Глава 24

Нет. Вова не мог этого сделать. Смотрю на Владимира, который всегда только помогал Лёше, и не верю, что это так. Не верю!

– Я знала, что мужикам доверять нельзя! – констатирует Юля. – Красавчик! Или ты с Мариной заодно?

– Не понял? – Вова переводит хмурый взгляд на Николаеву.

– Так может, это ты постарался, что она беременна, а? – не унимается подруга.

– Кто беременна? – Володя хмурится ещё больше.

– Марина!

– Да ну на фиг?! Как беременна?

– Вот реально неандерталец! – выдаёт Юлька, всплеснув руками. – Ещё скажи, что ничего не знал и Марину не видел…

– Так, любительница антропологии! Во-первых, меня почти месяц не было в городе, а во-вторых, если бы я увидел Марину, то, боюсь, придушил бы лично. Давно руки чешутся.

Володино заявление немного охлаждает пыл моей подруги. Та даже на секунду теряет дар речи, что ей совершенно несвойственно. Мне же абсолютно всё равно, потому что уже ничего не исправишь. И теперь неважно из-за чего или из-за кого вернулась Марина. Она бы в любом случае вернулась.

– Ты же сам себя виноватым назвал! – не унимается Юля, припоминая Владимиру его же слова.

– Это совершенно не значит, что я хотел, чтобы она вернулась. Я просил Серёгу, нашего начальника бригады, чтобы он постарался аннулировать карту Алексея. И если бухгалтерия остановила выплаты, то Марина осталась без денег.

Николаева с недоверием разглядывает нахмуренное лицо Вовки.

– Я уверен, что эта стерва просаживает все Лёшкины деньги, а вот о её возвращении я совсем не подумал. – Он поднимает на меня виноватый взгляд.

– Нет, Володя. Не думаю, что это как-то повлияло. Алексей две недели назад подал заявление на развод. Скорее всего до неё дошло уведомление. Вот она и «вспомнила» про мужа, – вздыхаю я.

– А с чего вы решили, что она беременна?

– Она справку предъявила, – бурчит Юлька.

– Это правда? – переспрашивает Володя у меня.

– Пойди да сам спроси, – язвит Николаева, обидевшись, что её слова подвергли сомнению.

– Юля, хватит, – устало прошу я и иду на кухню.

Надеюсь, военные действия эти двое закончили. Наливаю стакан воды и, даже не пригубив, ставлю на стол.

– Так может, она выдумала эту беременность? Надь… – Вова без приглашения вторгается на мою небольшую кухню. – Не верю я этой стерве.

– Даже если это и так, то суд всё равно откажет или уже отказал в рассмотрении дела, – объясняю ему.

– Вот же чёрт! – Владимир взъерошивает свои волосы. – И зачем я только за эту карту зацепился?! Пусть бы тратила сколько влезет, лишь бы не появлялась. Так, глядишь, и без её согласия развели.

– Нет, Вова. Ты тут ни при чём.

Мне кажется, что это вселенная даёт мне понять: поиграла и хватит, нужно и место своё помнить.

– Да кто его знает… – Он виновато качает головой и громко выдыхает. – Хочешь как лучше, а всё выходит через другое место. – Не расстраивайся. Не развели сейчас, разведут потом. – Володя хочет успокоить, но своими словами делает только хуже.

– А ребёнок, Вова?! – Поднимаю на него глаза.

– Какой ребёнок? Чей? – Он в полном недоумении смотрит на меня, будто не понимает о чём идёт речь.

– Лёшин, – выдавливаю из себя.

Шевцов застывает и не мигая смотрит на меня.

– Ты беременна? А Лёха знает? – выпаливает он на одном дыхании.

– Да при чём тут я? Марина беременна. Ма-ри-на. – С каждым словом я вонзаю нож себе в сердце, заставляя кровоточить и так истерзанную душу.

– Даже если Марина беременна, это её проблемы, – сухо отрезает Вова.

Я с ним в корне не согласна. Ребёнок ни в чём не виноват и должен расти в полной семье.

– Вот именно! – К нему подлетает Юля. – Ещё неизвестно от кого она беременна, и беременна ли вообще!

– А так можно? – Володя вскидывает брови.

– А что тут мочь?! Я, может, тоже беременна! – заявляет подруга. – Не веришь? А зря! – Юлька придирчиво осматривает кухню, словно хочет что-то найти. – О! Иди сюда. – Цепляет Вову за руку и тянет на себя.

