Глава 25

Первой мыслью было: медведь ушёл. Следующей: я не выполнил задание, и теперь медведь не покажется мне.

Вспыхнувшее отчаяние начало заполнять и голову, и душу. Как-то разом пропали силы. И я пожалел, что не расспросил у Добрыни Всеславовича про медведя, а сразу ломанулся сюда.

Но я уже был тут. Не метаться же теперь по заводу с выпученными глазами в поисках медведя или информации о нём?

Я воткнул факел в держатель, скинул тушу косули на землю и сел в позу для медитации — как минимум нужно успокоиться и только потом принимать решение.

Не успел я расслабиться, как красная ци протянулась дорожкой в воздухе, ведя меня из этой пещеры.

Я не стал подпрыгивать и бежать вслед за ци. Решил мысленно проследить, куда она меня ведёт.

А вела она до развилки. А потом заворачивала в другой рукав.

И я сразу же вспомнил наставления медведя, когда и где нужно собирать магические кристаллы!

Вот ведь дурная башка! Сегодня по расписанию медведь просто находится в другом рукаве. А сюда рабочие должны прийти через день уже за новыми друзами, к тому времени они как раз созреют.

Я поднялся, снова взвалил на плечи косулю, взял факел и отправился туда, куда вела меня полоска красной ци.

Медведь действительно был в другой пещере. Он сидел в позе для медитации и занимался культивацией. Выглядел он намного лучше, чем в нашу прошлую встречу. Но всё равно ещё чувствовалось, что он долгие годы прожил в неволе, да и сейчас пока не свободен, хотя теперь, судя по его виду, его больше никто не истязает.

Я снова поставил факел в держатель, аккуратно снял косулю с плеч и пододвинул к медведю. Всё это постарался сделать тихо, чтобы не прерывать его медитацию.

Постояв немного, я сел рядом и тоже начал медитировать. А что ещё делать?

Начал я, естественно, с того, что хорошенько прокачал ци, разогнал её по каналам, прочистил каналы движением ци. Естественно, качал красную. Чёрной у меня сейчас не было, хотя система каналов наличествовала и была в полной готовности к принятию чёрной ци.

Вроде бы всё было как обычно — я качал ци. Потом потренировался призывать красный клинок. Снова покачал ци.

А потом вдруг случилось необъяснимое. Во время медитации сначала над моей ци появились редкие искорки. А потом и вовсе ци в моих каналах заискрилась, как костёр, в который подбросили еловую ветку. Искры потянулись друг за дружкой, объединяясь в одно целое. И вскоре передо мной напротив моего сердца начал медленно вращаться ярко-красный камень, по форме напоминающий сердце. Он был чистейшего цвета и необычайной прозрачности.

Я удивился, продолжая медитацию. Мне было интересно, что произойдёт дальше.

Неожиданно камень потянул к себе систему каналов и ядро чёрного ци. Вобрал их в себя и засветился.

И я вдруг услышал:

— Не думал, что тебе по силам оживить этот сгусток крови, который окаменел десять тысяч лет назад.

Я открыл глаза и увидел, что камень не только в моём воображении. Он висит в воздухе и медленно вращается на самом деле, то есть, в реальности! И не просто вращается, а даже как будто сокращается, пульсирует, как настоящее сердце.

А медведь сидит и наблюдает за мной.

Увидев, что медведь больше не медитирует, а пристально смотрит на меня, я немного смутился. Но перебарывая смущение, тут же признался:

— У меня не получилось сделать из камня медвежью лапу. Камень рассыпался в пыль и только сейчас вот появился снова.

— У тебя получилось гораздо больше, — усмехнулся медведь. — Ты смог оживить медвежье сердце.

— Так тот камень был окаменевшим сердцем? — спросил я.

— Нет, тот камень был окаменевшей кровью, — объяснил медведь. — И ты смог оживить эту кровь, очистить её и придать ей форму. Поздравляю! Ты создал потрясающий артефакт!

— Артефакт? — переспросил я и протянул руку к вращающемуся камню.

