Глава 6

Софья

— Готово! — оповестила я Костю о том, что запеканка подрумянилась. — Спасибо, что показал, где что находится.

После такого, как Царь ушёл, ко мне подошёл Константин. Провёл в дом и показал мою комнату, что находилась на втором этаже, а после показал и путь до кухни.

— Не за что, — улыбается парень, уткнувшись в телефон. — Царь меня к тебе пока временно приставил, чтобы подсказывал, что да как. Поэтому звони, — потряс телефоном в своей руке.

— Мой телефон остался у Прохора, — печально произнесла я, надевая прихватки и доставая запеканку из духовки.

Как и вся моя жизнь…

— Могу подарить! — предложил улыбаться он. — У меня парочка ненужных валяется в машине.

— Просто так? — поинтересовалась я, поставив противень на деревянную доску.

— Ну… За поцелуй! — засмеялся он и подмигнул.

— Нас тогда Царь так зацелует, что мы потом губы не откроем, — рассмеялась.

— Верно, — щёлкнул пальцами Костя. — Да я тебе просто так отдам один из своих старых телефонов. Всё равно без дела пылятся.

— Ничего ей не надо, — холодно произнёс вошедший в кухню Царь. — Завтра поедем и купим новый.

За то время, что я не видела Царя, он переоделся. Сейчас на нём была серая футболка и такие же серые спортивные штаны.

— С чего такая щедрость? Новая одежда. Новый телефон. Купить меня хотите? — прищурилась. — Или задобрить?

— Нет. Жду тебя в столовой, — сказал он и ушёл.

Долго стояла, смотря ему вслед с ножом в руках.

Почему он не отвечает на мои вопросы? Почему всегда уходит?

— Он всегда такой? — шепчу Косте.

— Не всегда, обычно он мысленно выбирает, как убить того или иного человека, — видимо, пошутил бандит, но я восприняла всё всерьёз. А может он и не шутил…

— То есть сейчас он душка? — спросила, улыбнувшись.

— Сейчас он — один шаг до душки, — состроил милое личико Костя и заморгал часто-часто.

— Тогда, мне несказанно повезло, — скопировала я его и ответила с таким же выражением лица.

— Не то слово, — улыбнулся парень. — Давай помогу отнести всё это в столовую и пойду.

— Куда? — спросила я.

Я привыкла, что у Прохора мы обычно сидели все за одним столом и трапезничали. Да и все жили в одном доме.

— К себе домой, — ответил он.

— Ты не здесь живёшь?

Эта новость меня огорчала. Костя был простым, и именно это притянуло меня к нему. Остальные меня отталкивали и пугали. Даже Царь.

— Мы обычно обитаем здесь, но у каждого свой дом. Сегодня Царь нас всех отпустил пораньше, и в доме останется только внешняя охрана.

Страшно.

— К чему бы это? — произнесла я свой вопрос вслух.

— Не знаю, — пожал плечами.

— А если он захочет меня убить? — выпучила глаза.

— Зачем ему тебя убивать?

— А я знаю? Зачем-то же он меня похитил? — спросила я и принялась нарезать запеканку на куски.

— Он тебя не похищал. Ты сама с ним пошла, — подметил Костя.

— Чтобы спасти Прохора и Яна, — напомнила.

— Если бы он хотел их убить, то уже убил бы. А туда мы за тобой ехали, — сообщил мне, доставая из шкафа тарелки, а затем из холодильника сгущёнку.

— То есть, всё это было, чтобы забрать меня? — спросила, как бы, между прочим.

— Да, — дотронулся он до моей руки, но быстро её отдёрнул. — Нам лучше пойти в столовую. Царь не умеет терпеть и ждать.

Взяв тарелки и положив их на тележку со всем необходимым, мы направились в столовую. Комната была отделана тёмным деревом, отчего казалась мрачной. Я бы сказала, чёрной. И лишь свечи на столе немного освещали столовую. По центру стоял такой же чёрный длинный овальный стол.

Костя испарился, так и не войдя в столовую.

Мелкими шажками подошла с тележкой к Царю.

Тишина устрашала и напрягала. Единственными звуками в столовой было наше дыхание и звон посуды. Мужчина не сводил с меня взгляда, наблюдая за моими действиями. От этого меня трясло ещё сильнее.

Казалось, что вот сейчас я сделаю что-то не так и опять разбужу в нём того монстра, который мог навредить моим близким.

