Глава тридцать восьмая. Арлон. Монетный двор. «Ласточка».

Остаток дня я потратила на изучение принесенных книг. Даже к ужину не спускалась, Кэтрин и Элисия принесли все в кабинет. Потом пришли бабушка с Фиолой. Она принесла список просмотренных ею драгоценностей.

Писала видимо Фиола под диктовку, ее четкий и красивый почерк. Название драгоценности и справа какой семье она принадлежала. Приличный список. Я же поделилась с нею полученной информацией.

Дала почитать письмо министра настоятелю с указанием ликвидировать Императора и помочь Императрице возвести на престол его старшего сына. Следующее письмо, которое я положила перед нею, было с указанием убить старшую наложницу, мать нынешнего Императора.

Ей аккуратно подсыпали снадобье в питье, которое способствовало развитию того, что в моем мире называют туберкулезом. Именно поэтому ее изолировали и отвезли умирать в горный монастырь. Бабушка долго сидела молча, держа в руке письмо.

Дерек пригласил нас в гости в свое поместье в Арлоне. Отказаться было нельзя, это первый визит, который он будет принимать в качестве графа де Арлон. Заодно хотела посмотреть, как там обстоят дела у Хекейта с подъемом снаряжения с затонувшего судна. А

то совсем никаких донесений с той стороны не поступало. Госпожа Ойла, ой, теперь графиня де Арлон, устроила пышный прием. Приглашены были многие сподвижники ее сына. Офицеры, чиновники, не забыла она и про наших дам. Франсуа и Энсо впервые на публике появились как супруги. В общем вечер удался.

Утром верхами поехали к деревушке, напротив которой затонул корабль. Каково же было мое удивление, когда я увидела, что корабль почти поднят, по крайней мере его борт уже полностью возвышался над водой.Хитрый Хекейт хотел доложить уже по факту, но не учел мое женское любопытство.

Итак, корабль оказался бургундским десяти пушечным двухмачтовым шлюпом. Пушки удалось выгрузить на берег, для этого использовали плоты. После чего в течении недели корабль разгрузили полностью.

Пробоины заделали изнутри просмоленной парусиной, сколько смогли, столько откачали воды. Во время прилива корабль немного приподнялся, и его отбуксировали ближе к берегу. И так от прилива к приливу.

Да еще на это время пригоняли несколько бычьих упряжек, завели на корабль канаты и потихоньку двигали его к берегу. Основное, это положить его немного на борт, что бы обнажился поврежденный борт, после чего заделать пробоины и во время прилива поставить корабль на киль. А потом уже отбуксировать на верфь и там полностью привести в порядок.

Десять девятифунтовых пушек и бочонки с порохом отвезли в деревню в большой сарай. Кстати бочонки были просмолены и порох не намок. Хекейт проверил их все. Груза на корабле не было, только балласт и немного оружия, видимо принадлежавшего команде.

Остальное, включая одежду, карты, книги, все пришло в негодность. Море не пощадило их. Правда, подзорные трубы в количестве четырех оказались в прекрасном состоянии. И пополнили наши запасы. Ружья отправили на завод, пусть наши оружейники посмотрят, что с ними можно сделать.

В очередном письме Император одобрил создание Министерства Северных территорий и утвердил его главой Риттона. В штат министерства вошли все чиновники, ранее отправленные Риттоном в новые провинции. Самого Риттона Император включил в Совет империи как министра.

Я сразу же издала указ о пожаловании Риттону титула барона де Калейро. Принимая указ, он вел себя застенчиво, видимо до конца не верил, что такое возможно.

Ведь теперь его супруга, родившаяся и выросшая в крепкой крестьянской семье, становилась баронессой. Что окончательно закрепляло за ней дворянское звание, как и за их детьми.

Замок вблизи Калейро, который я отдала Риттону, он решил превратить помимо дома в свой штаб, и именно там разместить свое министерство.

