Глава 13
Надя
Я всё никак не могу прийти в себя. Перед глазами так и стоит картинка: Лёшу увозят в дом инвалидов, он там один, никому ненужный, потому что его никто не слышит. Как бы я ни старалась избавиться от ужасного видения, ничего не помогает. Мне кажется, что как только я уйду, волонтёры вернуться за ним снова.
Звоню Николаевой и делюсь с подругой своими страхами.
– Надя! Ау! Не накручивай себя! – пытается достучаться до моего сознания Юля. – Ты написала отказ? Написала! Всё! Теперь у них нет никакого права его забирать!
– А если Марина снова напишет заявление? – Я никак не могу успокоиться. Страх, что я просто не увижу Алексея пугает до невозможности.
– Тогда нужно написать заявление на эту лахудру! А лучше нанять киллера! Нет, не киллера, а её саму засунуть в клинику! – Кажется, Юльку понесло. Идеи в её хорошенькой головке рождаются мгновенно.
– Кто её туда примет…
– В психиатричке ей самое место!
– Юль, я серьёзно боюсь, что она опять захочет от него избавиться.
– Тогда не оставляй его. Вот и всё!
Не оставляй. Легко сказать. Именно об этом я думаю весь оставшийся вечер. Практически не слушаю, что говорит Владимир, и совершенно забываю, поговорить с ним о деньгах. Всё становится каким-то неважным.
Наверное, Юлька права. Не стоит оставлять Алексея одного. Только как это сделать, я пока не знаю.
На автомате делаю массаж, как показывал Миша. Самое странное, мне очень нравится прикасаться к Алексею. Особенно к его волосам. Когда мою ему голову, или как сейчас, растираю круговыми движениями нужные точки. И совершенно не замечаю, как мысли уходят совсем в другое направление. Вожу по густым, гладким, достаточно отросшим волосам, пропуская их сквозь пальцы, и наслаждаюсь ощущением. Снова запускаю руки в шевелюру и смотрю, как она шёлком скользит между моих пальцев. Никогда я не испытывала ничего подобного. В Алексее мне нравится всё: его взгляд, запах, тело. Я не раз замечала его реакцию, когда мы были в ванной. Как же мне хотелось коснуться и провести рукой там, почувствовать силу и твёрдость.
Кажется, я начинаю краснеть от своих мыслей, а тяжесть внизу живота становится невыносимой. Стараюсь привести сердцебиение в норму, но неожиданное прикосновение мужской руки до моего бедра заставляет замереть. Едва дыша, чувствую, как широкая ладонь скользит всё выше, вытесняя из моей груди весь кислород, и опаливает горячим касанием голую кожу. Это безумие. Взрыв непередаваемых ощущений ядерной волной проносится по моему телу. Опускаю взгляд и вязну в густой медовой карамели бархатных глаз. Под лёгким давлением руки, я опускаюсь на мужские колени. Ноги меня не держат. Совсем. А тело вздрагивает от волнующего предвкушения.
Взгляд Алексея не отпускает, ласкает, затягивает и пожирает, а твёрдые пальцы, чуть надавливая, медленно поднимаются по моей спине ещё выше. Цепляются за тоненький пояс бюстгальтера и немного неуклюжим движением разъединяют застёжку. Грудь, почувствовав свободу, сжимается и становится очень чувствительной, касаясь швов на чашечках лифа. Голова кружится, и мои руки сами опускаются, чтобы ухватиться за мужские плечи. Мне нужно держаться, иначе я упаду. Горячая ладонь продолжает своё путешествие, а когда накрывает мою грудь, тихий стон вырывается из пересохшего горла.
Облизываю губы, глубоко и часто дышу, впиваясь пальцами в плечи Алексея, позволяю ему касаться моего тела. Одурманенная ощущениями и непреодолимым желанием, помогаю ему стянуть с себя футболку, оставаясь совершенно неприкрытой перед горящим взором.
Шершавые пальцы мягко проводят по моей шее, заставляя подставить её, требуя ласки, а потом зарываются в моих волосах. Я сама льну к Алексею и убираю тонкую преграду между нашими телами, снимая с него майку. Прячу своё лицо, утыкаясь в мужское плечо, и, сгорая от невероятных ощущений, позволяю Лёше исследовать моё тело.