Взяв с тележки тарелку с запеканкой, ставлю её перед ним. Мои руки трясутся и трудно дышать. Он меня пугает. Пугает своим изучающим взглядом, которым препарирует, пробираясь в самые дальние уголки моей хрупкой души. Вытаскивает оттуда самые сокровенные и личные мысли. Читает их и оголяет меня перед всем миром… и перед ним.

— Запеканка по рецепту повара из моего детского дома, — зачем-то говорю я, и мой голос ударяется о смертельную тишину.

Беру тележку и собираюсь её откатить к дальнему концу стола, который находится напротив, но меня останавливают.

— Куда ты? — по столовой разносится голос мужчины.

— К тому концу стола, — отвечаю.

— Сядь здесь, — показывает на стул рядом с собой. — Пожалуйста.

Его последнее слово обрывает что-то во мне.

Он сказал мне «пожалуйста»?

Разве такие, как он, о чём-то просят?

Они берут всё без спроса.

Только почему мне приятно это его «пожалуйста»?

Почему оно меня успокаивает?

Первое время мы ели в тишине. Я боялась даже вдохнуть лишний раз, а он не сводил с меня изучающего взгляда. Пристальное внимание мешало даже кусочек еды в себя втолкнуть. Поэтому к запеканке я почти не притронулась.

— Расскажи о своей жизни, — вдруг просит он меня, накалывая на вилку очередной кусок запеканки.

— Я жила в детском доме, — начинаю. — Сейчас учусь в мединституте. Иду на красный диплом.

— Умница, — слегка улыбается.

— Спасибо! — тяну губы в разные стороны. — Вы обещали мне ответить на все мои вопросы после запеканки, — робко напоминаю.

— Ты знаешь что-нибудь о своих родителях? — спрашивает, спустя несколько минут молчания.

— Нет, — коротко отвечаю.

Родители — самое больное моё место. За что? За что они меня бросили. Почему подкинули именно на этот порог?

— Предпочитаю думать, что они умерли, — выдыхаю.

— Твоя мама и правда умерла, — произносит он, глядя мне прямо в глаза.

— Вы? Вы её знали? — тут же задаю вопрос, позабыв о страхе.

— Знал, — отвечает он улыбнувшись. — Её звали Елена. Она была помешана на своей карьере и когда ты родилась, просто отдала тебя твоему отцу. А через несколько месяцев умерла.

— Вы знали моих родителей. Поэтому вы меня забрали? — спрашиваю, закусив губу.

— Да, — отвечает и отводит глаза в сторону.

— Расскажите мне о них! Хотя нет! Не надо! Я ничего не хочу слышать о людях, которые предали меня и отправили в тот ад.

— Ад? — переспрашивает он.

— Да! — восклицаю я и начинаю рассказывать, вскочив с места. — Я всегда была тихой девочкой, которая верила в добро и справедливость. Все в детском доме этим пользовались, и часто мне не доставалось ни новой одежды, ни новых игрушек. Девочки меня часто били, отбирая конфеты, что приносили мне мои потенциальные родители, — сажусь обратно на стул. — Эти родители всегда приходили и уходили, потому что я не хотела идти с ними. Я ждала настоящих маму и папу, — печально усмехаюсь. — Они не хотели знать обо мне все эти двадцать три года, а я не хочу знать о них сейчас!

— А что если они не знали, где ты? — спросил он с какой-то болью в глазах.

— Они меня оставили на пороге детского дома, — тихо, с обидой в голосе, прошептала. — Думаю, они понимали, где я. Ладно, мать умерла. Но отец?

— Соня, всё совсем не так, — дотронулся до моей руки — Прошу, выслушай меня.

Я кивнула.

Но смысл его слушать? Он будет передо мной оправдывать человека, который бросил меня? Отправил в детский дом? Что может оправдать такого человека?

— Двадцать три года назад у меня была дочь. Лиза. Совсем ещё малютка. Ей даже года не было, — он улыбнулся. — Я воспитывал её сам вместе с няней. И в один день у меня её забрали. Похитили. — Царь смотрел мне в глаза и ждал моей реакции.

Но что я могла сказать? Да, жаль… Но это было давно.

— Вы её нашли? — спросила я.

— Да. Сегодня, — отвечает он.

Смотрю на него непонимающе.