Шхуна, практическая копия «Арабеллы», получившая название «Ласточка», уже была спущена на воду и оснащалась такелажем на верфи. На освободившемся месте кораблестроители заложили сразу две подобные шхуны, но меньшего размера, и двух мачтовые.

Которые им заказала гильдия торговцев. Я разрешила взять на «Арабеллу» дополнительно десять человек по просьбе торговцев, что бы обучились управлению как кораблем, так и работе с парусами.

После одобрения Императором петиции о наградах и новых монетах, начал работу мой Монетный двор. Я разместила его в городе в одном из приобретенных еще бабушкой поместий. Высокие стены, усиленная охрана, хорошие подземные хранилища.

Вопрос с возможным хищением решили просто – все без исключения работники раздевались до нага в предбаннике. Для каждого мастера столяра сделали шкафчик. Затем в следующем помещении их осматривали, даже заставляя открывать рот. И потом они уже во втором предбаннике одевались в рабочую одежду и шли в три цеха.

В одном стояли 4 станка для штамповки медных монет достоинством 1, 5, 10 и 50. Монету в три кина я решила не штамповать. Тут же размещался гуртильный станок. Во втором цеху штамповали серебряные империалы достоинством в 1, 5 и 10 монет.

И в третьем стояло два станка для штамповки золотых империалов достоинством в 1 и 10 монет. Отходы от прокатанных полос, из которых штамповались монеты, сдавались и шли в переплавку. За попытку воровства я пообещала лютую казнь не только вору, но и всей его семье.

Наградами занялась гильдия Ювелиров. Они оборудовали цех, где приступили к штамповке и гуртованию медалей участникам битвы в Волчьем ущелье. Был изготовлен резчиками штамп, по сути дела трафарет.

Каждая медаль получала номер. На карточку из плотной бумаги размером 10 х 5 наносился штамп. Там оставалось только вписать звание, фамилию, номер медали, имя и дату. А название награды уже было вырезано на штампе.

На каждой медали после обработки с обратной стороны чеканился номер. Который сразу же вписывался в карточку и все это складывалось в коробки. На которых помечали первый и последний номера наград.

Ордена «Незаходящего Солнца» делали пока в четырех экземплярах. Все-таки золото, бриллианты, драгоценности. А вот медали и офицерские ордена «За отвагу и храбрость» я распорядилась изготовить из серебра в количестве двух сотен.

К ним ко всем еще и колодки металлические с ушком делали. Первые обтягивали сине-красной лентой, а вторые оранжево-черной. Две сотни медалей «За службу Империи» в гражданском варианте и десять орденов «За Заслуги» для проявивших себя чиновников. Штампы, кстати, изготовили по единому образцу для каждой из наград.

Я взяла себе за правило раз в неделю посещать воспитанников и воспитанниц господина Готье и госпожи Изабеллы Филипс. У бывшего монаха обучалось уже сразу 147 мальчиков. И не все они были сиротами.

Часть проживала в семьях и приходила на занятия как в школу. То же самое и с девочками, число которых вместе с приходящими составило уже 187 человек. Похоже придется строить новые здания чисто для школ.

А в существующих поместьях оставить только проживание тех детей, кто остался сиротами. Cтроить их будем стразу двухэтажными, и как в моем далеком детстве в виде русской буквы П с внутренним двором, где обустроим спортивные и игровые площадки для детей.

Попросила городского Градостроителя из Магистрата сделать проект и составить смету на строительство сразу двух школ, для мальчиков и девочек. В общем скучать не приходилось.

Один из купцов, занимавшийся ранее поставками с севера повозок, выкупил большую ферму в предместье, и в длинных помещениях, где раньше держали скот, оборудовал мастерские по изготовлению настоящих карет по заказу нового почтового ведомства, обыкновенных повозок, а также новомодных новых одноосных двуколок. В которых впервые в нашей местности были применены трехлистовые рессоры из кованых полос железа.

