Глава 33

Находился в таком задумчивом состоянии я недолго — в дверь поскреблись.

Крикнув:

— Войдите! — я продолжил рассматривать свой гардероб.

Одежды там висело много, но я понятия не имел, что с ней делать. В том смысле, что не перемеривать же всё? Я ж чокнусь, если мне всё перемерять придётся! Тем более, что это большого смысла не имело, потому что вряд ли тут есть одежда на вырост.

Это в моём детстве родители покупали мне одежду с учётом того, что я подрасту и можно будет брюки отпустить, пиджак… С пиджаком сложнее, но мама что-то делала, продляя срок службы школьной формы. Потому что у семьи тупо не было денег дважды в год покупать мне полный комплект одежды. А рос я довольно быстро.

В принципе, если бы у меня в запасе было время, то можно было съездить в город и что-нибудь прикупить, но впереди только ночь! И за это время нужно решить проблему с одеждой.

Блин, вот уж не думал, что у меня возникнет женская проблема: нечего надеть.

Пока я размышлял, в гардеробную заглянула Матрёна.

— Что, всё так плохо? — спросила она.

Я повернулся к ней, демонстрируя рубаху, которая теперь была настолько узка в плечах, что трещала при каждом движении.

Что касается камзола, я его даже надевать не стал.

Хорошо хоть штаны застегнулись. Причём, смотрелись они на мне очень неплохо, облегая и демонстрируя хороший рельеф. Может, так и ходить — в штанах и с обнажённой грудью? А что? Девушкам, думаю, понравится!

Оглядев меня наполовину восхищённо, наполовину деловито, Матрёна улыбнулась.

— Вы не беспокойтесь, Владимир Дмитриевич! Я что-нибудь придумаю!

Она достала из кармана ленточку, и обмеряла меня всего, повязывая на ленточке узелки и тем самым определяя размеры.

Сняв мерки, Матрёна поклонилась и сказала:

— Вы ложитесь отдыхать, я всё сделаю.

Признаться, я выдохнул облегчённо. В том, что касается тряпок, женщины всегда разбирались лучше.

Развернувшись, я без зазрения совести отправился в постель. В конце концов, у меня завтра будет непростой день. Надо бы хорошенько выспаться.

Утро для меня началось ни свет, ни заря. Едва-едва забрезжило на востоке, а Егор Каземирович уже постучал в дверь:

— Владимир Дмитриевич, вставайте! Велеслав уже ждёт вас!

Поднявшись, я едва не наступил на Умку, который развалился около моей кровати — когда пришёл, понятия не имею! Но я ему очень обрадовался.

Едва я спустил ноги с кровати, как Умка повернул ко мне голову и разулыбался во все свои клыки, а хвост заметелил по полу.

— Вставай, волчара! — сказал я своему духовному зверю и, наклонившись, потрепал его по холке.

Дважды повторять было не нужно. Волк встал и… и вдруг обнюхал меня, точнее, мои руки, словно выискивая в них что-то.

— Голодный, что ли? — спросил я.

И волк, преданно глядя мне в глаза, активнее завилял хвостом. Настолько активнее, что всё тело заходило ходуном.

Из-за двери снова послышался голос управляющего:

— Владимир Дмитриевич!

— Иду! — отозвался я и пошёл к стулу, где обычно лежала моя одежда.

Автоматически протянул руку и завис: на стуле лежал только банный халат, тот, в котором я вчера пришёл из бани. Никакой другой одежды больше не было.

— Твою мать! — вырвалось у меня.

— Что-то случилось? — тут же отозвался Егор Каземирович.

Я не стал ничего отвечать. Просто напялил халат и вышел в коридор. Будто только так и нужно!

Егор Каземирович кивнул, словно всё идёт по фэншую, и направился вниз.

Я немного удивился, но естественно пошёл за ним.

В гостиной нас ждал мужик в сером балахоне. Тот самый, который был на похоронах. Увидев меня, он шагнул навстречу.

А я растерялся, потому что понятия не имел, как в этом мире общаются со служителями культа.