Если сейчас в мою голову придёт хоть одна мысль, что это неправильно, её просто никто не услышит. Потому что кровь набатом бьёт в висках, заглушая бешеный стук сердца. И когда Лёшина рука ложится на кнопку моих джинсов, я сама снимаю ненужный элемент одежды.
Лёгкая дрожь пробегает по всему телу. Ведь я стою совершенно нагая под прожигающим взглядом. В нём нет похоти или распутства, в нём полыхает огонь желания. Алексей, не мигая, смотрит на моё лицо. Я не знаю, что он хочет найти в моих глазах. Кроме безответной любви в них нет ничего. А она принадлежит только ему. Уже давно. Только вот признаться в ней я не могу. Даже сейчас. Я отчётливо понимаю, что в любой момент стану не нужна, что в его жизни не останется для меня места, и я опять не смогу его видеть. Но я могу быть с ним сейчас, а всё остальное не имеет значения.
Что я делаю? Зачем? Мысли, одна сумбурнее другой, панически перепрыгивают с места на место, сталкивают друг друга и исчезают в лихорадочном омуте чувств. Нельзя так. Это неправильно. Это… Протянутая рука, как по мановению, рассеивает сомнения, превращая в пыль. Вкладываю свою ладонь. Касаюсь тёплых пальцев и замираю. Грохот собственного сердца заглушает все звуки.
Наверное, нужно чувствовать стыдливость, но её нет. Хотя я никогда не раздевалась перед противоположным полом. Ни страха, ни стеснительности я не испытываю. Совсем. Где-то на задворках сознания мелькает мысль, что ничего нелепее быть не может: полная неумеха и мужчина с бездействующей рукой. Но назвать его неполноценным я не могу.
Лёша не отпускает мой взгляд, чтобы не разорвать ту невидимую нить, которая протянулась между нами. Только он зря боится. Я, словно попав в магнитное поле, не могу преодолеть притяжение. И не хочу. Обнимаю руками любимое лицо, на котором изучила каждую чёрточку, каждую мимическую морщинку, и без стеснения любуюсь им. Большими пальцами провожу по щекам и замираю возле губ, мягких и таких желанных. Словно загипнотизированная тянусь к ним сама. Осторожно касаюсь губами уголка, ловлю хриплый стон, и через мгновение я оказываюсь прижатой к широкой груди. Кожа плавится от близости, а жадные прикосновения вытворяют необъяснимое с моим телом.
Я никому не признаюсь, что в этот момент чувствую себя воровкой, бессовестно посягнувшей на запретное, не имея на него никакого права. Но я ни секунды не жалею об этом. Я безумно рада, что моим первым мужчиной будет Лёша. Он уже давно забрал моё сердце, и я готова отдать всю себя, стерпеть боль, но хотя бы сегодня стать его.
– Сейчас, – выдыхаю ему в губы.
Вижу, как темнеет его взгляд. Рука опускается ниже, сжимая моё бедро.
Обхватываю любимого за шею и зажмуриваю глаза. Меня хватает только на то, чтобы крепко держаться за мужские плечи и, сжимая губы, сдерживать свои рваные стоны.
Боли я не чувствую, лишь в самом начале. Но есть непреодолимое желание раствориться, утонуть в океане новых ощущений и чувств и умереть… Главное – в любимых объятиях. Сердце готово выскочить из груди, когда моё тело взрывается на миллионы осколков, которые я уже никогда не соберу.
***
Облизываю сухие губы, но не могу сдержать улыбку, тяну затёкшее тело, млею и стараюсь не разбудить Лёшу. Я ведь так и уснула, прижатая к Алексею и придерживаемая им одной рукой, которой он меня так и не отпускает. Спать вдвоём на неразобранном диване жутко тесно и неудобно.
Радует, что в субботнее утро у нас нет срочных дел, ведь Миша до понедельника не придёт. Мысленно делаю себе пометку, что сегодня обязательно нужно решить вопрос с деньгами. Поворачиваю голову, устраивая её на широкой груди, и слушаю ровное дыхание. Хочу хотя бы минутку насладиться этими волшебными мгновениями. Звук, очень похожий на зевание, заставляет распахнуть глаза, и я взглядом натыкаюсь на Вальтера.