Подсмотренные купцом на одной из военных повозок, выгруженных в свое время с «Роона». Двуколки эти, снабженные металлическими крыльями над колесами, защитным щитком впереди от летящей из-под лошади грязи, мягкие на ходу, стали самым продаваемым видом транспорта.

И ими учились уже управлять не только мужчины, но и женщины. А в бывшем зернохранилище купец оборудовал мастерскую по изготовлению орудийных лафетов, передков и зарядных ящиков. Дела его пошли настолько хорошо, что он увеличил количество работников до двух сотен.

Сын его, правда с моей подсказки, организовал Общество перевозчиков. Которое за умеренную плату взялось за перевозку купленных сельскими жителями в городе товаров к ним в деревни и наоборот.

Кроме того, изготовленные по принципу двуколок двухосные крытые рессорные повозки, рассчитанные на шесть пассажиров, стали использоваться для перевозки желающих на большие расстояния.

Запряженные четверкой лошадей, с местами крепления груза на крыше и сзади, они стали самым удивительным событием в Рианоле в этом году. Дорогу в столицу они преодолевали за два с половиной дня.

Но перед этим была проделана работа по обустройству трех станций в провинциях Оркан, Эмберика и в Вальронде, почти у самой столицы. Где происходила смена лошадей.

Прибыль семейства вызывала зависть у других членов гильдии Торговцев. Но сам купец Форк Кассоль решил официально выйти из гильдии, так как уже был не просто торговцем. Налог на прибыль он стал платить прямо в Магистрат.

Пришло донесение от графа Дансана о том, что к крепости Орсар с севера подошли люди племени алаиров, в количестве нескольких тысяч человек. Женщины, дети, мужчины, повозки, с собой привели скот.

Спасаются от истребления со стороны тангутов и дунгларов. Там на севере начался распад Тангутского союза и резня между бывшими его членами.

Все-таки Цаннен оказался куда более умелым и хитрым политиком, чем его погибший старший брат. Надо будет это учесть. В политике нет ни родственных связей, ни привязанностей. Это я помнила еще из своей прошлой жизни.

Это не кочевники, а землепашцы, оседлые. Потому граф Дансан просил разрешения пропустить их и расселить в деревнях между Уллой, Касьеном и Бригантом, наиболее пострадавших после набегов степняков.

Там сейчас практически не осталось никакого населения, несколько десятков людей. Пусть занимают брошенные дома, селятся. Готовы принять наше подданство и подчиняться нашим законам, только бы спастись от преследований. Крепость не пропустит никого через горы. Я не раздумывала и сразу же отправила ответ что даю свое разрешение. Люди нам были нужны.

А потом был торжественный подъем флага на «Ласточке», для которой мастера Фишера и Кольберна отлили 12 двенадцатифунтовых пушек. Шхуна вышла в бухту, сделала несколько галсов, а затем отсалютовала собравшейся на пристани толпе стрельбой из пушек, вызвав восторг городских мальчишек.

Бургундский шлюп уже стоял на верфи, его собирались поднять на стену по пологому слипу с уложенными мокрыми бревнами.

Все имущество, поднятое с корабля, уже привезенное из Арлона, было разложено на берегу для полной просушки. По идее надо строить настоящий осушаемый док. Идею подам, а там пусть сами решают, как это сделать. Мужики тут головастые и рукастые.

В тот же день вечером вернулся отряд Хирша Грона, которого я посылала с донесением о победе в сражении в Рианол. Привез письма, Указы и распоряжения. Мы как раз ужинали в гостиной.

Я предложила ему помыться с дороги и пригласила его за стол, ибо сгорала от любопытства, как все там прошло. Но сначала сама налила ему бокал вина. Сержант выпил его до дна не отрываясь. Крякнул, вытер рот рукой и начал неторопливый рассказ.

«Мы прибыли в усадьбу вечером. Там сразу послали гонца в город, и через час приехал Его Светлость. Я ему все обстоятельно рассказал, он всем интересовался. Мне было велено прискакать после девяти часов утра к воротам как гонцу. И оттуда во дворец.