– Прямо сейчас?! Я, конечно, не то, чтобы против, но…– Бедный Вовка таращится на неё как на чудовище с другой планеты.

– Идиот! Или отойди в сторону, или кофту мою подай! Вон ту! Встал тут – не пройти не проехать.

Володя послушно подаёт необходимый предмет, но по-прежнему косится на Николаеву, не зная, что она ещё выкинет. Та скручивает свой тонкий джемпер, который сняла сразу, как пришла, и засовывает себе под футболку. Расправляет неровности, выпячивает вперёд грудь и упирается ладонями в поясницу.

– Всё! Я беременна! Справку завтра нарисую. И даже снимки УЗИ принесу!

Володя понимающе кивает головой и решает поддержать юное дарование погорелого театра:

– А папа кто?

– Будешь умничать, я с тебя ещё и алименты стрясу! – Николаева довольно улыбается, глядя на ошалевшую физиономию Вовки.

Только это совсем не смешно. Любая справка является юридическим документом, подлинность которого могут и не рассматривать.

– Надь, так может твоя… эм… подруга права?

– Юля, – называю имя. – Вы, кстати, уже общались.

– Это вряд ли. Я бы точно запомнил, – хмыкает Вова, покосившись в её сторону.

– Юля звонила тебе, чтобы устроить меня сиделкой к Лёше, – напоминаю я.

– Точно, – тянет Юлька. – Но по телефону ты был более адекватный.

– Взаимно, – парирует Лёшин коллега.

– Слушай, ты! Взаимный ты наш! Надя сиделкой-то отработала, только денег за работу так и не получила, – фурией накидывается на него Николаева.

– То есть как не получила?

– А вот так! Она всё отдала массажисту! Ещё и занимать пришлось!

– Надя? – Владимир ждёт от меня ответа.

– Юля, зачем? – Я с осуждением смотрю на подругу.

– А за тем! Ты даже Сержу этого не сказала! А он тебя охотницей за наследством выставил, племянничка увёз и радуется!

– А можно мне всё и поподробнее. – Не просит – требует Владимир.

– С чего вдруг такой интерес? Ты уже оказал «услугу». Хватит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я виноват. Согласен. Но я всё и исправлю.

– Вова, ты ни в чём не виноват, – повторяю я устало.

Чувствую лёгкое головокружение, прошу Володю меня пропустить и иду в ванную. Включаю холодную воду и смачиваю сухие щёки и горящий лоб. Шум воды притупляет чувства, а холод немного улучшает состояние. Но голова продолжает кружиться. Я не знаю, сколько времени провожу в ванной, но когда выхожу, Юля и Володя сидят на кухне и разговаривают. Мирно разговаривают. Не хочу возвращаться к ним. Иду в гостиную и сажусь на диван. Решаю, немного посидеть, а как только мне станет лучше, провожу обоих. Голова тяжело гудит. Опускаю её на диванную подушку. Вальтер подходит ко мне и кладёт морду рядом. Глажу его по голове. Тихие голоса, доносящиеся из кухни, убаюкивают. И я незаметно проваливаюсь в крепкий сон, словно кто-то опустил рубильник, отключив все чувства и мысли от питания.

***

– Ну? И что тебе ответили?

– Ничего хорошего…

– А поточнее?

– Попал Лёха.

– Вова, не беси меня! То что он «попал» меня не устраивает. Что сказал юрист?

– Пока Марина беременна, и пока ребёнку не исполнится год, суд даже рассматривать не будет Лёшкино заявление о разводе. Да и потом всё может затянуться.

– Да как так?!

– Вот так.

– Так вот на что эта стерва надеялась… Что Алексей никуда не денется. Она ещё и алименты с него тянуть будет. А если это не его ребёнок?

– Не имеет значения. В семейном кодексе для освобождения от алиментов нет такого основания как оспаривание отцовства.

– Что за бред?

– Так ответил юрист… Если настоящий отец не установлен, и обеспечивать кроме матери некому, суд может обязать бывшего мужа содержать этого ребёнка, а также обеспечить супругу и её ребёнка жильём и прочее.

– Эта пиявка никогда не даст развод… – Тяжело вздыхает Николаева. – А будет тянуть до последнего, пока Алексей всё на неё не перепишет.