Вальтер!
Как я могла про него забыть?!
«Не смотри на меня так!» – взглядом прошу пса.
Мне кажется, что эта собака понимает абсолютно всё, потому что Вальтер отворачивает морду в сторону.
Хочу осторожно соскользнуть с дивана, но Алексей просыпается и возвращает меня на место.
– Лёша, мне нужно в душ и выйти с Вальтером, – шепчу хрипло. Сейчас, когда он с сонным прищуром смотрит на меня, я чувствую себя неловко.
Нет. Качает головой, сильнее прижимая к себе.
– Пожалуйста! Ему очень нужно. – Отвожу взгляд. – Мы быстро. И я приготовлю вам завтрак.
Он показывает на меня.
– Нам? – растерянно хлопаю глазами.
Да.
– Хорошо, – легко соглашаюсь. – Нам, – отвечаю с полуулыбкой и освобождаюсь из мужских объятий.
Здесь у меня нет ни полотенца, ни сменного белья. Приходится позаимствовать первое и спрятаться в ванной. Смываю с себя признаки того, что я стала женщиной.
Вместе с утром приходит полное понимание произошедшего. Я разглядываю себя в зеркале и не узнаю. Куда делась та благоразумная, здравомыслящая, правильная до занудства, как частенько называет меня Юлька, и рассудительная я? На меня смотрит незнакомая девушка с горящим взглядом и алеющими щеками. На лице моего отражения весь спектр того, что сейчас творится в моей душе. Невольно опускаю глаза, чтобы не видеть своего бесстыжего взгляда. Но если сейчас мне предложат отмотать время назад, я ничего не стану менять. Осуждать себя и раскаиваться я не собираюсь. За свои поступки отвечать тоже буду сама, ведь мне очень хорошо известна статистика и процент вероятности забеременеть, потому что о предохранении ни один из нас не подумал.
Глубоко вдыхаю. Надо набраться смелости, выйти из ванной и посмотреть в лицо Алексею. Я прекрасно помню слова Николаевой, что мужчинами движут только их желания и потребности. Но тут спорный вопрос – чьи желания вчера были сильнее.
Требовательный звонок в дверь резко прерывает размышления на полумысли. На электронных часах, встроенных в большое круглое зеркало над раковиной, нет даже девяти! Приглаживаю растрёпанные волосы рукой, о расчёске придётся пока помечтать, и расправляю надетую наспех футболку.
– Кто? – спрашиваю через дверь.
– Надя, это Вова, – успокаивает меня ответ.
Выдыхаю и всё равно смотрю в глазок. Открываю, гляжу на улыбающееся лицо Владимира и… захлопываю перед его носом дверь.
– Володя! Подожди минутку, пожалуйста! – кричу, убегая в комнату.
Я-то оделась! А Лёша? К моему огромному облегчению на нём уже надеты спортивные брюки.
– Там Вова… – выдыхаю, стараясь не смотреть в глаза.
Достаю чистую футболку и натягиваю её на Алексея. Сгребаю в кучу всё бельё, сворачивая в большой бесформенный комок, подхватываю вчерашнюю одежду и прячу всё, запихнув в стиральную машину. Ещё раз окидываю придирчивым взглядом обстановку и иду впустить Володю, стараясь не думать, что он сейчас обо мне думает.
– Извини, – лепечу я, готовая провалиться сквозь все восемь этажей. – Не думала, что ты придёшь так рано.
– Так я же вчера сказал…
– Да? – тяну рассеянно.
Совершенно этого не помню! Сначала стресс, а потом… Потом мне точно было не до того, что там говорил Вова, который как специально вглядывается в моё лицо. Мне кажется, что он обо всём догадался, я невольно начинаю краснеть. Не знаю, куда себя деть, невнятно бормочу, что Вальтеру очень-очень нужно на улицу, и, даже толком не одевшись, выбегаю из квартиры.
Я даже не знаю, каким словом можно назвать случившееся вчера. Первый раз невольно радуюсь, что Алексей не может говорить, но тут же одёргиваю себя за ужасные мысли.