Но через два дня. Для чего-то эти два дня министру были необходимы. Если хорошо подумать, то он ждал, пока ему доставят всю нужную информацию от Вас.

Голову он приказал взять с собой. Честно, она уже пованивать начинала, не смотря на то что ее доктора чем-то там обработали. Ну я и прискакал, весь запылённый, сзади к седлу приторочен высокий шест с гонцовским флагом. Меня сразу обступили у ворот – как там. Воины уже знали нашу форму.

Я и сказал – полная победа, разгром, и то что никто не ушел живым. И поскакал ко дворцу. Так как гонцов с важными известиями пускали в Рианол конными. У дворца спешился, то же обступили.

Все были удивлены, особенно когда я сказал, что наших в бою было четыре с половиной тысячи, а их пятнадцать. Ну так и было, если честно, то даже и меньше. Один батальон вообще стоял сзади в шеренгах, да и кавалерия Борхуна стояла.

Там меня евнухи провели прямо в Главный Дворец, где как раз было ежедневное утреннее собрание всех чиновников и министров. Захожу туда, а там огромный зал.

Слева и справа стоят рядами чиновники и министры в синих, зеленых, красных одеждах, а посередине проход. Ну я в проход дошел – смотрю впереди на возвышении на троне сидит Император, рядом с ним внушительный мужик, наверно слуга его, а чуть в стороне за вуалевыми ширмами Вдовствующая Императрица и еще кто-то.

Я как положено встал на колено. А перед этим передал слуге все бумаги для передачи в руки военному министру. И громким голосом представился что являюсь сержантом гвардии герцогства Андольского и прибыл с докладом о полной победе имперских войск над ордой.

И что меня отправили прямо с поля боя привезти Императору вот этот трофей. И выкатываю вперед накрытую корзину. Все аж головы тянуть начали.

Но военный министр то уже знал, что там, потому сам не стал подходить. Подбежал какой-то евнух, схватил корзину и принес ее под ноги Императору и там открыл. Я слышал, как там женщины ахнули за ширмами.

А Император спокойно пнул корзину ногой, она упала со ступенек, и голова хана покатилась почти в центр зала мимо меня. Ну и потом говорит мне, докладывай на словах, в бумаги потом посмотрим.

Ну я и рассказал, что о походе разведчики узнали заранее, потому готовились и день и ночь. Были созданы новые войска с новым оружием, в помощь привлечены иноземные офицеры и солдаты, оказавшиеся в наших землях после крушения их кораблей.

Тут Император, услышав, как зашумели в зале, прикрикнул на них, и сказал, что он лично подписал Указ о привлечении иноземцев и назначении их на должности. А почему до всех не были доведены эти Указы, он скажет позже.

Как министры утихли, я продолжил говорить. Рассказал, что построили специально мост, заранее заготовили и потом в течении нескольких дней возвели укрепления. Что генералы Монс и Дерек ушли в засаду в стороне от ущелья.

Как бились у выстроенного укрепления, как взорвали мины, и о том, что в сражении участвовало около двух тысяч охотников и крестьян, которые с верху расстреливали степняков из луков.

Закончил тем моментом, когда Вы послали меня с донесением. И сказал, что новые войска понесли потери меньше ста пятидесяти человек. Основные потери пришлись на войска генерала Монса, которым пришлось сражаться с степняками врукопашную.

А голову хану Мамчуру в поединке лично отрубила герцогиня Дюссенская, что вызвало еще больше удивленных охов и вздохов придворных.

А еще большее удивление у них вызвало упоминание мною о том, что принцесса Рейна и ее дама Венда сражались сначала на стене в первых рядах, причем госпожа Венда совершила подвиг, закрыв собой раненых и получила много ран, сражаясь одна против четырех ордынцев.