— Здравия вам долгие года, Владимир Дмитриевич! — сказал он и протянул руку.

Я её пожал. Ну не целовать же?

Если я и сделал что-то неправильно, Велеслав виду не подал.

Единственный момент, когда мы пожимали руки, он с удивлением посмотрел на мой перстень. У меня даже создалось впечатление, что служитель культа узнал его, несмотря на то что камень теперь был не голубым, а фиолетовым.

Но никаких вопросов мне он не задал. Кивнул на лежащий на кресле серый балахон — такой же, как и у него. И сказал:

— Переодевайтесь побыстрее, солнце нас ждать не будет!

Я быстро скинул халат и надел балахон.

И снова мне показалось, что Велеслав скользнул по мне удивлённым взглядом.

Но мне было пофиг. Я за просмотр денег не беру.

— Я готов, — сказал я.

И Велеслав, бросив:

— Следуй за мной! — направился на выход.

Был у меня соблазн накинуть сверху на балахон пальто, но Велеслав вышел на улицу в одном балахоне, и я последовал за ним.

Несмотря на то, что солнце ещё не взошло, на улице было уже светло. Но ещё недостаточно. Сумерки они и есть сумерки — хоть утренние, хоть вечерние.

И в призрачном свете выпавший ночью свежий снег имел фиолетовый оттенок.

Велеслав шагал не оглядываясь, а я — за ним. Больше никто с нами не пошёл.

Мы пересекли барьер и направились дальше по дороге. Мне было интересно, куда мы идём. Сначала я думал, что в деревню, но мы по тропинке свернули в другую сторону — в сторону леса.

Странное это было ощущение: мы вдвоём посреди поля, видимые со всех сторон, без всякой защиты, спокойно идём в лес, где водятся многоуровневые демонические звери. Идём так, будто шагаем по широкому проспекту мегаполиса — спокойно и размеренно.

Я не задавал вопросов, и Велеслав тоже.

Заметив в стороне движущиеся тени, я пригляделся и увидел, что это Умка с Шиланью. Сразу стало совершенно спокойно. Куда бы меня не вёл этот мужик в балахоне, защитники у меня есть, так что лёгкой мишенью я не буду.

Лес приближался, и волки тоже пошли ближе к нам.

Велеслав увидел их, но никак не отреагировал.

А я подумал: интересно, он знает, что это не дикие демонические звери, а духовные? Ведь дома он Умку и Шилань не видел — белый волк отправился прямиком на кухню, выпрашивать у Прасковьи вкусненький кусочек. И я знал, что Прасковья всегда что-то припасала для наших питомцев.

Что касается Шилани, то серый волк и вовсе не показывался.

Да, волки охотились и еду себе добывали сами, но время от времени ластились к кухарке. А она с удовольствием подкармливала их. После того, как они расправились с проникшими на территорию усадьбы монстрами, Прасковья баловала обоих волков.

Я снова глянул на волков. Интересно, они шли с нами, но не приближались — держали дистанцию.

И я непроизвольно глянул на пальцы Велеслава — вдруг у него артефакт, отгоняющий демонических зверей и тварей?

Но нет, на его пальцах ничего не было.

Хотя, может артефакт и не в виде кольца, а, скажем, в виде кулона, и его под балахоном не видно.

Вскоре мы вступили в лес.

Сразу сумерки сгустились, воздух стал вязким.

Но Велеслав продолжил идти, будто ничего не произошло.

В лесу было тихо. Даже обычных лесных звуков — дятла там, поскрипывание веток, щебет, жужжание, рычание… Ничего этого не было. Даже своих шагов я не слышал. Хотя раньше снег скрипел под ногами.

Наконец, деревья расступились, и я увидел небольшую горку, точнее холм. С вросшим в него домиком.

Вот к крыльцу этого домика мы и подошли.

Велеслав поднялся на крыльцо и обернулся ко мне.

Я понял, что мне тоже надо подняться.

Шагнул на ступеньку.

И тут же Умка рванул вперёд. И заскулив, тоже шагнул на ступеньку вместе со мной. И я прям ощутил то болезненное давление, которое обрушилось на моего волка.