Он прекратил вращаться и медленно опустился мне на ладонь.

Камень был лёгкий… Не скажу, что невесомый, но лёгкий. И тёплый. И очень гладкий. И что самое интересное, он на ладони продолжил слегка пульсировать. Или, возможно, мне это просто показалось.

Рассматривая камень, я спросил:

— А что этот артефакт может?

— А это ты должен выяснить сам, — усмехнулся медведь. — Это будет следующее твоё задание. Одно из.

— Получается, предыдущее задание я сделал? — удивился я.

— Определённо! — усмехнулся медведь. — Я вижу, что ты стал сильнее, значит, твоя культивация тела проходит нормально. И вижу, что ты сделал с камнем. Значит твоя культивация ци тоже проходит нормально. Я слышал о тех перестройках, которые ты задумал. Значит твоя ментальная культивация тоже развивается. Но есть одно но…

— Какое? — тут же спросил я.

— Медленно! — отрезал медведь. — Ты развиваешься очень медленно!

Я и сам чувствовал, что медленно. Время утекало, а я ещё так мало сделал. Скоро уже ехать в академию, а я не защитил жителей деревни и заводчан. Скоро медведь уйдёт, а я не наладил производство автомобилей. Но самое главное, Волковы могут напасть в любой момент, а мне пока совершенно нечем им ответить.

Сложив руки и вытянув их перед собой, как это делал Мо Сянь, я поклонился. Практически коснулся лбом земли.

— Что я должен делать, научи меня, учитель! — попросил я медведя.

— Сильный охотится на слабого, таков закон леса, — сказал медведь. — Ты должен стать сильным! — И помолчав немного, медведь добавил: — Подойди сюда. Я посмотрю, как развиваются твои меридианы. Очень важно, чтобы основание было заложено крепкое. Потому что если основание будет слабым, то ты не сможешь достичь большой силы, она просто сломает тебя. Чем крепче и лучше основание, тем большего величия ты сможешь достичь, тем дальше по пути бессмертия пройдёшь.

Я подошёл к медведю и, повинуясь его знакам, сел перед ним, повернувшись к нему спиной.

И снова медведь, что-то негромко проворчав, хлопнул передними лапами, как будто в ладоши, и приложил лапы к моей спине. Не просто приложил, а прихлопнул! Я едва не улетел кубарем. Будь удар чуть сильнее, и я точно укатился бы.

Глаза мои сами закрылись и взгляд обратился внутрь. И я увидел, как медведь вливает в меня свою ци. Она разливается по мне, выталкивая на поверхность микроскопические ниточки чёрной ци. Те, которые я не заметил раньше. Они тут же светлеют, становятся белыми.

В этот момент я понял, что вторая система каналов мне больше не нужна.

Я не знал почему, просто пришло такое ощущение, что чёрная ци свою задачу выполнила — защитила меня на начальном этапе. А теперь раздвоение ушло. Больше не было тела из одного мира, а души из другого. Я стал цельным.

Нет, воспоминания никуда не делись, я по-прежнему помнил ту жизнь, и по-прежнему не знал ничего из этой жизни до момента моего вселения в это тело. А если и знал, то только то, что мне рассказывали. Своей памяти у меня не было.

И тело осталось то же самое — тело шестнадцати-семнадцатилетнего парня. Единственное, оно стало покрепче, чем когда я только появился в этом мире. Всё-таки пробежки и тренировки сделали своё дело.

Но теперь душа и тело полностью сроднились, стали единым целым, как будто я был таким с рождения. И помог мне в этом тот самый артефакт, который я создал из куска окаменевшей крови. Точнее, повлиял процесс создания артефакта. Ну и медведь помог, конечно, тоже! Он своей ци расправлял, сращивал, сглаживал, растворял. Словно отстраивал крепкое надёжное основание.

Хотя почему словно? Он именно отстраивал.

— У тебя крепкий стержень! — сказал мне медведь, когда закончил. Теперь тебе нужно будет каждый день в медитации укреплять основание. А между медитациями укреплять тело и ум.