А принцесса Рейна занималась потом ранеными. Помогала их перевязывать, и уносить в развернутый по приказу принцессы на лугу большой лазарет. Император по всей видимости уже знал об этом, он сидел и кивал с улыбкой.

А вот дамы за вуалью даже начали между собой спорить, пока им не напомнили, что они в зале Совета и обязаны молчать, не смотря на их статус.

Один из министров задал вопрос – если заслуженный генерал Монс был в засаде, то кто тогда командовал сражением. Когда я сказал, что весь план битвы придумала принцесса Энгерская и она же командовала общим ходом сражения, а на основном укреплении командовали иноземные полковники Джеймс, Колин и Стар, в зале начали чуть ли не орать – как так, да кто она такая, да как посмели иноземцы и так далее, почему баба и все такое.

Император заставил слуг бить в гонг, пока министры не умолкли. Потом кивнул мне – продолжай. Я рассказал, что помилованные Императором повстанцы с горы Оркан, перевезенные в Андол, высадились на кораблях с той стороны горной гряды, и после начала сражения ударили в тыл и захватили лагерь хана Мамчура со всем его содержимым.

После чего корабли ушли к Зеленым островам и сожгли весь флот пиратов, разгромили из пушек их деревни. И сказал то, что принцесса для этого даже наняла за деньги иностранный западный военный корабль, который проходил мимо наших берегов.

Тут опять начался шум, мол как так, мятежники и все прочее.

Император встал и даже крикнул на них - молчать. Я распорядился, я дал им помилование, так как повторное следствие не выявило их вины, они все были оклеветаны прежним наместником. Да и его брат оказался предателем и открыто выступил против воли Императора, за что был убит.

И теперь в провинции, как вы знаете, новый наместник. И это еще не все, что я хочу вам тут всем сказать.

А мне кивнул – продолжай. Вышел министр просвещения и спросил – а правда, что принцесса организовала для сирот мальчиков и девочек два приюта? Я ответил, что так и есть. Но самое главное спрашивали, как так получилось, что принцесса была там, а не в Донгаре.

И вообще многие не понимали, что произошло. Как «эта злобная ведьма» - простите, но так сказал один из министров – вообще была допущена и что вообще происходит.

Тогда Император сказал военному министру объяснить всем что происходило на самом деле. Тот вышел и рассказал, что принцесса Энгерская не приемная, а родная его внучка, и назвал ваших родителей.

Там вообще у многих рты по открывались. А легенду с Донгаром придумали для ее безопасности. И так уже несколько раз подсылали к ней убийц. И формирование новой армии, и привлечении мятежников с плато Оркан и иноземных моряков – все это заранее обговаривалось с Императором.

И на все действия принцессы есть соответствующие Указы его Величества. Принцесса лично тайно посетила Рианол и встречалась с Императором, где были обговорены все предстоящие действия.

В общем шуму получилось много. Меня тогда Император пожаловал двумя золотыми слитками и отпустил. Мы потом все находились в городском дворце, несли службу у ворот в нашей форме и с ружьями с примкнутыми штыками. Прямо какое-то паломничество было к воротам на нас посмотреть.

Сопровождали герцога во дворец и обратно. А еще он распорядился снять мерки с нашей формы и переодеть в такую же всех воинов своего дворца. И сам там назначил капитана и двух лейтенантов. Я только подсказал, что должно быть на погонах и как размещено.

По городу слухи разлетелись мгновенно. Особенно всех поразил поединок герцогини с Мамчуром. Наши орлы, когда бывали в тавернах, не жалели красок.

Хотя и не видели сами. Но Его Светлость зачитал всем подробности из нескольких донесений, уже пришедших после нашего отъезда.

Ну а в один из дней он приказал нам собираться и двигаться в Андол. И вот мы тут.

Я поблагодарила его за рассказ, и объявила всему отряду недельный отпуск.

После ухода Грона я повернулась к бабушке и сказала – а вот теперь начинается все самое сложное.

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