– Не даст…

– И что делать? Есть идеи?

– Я думаю…

– А это ничего, что я вас слышу, – бурчу я, заходя на кухню.

Не самое лучшее пробуждение – подслушать чужой разговор, к тому же не очень приятный. Несмотря на поздний час, Юлька и Володя ещё не ушли.

– Ты нам нисколько не мешаешь, Надюш, – успокаивает меня подруга. – Иди, спи. Чего проснулась?

Ну не нахалка ли?!

– Пить хочу. – Я облизываю горящие губы. Во рту всё пересохло, что не могу глотнуть.

– Сказала бы, я принесла, – упрекает Юля.

– С Вальтером ещё выйти надо, – шепчу, пытаясь проснуться. Беру стакан воды, который так и остался стоять на столе и залпом его выпиваю.

– Вова уже с ним погулял. Иди ложись. Ты на привидение похожа.

Я оставляю без внимания Юлькин «комплимент» и с удивлением смотрю на скромно сидящего в уголке Владимира.

– Спасибо, – искренне благодарю, потому что не представляю, как бы сейчас пошла на улицу. Мне бы до подушки дойти…

– А вы… – замолкаю на полуслове. Как-то намекнуть, что уже поздно, мне неудобно.

– Надюш, ты ложись. Мы просто разговариваем. Может, ты есть хочешь?

Есть? В одиннадцать часов ночи? И это вечно сидящая на диете Николаева?

Перед Юлькой стоит большая чашка с налитым чаем и открытая банка со сгущёнными сливками, привезёнными мамой от тёти Риты специально для Лёши. Подруга грызёт слайсы, макая их в ужасно калорийный продукт. Может я сплю? Ладно слайсы – их Юлька всегда ела. Но сгущёнка?!

Подруга замечает мой взгляд.

– Мне Вова открыл, – намекает она на жестяную банку. – Ты же не будешь ругаться? Вкуснотища – обалдеть просто! Хочешь? – Юлька опускает пластик ржаного слайса в розетку со сгущёнкой и протягивает мне. Тягучая масса стекает на её палец, и вечно следящая за каждой калорией Николаева слизывает сладкую каплю, млея от удовольствия.

– Нет. Ешь… на здоровье…

Я снова кидаю взгляд на часы: половина одиннадцатого; в окно – темно, значит ночь; на Юльку – вроде та же Николаева; на слайсы – ржаные, низкокалорийные, тоже всё нормально; на открытую банку сгущённых сливок – нет объяснений…

– Юль, а это ничего? – показываю ей на банку и время.

– А! По фиг! Мне Вовчик посоветовал. Прикольно кстати. И чего я раньше так не пробовала?

Так и хочется напомнить, что раньше она кроме листьев салата, половинки яйца и маленькой чашечкой кофе вообще ничего не ела. Не говоря уже о строгом запрете на ужин после шести часов вечера.

Из угла раздаётся смешок. Володя тщательно прячет рукой явно кривую улыбку, пытаясь сохранить серьёзную мину на лице.

– Юль, ты ж потом неделю совсем питаться не будешь, – пытаюсь хоть немного вразумить подругу, которая своими голодовками вполне может довести себя до обморока.

– Не-а! Я «блок калорий» съела, – гордо заявляет эта ненормальная.

Вова закрывает рукой глаза.

– Потом не жалуйся, что я тебя не предупреждала. Вы это…

Я всё ещё чувствую себя неважно, а Юлькины гастрономические извращения вызывают не очень приятные ощущения, напоминающие тошноту.

– Ты иди, спи. Я всё уберу. Не волнуйся.

Вот неправильно это. Хотя на самом деле, мне не жалко, – пусть сидят. Проверяю телефон: пусто. Ни пропущенных вызовов, ни сообщений. Решаю, если завтра не получу никакого известия, буду сама звонить Сержу. Пусть только попробует не ответить! Кладу смартфон рядом, чтобы не пропустить звонок. Слышу тихое хихиканье Юльки, доносящееся из кухни.

– А мне это нравится, – тихо соглашается с чем-то Володя. – А принц знакомый есть?

– Надо будет – найдём, – ручается Николаева.

У меня мелькает мысль: зачем Юльке с Вовой принц, но она быстро исчезает. Глажу Вальтера, и снова проваливаюсь в сон, так и не узнав, до чего эти двое договорились.