза.

Мастер сказал, что послезавтра нужно будет подойти снова. Я передала ему мешочек с пуговицами, но он сказал, что пока заниматься ими рано. На послезавтра пришьем рукава, обшлага рукавов и воротник, а также будет готова заказанная рубашка. Кружева уже привезли.

Я дала ему авансом серебряный слиток, он упирался, но я заставила его взять. Мол, потратились на кружева, да и вообще меня поразила юбка в складку. Мастер никогда ее не видел, но понял с полуслова, как ее сделать и как она должна выглядеть.

На обратном пути зашли на рынок. Я хотела посмотреть ткань для обивки стен — решила начать потихоньку обновлять комнаты, начиная со своей. Всё-таки столько лет прошло, и ткань кое-где выцвела.

Может, и не совсем, но женщина уже почти одолела пришельца, и меня уже не смущало то, что мне начинают нравиться всякие финтифлюшки, подвески, украшения. Нанке отошла пройтись по обувным рядам, посмотреть себе что-то на осень. Договорились встретиться возле книжного магазина.

Стоя среди тканей, вдруг почувствовала, как справа по волосам как будто холодный ветерок морозцем слегка дунул. Знак, знакомый из прошлой жизни. Оптического прицела тут быть не может, значит, меня кто-то просто пристально рассматривает. Медленно повернулась и встретилась глазами со стоящей в десяти шагах от меня женщиной.

Моложавая, чуть старше сорока лет, одета в серую юбку со стальным отливом, такого же цвета рубашку с длинными широкими рукавами, заправленную в юбку. Поверх всего — кожаный жилет темно-бордового, почти коричневого цвета. Слева на груди вышит золотыми нитками на черном поле герб: огромный лев, вставший на задние лапы, держит в лапах меч рукояткой вверх. Над головой льва — три короны.

Такой же герб был на стоявшем рядом богато украшенном паланкине, хозяйка которого разговаривала с подошедшими с другой стороны владельцами лавок, склонившимися перед паланкином в услужливом поклоне.

Я не знала женщину, не знала, чей это герб, поэтому улыбнулась ей как можно более приветливо. Лицо женщины, внимательно вглядывавшейся в меня, вдруг дрогнуло. Брови приподнялись в изумлении. Она меня явно узнала. Так смотрят только люди, внезапно увидевшие своих давних знакомых. Мои гребаные ямочки на щеках — что же еще?

Она кого-то позвала. К ней быстро подошел мощный высокий светловолосый воин, одетый точно так же. И я тут же увидела, что за паланкином стоит не менее десятка таких воинов. Женщина указала на меня глазами — воин посмотрел и...

Я явственно ощутила, как он вздрогнул и растерялся. Нет, ребята, так не пойдет. Я медленно повернулась, шагнула в переулок за магазин и бросилась бежать со всех ног. На соседнюю улицу, повернула налево, бросок среди толпы, повернула направо, еще бросок по параллельной улице, обратно наверх.

Осторожно выглянула — там, где я выскочила из переулка, стоял тот высокий воин, рядом с ним еще несколько одинаково одетых, которых он рукой распределял в разные стороны.

Мама дорогая, это что за погоня? Я тихо прошла выше по переулку, глянула налево. Давешняя дама стояла и что-то втолковывала хозяйке паланкина. Виднелась только ее ухоженная рука с белыми и светло-зелеными нефритовыми кольцами на запястье и золотыми перстнями и кольцами на пальцах.

Выждав момент, я прошмыгнула выше, повернула направо и со всех ног припустила в обувные ряды. Нанке нашла быстро, схватила ее за руку и сказала:

— Бежим.

Подруга, не произнеся ни слова, побежала рядом. Видимо, видок у меня был еще тот...

Попетляв по улицам и не заметив хвоста, я повела Нанке домой.

— Ты мне хоть сейчас скажешь, что это были за бега по улицам? — спросила она.

— Меня ловили те, кто меня узнал. Вернее, узнал во мне мою маму. Это были воины, сопровождавшие очень знатную госпожу. И двое из них явно меня узнали — вернее, они увидели во мне маму. И ловили со всем усердием. Да что же она такое натворила-то?

— Ты запомнила их герб? Давай-ка зайдем к отцу Франциску. Он же может знать, если это кто-то из известных семей.

Так и сделали. Завернули к монаху. Увидев меня, он сразу спросил:

— Роанна, что случилось? На тебе лица нет.

