Глава 11.2. Маргл

Маргл.

Так и думал, что от этой дряни ничего хорошего ждать не придется. Поэтому и загрузил ее по максимуму работой. Помимо руководящей должности в Дарэрс я возложил на плечи Нуайи подготовку нашей с Авророй свадьбы на Земле.

Я понимал, что это не самая лучшая идея, но может до нее хоть так дойдет, что между нами больше ничего не будет.

Нуайя слишком долго была рядом со мной. Благодаря этому она заимела вес в обществе, нужные знакомства и достаточно средств, чтобы этими знакомствами манипулировать.

В общем, в ее руках стало сосредоточено слишком много власти, чтобы воплотить свои больные фантазии. Поэтому, я нагрузил ее работой, которая, как я надеялся, отвлечет ее от дурных мыслей, да и она будет всегда у меня на виду. С заданием она справилась на 100 процентов. Но в последний момент, все же добавила ложку дегтя.

Хотя, и моя вина в этом есть. Я не смог уберечь свою малышку от ненужных ей знаний, от неприятной встречи с моей бывшей, которая все приукрасила так, лишь бы уколоть побольнее.

Аврора даже слушать не захотела моих оправданий. Правильно, в общем, сделала. Эта информация не должна была дойти до нее, но вышло иначе. И она поверила. Поверила ей. Не мне.

— Я не хочу подробностей. Просто ответь, когда я появилась в твоей жизни, ты был близок с ней?

— Да…

Смысл теперь скрывать и врать? Я ответил правду. Но еще я хотел объяснить, почему так вышло… Но Аврора не пожелала слушать. Она уже сделала выводы и обиделась, так и не узнав правду до конца.

Да, я был близок с ней. Но это было тогда, когда Аврора отказывала мне, боялась и пыталась убежать. Было только для того, чтобы не сорваться, не слететь с катушек и не наброситься на бедную девочку. Было до того, как я разорвал на ней обрядовое платье, тем самым поклявшись в любви и верности на всю оставшуюся жизнь.

Но сейчас она не хочет ничего знать. Она снова ненавидит меня, боится и пытается бежать. Конечно, я не отпущу ее, не отдам никому, и добьюсь ее доверия. Но пока она так и будет думать, что я изменяю ей, в то время, когда мне нет никакого дела до других. И снова отвернется от меня.

Что двигало Нуайей, когда она говорила все это моей лее? Месть за то, что та лишила ее тепленького местечка? Уверен, что ей был нужен не я, не моя любовь, а власть, которую она автоматически потеряла после развода. Но эта женщина знала, на что шла! Более того, она сама напросилась на временную роль жены, буквально вынудив меня согласиться, когда мне было все равно, кто будет рядом. Я жил войной. И она прекрасно осознавала, что с появлением в моей жизни настоящей половины, по закону она должна будет уйти.

Этому закону тысячи лет, он не зыблем и нерушим, он будет соблюдаться всегда. Как только айн и лея встречаются, прошлые связи уже не имеют силы. Супруг должен безоговорочно отпустить нашедшего свою половину, если второй того желает. Встретивший свою истинную пару может поддерживать оставшегося в одиночестве бывшего партнера, но лишь по желанию обеих сторон.

И еще, один пункт, на котором и сыграла Нуайя, это право последней ночи, которая должна состояться до того, как айн и лея совершат обряд обручения.

У Нуайи таких ночей было три. Не знаю, стоит ли испытывать вину перед Авророй за эти ночи… Нужно ли было перетерпеть, не бежать утолять голод к женщине, ставшей чужой в одночасье, пойдя на поводу у своего члена? Возможно. И, наверное, именно этим я виноват перед моей любовью.

В первый день, когда я только увидел Аврору на кухне своего замка, когда вытаскивал осколки из ее ноги, уже тогда понял, между нами происходит что-то необычное, что она может быть моей леей. Я опешил от своей реакции на нее. Меня тянуло к ней, ее аромат помрачал рассудок, сбивая с правильных мыслей. Я поспешил улететь из замка, чтобы не накинуться на испуганную девушку, не сделать ее своей прямо на кухонном столе, смахнув с посуду. Я просто удрал, чтобы не натворить беды, не в силах совладать с собой. Нуайя пришлась весьма кстати. Всю ночь в ее постели я пытался унять жар в паху, но выходило скверно. Я обнимал одну, а видел другую. И уже тогда рассказал Нуайе, что моя лея, вероятно, нашлась, и Нуайе придется уйти. Она лишь спросила, уверен ли я, что это действительно она, и сказала, что хочет быть со мной до конца, вернее до обряда.

Я смалодушничал и прилетел к ней и во вторую ночь. Она желала меня, а я хотел отвлечь свои мысли от Авроры, которая стала бояться меня еще больше, и даже попыталась сбежать. До утра я пытался избавиться от навязчивых мыслей о моей лее, но она так и не выходила из моей головы.

Уже тогда я решил, что нет смысла тянуть с обрядом. Я подготовил платье, достал живые камни в подарок, попросил Эринию связаться с подругой Авроры, чтобы узнать, что она любит, и снял на вечер лучший ресторан Парижа.