Шилань же остался у крыльца. Он метался, но чувствовалось, что преодолеть давление не может. Видимо потому, что он духовный зверь Мо Сяня, а не мой.

Я погладил Умку, успокаивая, и глянул на Велеслава.

— Волки со мной! — сказал я жёстко.

Велеслав кивнул, и давление исчезло.

Шилань тут же прыгнул на крыльцо.

Ещё раз оглядев волков, Велеслав открыл дверь.

До того момента, как дверь открылась, внутри было темно. Но едва мы перешагнули через порог, как внутри вспыхнул свет. Как будто где-то тут был встроен датчик движения.

Небольшая прихожка, которая располагалась в срубе, заканчивалась широким входом в пещеру. Туда Велеслав и направился. И я с волками следом, потому как никаких указаний он мне не давал. Видимо, я должен был знать, что делать.

Пещера была большой и круглой.

В центре стоял огромный плоский камень, больше похожий на стол размером с кровать. В том смысле, что взрослый человек вполне свободно мог лечь на него.

Вдоль стен по кругу стояли двенадцать каменных кресел с высокими спинками. Даже скорее тронов.

Причём, по кругу в самом прямом смысле — перед креслами была ровная канавка, которая представляла собой идеальный круг. Ну и алтарь находился, естественно, в центре этого круга.

Расстояние между креслами было примерно одинаковое. Хотя, я не удивлюсь, если не примерно, а точно одинаковое.

Освещалась пещера факелами, которые были закреплены за креслами — по два возле каждого. Вот эти факелы и вспыхнули, едва мы перешагнули через порог.

Велеслав кивнул мне, чтобы я зашёл в круг.

Я переступил канавку, словно переступил черту. Волки переступили со мной одновременно. Они так и шли — по обе стороны от меня.

Сразу же с разных сторон послышался шёпот, как будто я зашёл в огромный зал, полный людьми, и все тут же начали потихоньку обсуждать меня.

Ощущение было не из приятных. Но было в этой пещере что-то такое, что привлекало меня. А именно — сила!

Я чувствовал силу! Ощущение было чем-то схоже с ощущением от медведя, но в то же время сильно отличалось. Но тем не менее, это была сила! И вступив в круг, я осознал, что могу попробовать получить её.

Даже не так! Пробовать я не буду. Я просто возьму эту силу! Потому что она моя по праву!

Я прошёл немного вперёд и остановился. Нужно было оглядеться и понять, что это за сила, и как её взять.

Волки не отставали от меня и, когда я остановился, остановились по обе стороны от меня.

Последним переступил черту Велеслав. Он взял стоящий у входа посох и пошёл вдоль канавки. И затянул какую-то тягучую песню.

Сразу же вслед за ним в канавке загоралось пламя, отрезая внешний мир от алтаря.

Я скорее почувствовал, чем догадался, что пока это пламя горит, ни я, ни волки из круга не выйдем.

Пока огненный круг не замкнулся, у меня был шанс уйти. Но я понимал, что если уйду, то не видать мне хранящейся тут силы, как своих ушей! Поэтому я спокойно стоял и смотрел, как пламя разливается по кругу.

Едва Велеслав завершил круг и пламя замкнулось, как вспыхнул огненный купол.

Глядя на пламя, я понимал, что через такой купол не пройдут не только твари, но и люди! И я захотел такой купол к себе в усадьбу. О боги! Как я захотел этот купол!

Велеслав тем временем, коротко глянув на меня, приказал:

— Ложись на алтарь.

Я направился к плоскому камню. И уже хотел было лечь, как увидел канавки, вырезанные на столешнице.

Воображение тут же нарисовало, что это стоки для жертвенной крови.

Кровь должна стекать по столешнице и с неё по всем четырём углам на пол. Там стояли каменные чаши. От них канавки были проложены к огненному кругу, точнее, к креслам — от каждой каменной чаши канавки шли к трём креслам.

— Ложись! — нетерпеливо повторил Велеслав.

Я обернулся к нему, и увидел, как посох в его руках превращается в нож…