Я начала рассказывать, описала женщину, воина, как они были одеты. Отец Франциск сидел задумавшись. Затем я начала описывать герб на платье женщины и на паланкине.

— Не надо, я и так понял, что это были люди Военного министра, герцога Андольского. А так как он командует войсками, освобождающими южные провинции от пиратов, значит, это была сама герцогиня. Давно она не приезжала сюда, я ее видел последний раз двадцать лет назад, когда их везли арестованных с мужем в ссылку.

— Но что понадобилось от меня людям Военного министра? Какое я имею к ним отношение?

— Может, и имеешь, — вдруг задумчиво сказал монах. — Но точно могла знать только твоя мать. Вот только она уже ничего не скажет. Что-то случилось двадцать лет назад, о чем мы пока не знаем. Ты нашла документы о своем рождении, документы на поместье, завещание матери?

— Нет, не нашла, хотя обыскали весь дом. Осталось только полы вскрывать. Может, и придется, потому что мне уже сказали, что надо найти документы. Да и что случись, а у меня нет ни документа на право владения, ни метрики моего рождения, официально подписанной.

Про то, как оговорился ювелир, я решила не упоминать. Это просто смешно. Порешили, что завтра я сижу дома, продолжаю поиски тайника, а Нанке пойдет с утра на разведку. Так и сделали.

Единственное, я вызвала Дорна, вручила ему бирки, дала деньги и отправила в город вместе с Нанке, которая знала, где находятся мастерские оружейников. Вернулись они оба часа через два. Дорн нес заботливо завернутый в тряпку меч и какой-то сверток, Нанке сразу зашла ко мне в беседку с докладом.

— Герцогиня в своем поместье в центре города. На воротах стоят андольцы, чего ранее не было. По рынку шныряют какие-то рослые личности с выправкой и мечами — ищут кого-то. На центральных улицах то же самое. Тебя что-то усиленно ищут. А нам завтра к портному.

— А мы пойдем вдоль реки. Я уже продумала маршрут. Поищут и перестанут.

К беседке подошел Дорн. Достал из ножен клинок и преподнес мне. Я внимательно посмотрела. Да, дорогая и красивая работа. Дорн сказал, что лично знал мастера, который делал эти мечи, и еле уговорил хозяина продать.

На оставшиеся деньги он купил два кинжала. И положил на мой стол два кинжала в темных ножнах из лакированного дерева, инкрустированных серебряными птицами. Один комплект черного, другой — темно-синего цвета.

— Это Вам и для госпожи Нанке. Смотрите, какой клинок, — он аккуратно достал кинжал из ножен. — Острое сильное лезвие примерно тридцать сантиметров длиной, удобная рукоять. Я просто думаю, что такой кинжал, будучи у каждой из вас, убережет от неожиданностей больше, чем мой меч. Я покажу, как им пользоваться. Можете пройти в сарай?

Я не стала возражать. Мы пошли в сарай, где он уже приготовил соломенное чучело. Внезапно я как-то само собой резко развернулась и метнула кинжал через весь сарай. Бамц!!! Кинжал вонзился в стоявшую у дальней стены вертикально доску на уровне моего роста.

— Я думаю, это в горло, — и, вопросительно подняв брови, посмотрела на Дорна.

Он внимательно смотрел то на кинжал, то на меня. Потом спокойно поклонился:

— Госпожа, я прошу прощения за то, что не знаю всех ваших секретов.

— Не извиняйся, я и сама всего про себя не знаю. Но на чучеле ты нас поучишь. Это ближний бой, это иное. Нанке, если хочешь, можешь хоть сейчас, но я пока просто еще физически не готова к таким упражнениям.

Оставив их обоих в сарае, я ушла в свой так называемый кабинет. Мысленно шлепая себя и по заднице, и по спине, и по губам. Он же профи, он сразу понял, что я уже знакома с этим оружием, и не просто знакома. Ладно, сидим пока в книжках.

Завтра поход к портному, а также продолжу поиски тайника. Потому что, по моим подсчетам, в тайнике почти семьдесят сундуков, подобных полученному мною от ювелира. Это если жемчуг приходил один раз в три месяца. Все семнадцать лет, что мы с мамой жили здесь. Но самое главное — найти документы, найти документы.

И тогда станет ясным, почему за мной так гонялись андольцы, чего такого натворила моя мама двадцать лет назад, каким образом она стала владелицей тридцати процентов акций Жемчужного Острова.

Вопросы. Только одни вопросы. Ответов нет.