— Я понял, учитель! — сказал я.

Я понимал, сколько много сделал для меня медведь. Вполне возможно, что понимал лишь маленькую толику. А окончательно осознать смогу ой как не скоро!

Но даже того, что я понимал, хватало, чтобы испытывать глубочайшую благодарность!

И мне захотелось выразить эту благодарность в чём-то материальном.

— Это вам! — показал я на тушу косули.

Медведь усмехнулся:

— Знаешь, чем задобрить…

Но я чувствовал, что косуля — это очень мало. А потому начал расспрашивать демонического зверя:

— Как с вами сейчас обращаются? Нормально? Не обижают?

Он удивлённо поднял брови:

— Как ты такое себе представляешь, чтобы меня кто-то смог обидеть? Я многоуровневый демонический зверь! Если кто попробует, то это будет его последний день в жизни.

— Понял, — сказал я. Но всё-таки продолжил расспрос: — Еду вовремя поставляют? Всё в порядке? Хорошо кормят?

Медведь усмехнулся:

— Ты так заботишься обо мне…

— Это лишь малая толика моей благодарности, учитель! — ответил я.

— Ну хорошо, — произнёс медведь. И вдруг подопнул ко мне невзрачный камень, такой же, как в прошлый раз. — На вот тебе ещё, ты знаешь, что с этим делать!

В этот раз я поднял камень с благоговейным трепетом.

— Это тоже окаменевшая кровь? — спросил я.

— Да, — ответил медведь. — Единственная разница, этому камню двадцать тысяч лет. И чтобы превратить его в артефакт, нужно постараться. Если сможешь, продолжишь быть моим учеником. Не получится, значит, на том и расстанемся. А теперь иди!

Я встал и поклонился медведю. А потом поднял камень и убрал его в карман. И протянув красный, спросил:

— А что мне с этим камнем делать?

Медведь пожал плечами.

— Как я уже сказал, ты должен выяснить свойства своего артефакта, — сказал он. — А как ты оформишь артефакт, это твоё дело.

— В этот раз заданий побольше, — заметил я.

— Кому много дано, с того много и спросится, — ответил медведь. — А теперь иди, не мешай мне!

Заставлять повторять я не стал. Зачем рисковать хорошим отношением?

А потому я поклонился, забрал факел и ушёл, оставив медведя медитирующим. Ну и косулю рядом с ним тоже оставил. Думаю, мясо протухнуть не успеет.

Выйдя из рудника, я направился в контору.

Хотелось к Мо Сяню подойти, но я видел, что он возится с волками, в основном, конечно, с Глафирой, и при этом безмерно счастлив. А потому я решил пока не трогать его, дать ему время пообщаться с Глафирой, в которую Мо Сянь влил ци своей Емолани. И со Стёпкой, который крутился рядом, расспрашивая про демонических волков.

В общем, глянув в их сторону, я отправился в контору. Нам с Добрыней Всеславовичем ещё много что предстояло обсудить.

Ещё на первом этаже я услышал разгорячённые голоса. Егор Каземирович и Добрыня Всеславович о чём-то горячо спорили.

Я поспешил подняться наверх.

— Что случилось, господа управляющие? — строго спросил я.

Мужики, конечно, спорить сразу же перестали. Но по тому, какие взгляды они бросали друг на друга, можно было догадаться, что каждый остался при своём мнении.

— О чём спор? — спросил я, добавив в голос жёсткости.

— Да вот, Добрыня Всеславович отказывается от военизированной охраны! — пожаловался Егор Каземирович.

— Почему? — спросил я управляющего заводом.

— А кормить я их чем буду?! На жительство куда определю?! — воскликнул Добрыня Всеславович. — Или вы найдёте такой отряд, который ни в еде, ни в отдыхе не нуждается?

Я понимал его. Однако, ситуация требовала коренных изменений. А потому я спросил:

— Сколько у вас всего людей? Сколько работает в руднике, сколько на заводе и сколько охраняет периметр.