То есть он нашёл дочь, а сидит здесь со мной. Или…

— Соня, ты и есть моя дочь! — подтверждает он мои мысли и нежно гладит большим пальцем мою руку.

Выдёргиваю руку из его ладони.

— Это бред! — выкрикнула я, снова вскочив.

— Соня, ты обещала выслушать, — подняв на меня лишь глаза, напомнил Царь. — Я искал тебя всё это время!

— Плохо искали! — яростно воскликнула.

— Я искал тебя всеми возможными способами! И нашёл! Сегодня. Ведь лучше поздно, чем никогда, — спокойно проговорил он, но я вижу, что это спокойствие даётся ему с большим трудом.

— И что? Чего вы сейчас от меня ожидаете? — спрашиваю его, скрестив руки на груди.

— Того, что ты примешь этот факт и начнёшь понемногу ко мне привыкать, — отвечает как-то неуверенно.

— И называть вас папой? — задаю вопрос, едко улыбнувшись.

Он это серьёзно? Нет, наверное, шутит! Это же бред!

— Желательно, но необязательно.

— Вы не мой отец! Вы человек, который пришёл и выдернул меня из моей настоящей семьи! — воскликнула.

— Из твоей настоящей семьи? — закричал он, вскочив и подлетев ко мне. — Это ты про Прохора и его сына? Это Прохор тебя у меня отнял!

— Неправда! — закричала в ответ. — Мы познакомились, когда мне было восемнадцать! И до этого даже ни разу не встречались! Он никогда бы так не поступил!

— Ты в этом уверена? Прохор Сарчевски — лицемер! — холодно проговорил он и одарил меня злым взглядом.

— А вы? Кто вы? Вы чуть не застрелили сына на глазах его отца! — делаю шаг к нему.

Посылаю чувство самоконтроля глубоко и подальше.

— Я бы не сделал этого! В отличие от Прохора, его сына я уважаю, — сквозь зубы цедит он и смотрит на меня, как волк перед нападением.

— Да? Так уважаете, что привели его в дом с мешком на голове и приставили дуло пистолета к голове? — не отстаю.

— Перестарался, — соглашается мужчина и делает шаг назад, показав этим, что уступает мне. Даёт выиграть в этой маленькой ссоре.

Я оказалась настолько убедительна, что он сдался? Или как? Почему он отступил?

Я знаю Царя всего несколько часов и уже понимаю, что он никогда не отступает!

Идёт до конца! Так, что же это было только что?

Дала себе пару секунд, чтобы вернуть здравомыслие, и уже спокойным голосом спрашиваю его:

— Вы хотите, чтобы я звала вас своим отцом и таковым считала? — он моргнул в знаке согласия. — В данный момент, вы для меня монстр, который чуть не убил людей, которых я считаю близкими. Вы не сделали ничего хорошего в моих глазах, — посмотрела в его карие глаза и добавила шёпотом. — Я вас боюсь!

— Не стоит бояться. Я никогда не причиню тебе вреда, — он делает шаг ко мне. По его лицу я понимаю, что ему больно.

— Вы ошибаетесь! Я не ваша дочь! — говорю и делаю шаг назад. — Если вы не собираетесь мне вредить и привезли меня сюда только ради того, чтобы сказать, что я ваша дочь, то позвольте мне уехать. Прошу вас!

— У тебя будет время, чтобы привыкнуть ко мне. А пока что, ты для всех Царёва Софья Михайловна, моя дочь, и ты живёшь в этом доме, — сказал как отрезал.

— Нет! Я Софья Майская! — крикнула и, развернувшись, вышла из кухни. Я слышала, как Царь что-то кричал мне вслед, но мне было всё равно. Кое-как выбежала на улицу и, сев на скамейку, поджала ноги к груди и заплакала.

Я ожидала всего после того, как этот мужчина увёз меня из дома Прохора, но точно не этого… Он мой отец! Нет! Бред! Он монстр! Чудовище!

Он чего-то захотел и берёт — это без разрешения. Захотел дочь — вот тебе дочь!

Но я не игрушка! Я живой человек! И в его игры играть не хочу.

Царь властен, эгоистичен и холоден! Он не способен понять меня и тем более сделать хоть что-то, что сделает его в моих глазах добрым. То, что сделает его тем, кого я назову отцом.

А пока, он для меня никто. Всего лишь мужчина, который отнял у меня всё… И который вскоре вернёт мне это всё обратно! И даже больше!