В третью ночь я сообщил Нуайе, что это последний раз, когда мы проводим ее вместе. Я целовал уже почти бывшую жену, а сам вспоминал, как нес на руках свою испугавшуюся темноты девочку и не удержался, чтобы не поцеловать ее. Я раздевал Нуайю, а перед глазами стояла Аврора в мокрой рубашке, прилипшей к телу, выходящая из воды.

Все эти три ночи мои оргазмы были лишь физиологической реакцией организма, ответ на трение и не более того. Поэтому они не приносили должного удовлетворения, и мне хотелось еще и еще, но это не спасало. Окончательно распрощавшись с Нуайей, которая, кстати, спокойно перенесла наше расставание, и только попросила не высылать ее из дворца, а найти ей занятие, чтобы она была полезной, я вернулся в замок.

Тогда я впервые пришел в сон Авроры, впервые всласть целовал ее, ласкал ее нежную кожу и наслаждался ароматом волос. Физически я был на расстоянии, но во сне я позволял себе не сдерживать себя. И это приносило большее удовольствие, чем реальный секс с Нуайей.

Я полнейший идиот! Не знал, даже не догадывался, какая кобра пригрелась возле меня. Надо было обратить на это внимание еще в больнице, когда Аврора боролась за свою жизнь, а эта тварь молила оставить ей место хотя бы с краю нашей постели. Но в тот момент было не до того.

Я не придушил змею сразу, за что поплатился теперь. А самое отвратительное то, что я даже наказать ее не смогу за это. Она больше мне не жена, не член моей семьи, и наказывать ее у меня нет никакого права. Но, поскольку она остается приближенной к династии, значит, вынесение приговора ложится на плечи Герда, моего брата и правителя.

Мне жаль, что ему придется тратить время на эту интриганку и склочницу, но я настою на том, чтобы эта мерзавка ответила за свои речи.

Перед тем, как ответить да, Аврора назвала цену своего согласия. Верность. И сейчас все выглядит так, словно я нарушил этот договор. Может, нужно было рассказать о проведенных с Нуайей ночах еще раньше? Но как бы это выглядело в ее глазах? Мужик, клянущийся в вечной любви рассказывающий, что бегал трахать другую женщину, от того, что вариантов заняться этим с ней не было? Бред!

Впервые в жизни я в замешательстве, просто не знаю, что делать дальше. На войне все проще. С нелюбимой женщиной тоже. А с ней… Я переживаю за ее слезы, за ее грусть, и чувствую себя первоклассным мудаком, из-за того, что не смог уберечь свою женщину.

Что за день такой? Сначала этот придурок со своей любовью, теперь Нуайя…

В голову ударило! И внутри меня все замерло…Да что же я за идиот! Любовь полностью вышибла мозги! Пока мы ищем предателя, он спокойно разгуливает бок о бок с нами. Мог бы сразу догадаться проверить Нуайю. Утреннее восстание ее рук дело! Свадьбу сорвать не вышло, решила действовать напрямую. Что ж, у тебя почти получилось. Но не с тем играешь.

Маргл.

Что бы там ни было, сейчас важно только то, что моя Аврора не в порядке. Злится и ненавидит, хоть и не подает вида. Стоит, скрестив руки на груди, закрываясь от меня, и смотрит, так холодно и презренно, что зашивать рану на живую не так больно, как выдержать это равнодушие.

Я коснулся ее рук, которые обнимали себя, и притянул к себе. Ничего. Она не сопротивлялась и не отзывалась.

— Давай поговорим, — я прижался губами к ее волосам и сердце отозвалось на близость родного человечка. Оно сжималось и громко стучало, а я все больше убеждался в том, что дороже ее нет на свете, а я собственными руками сломал ее доверие.

— Я устала…

Она отстранилась, и медленно пошла к лифту.

Я плелся следом, пытаясь понять, что означала эта ее фраза. Она устала после тяжелого дня, или устала от меня?

Мы поднялись в номер, и первым делом она небрежно сбросила туфли, налила стакан воды, сделала пару глотков и села в кресло, закрыв глаза. При этом она ни разу не взглянула на меня, словно я — пустое место.

А я просто не знал, что делать, куда себя деть, что сказать. Не понимая, стоит ли пытаться начать разговор, и если говорить, то, с чего начать. Господи! Ну почему ты создал женщин такими сложными?

Давай, детка, закричи, брось в меня вазой, сделай хоть что-нибудь! Дай мне шанс попытаться тебя успокоить!

Но она продолжала молча сидеть, то закрывая глаза, то уставившись в одну точку.

Робкий стук в дверь нарушил угнетающую тишину.

В номер вошел Стэнли. Я разрешал общаться со мной не по протоколу, поэтому, он без лишних приветствий отдал нам одежду для перелета, и поинтересовался, не желает ли чего Аврора.

Она улыбнулась ему, доброжелательно и мило, как старому другу, сказала, что ничего не нужно, и как только он вышел, вернула на лицо маску безразличия. Значит игнорировала она только меня.

— Пора переодеться, вылет через полчаса, — понимая, насколько тупо выглядит моя попытка заговорить, я решил, что было лучше провалиться под землю, чем сказать это.

Она так же, не глядя на меня, забрала свой костюм для полета и скрылась в ванной, заперев дверь.

Обозначает границы, упрямая. А поговорить не хочет. Неужели будет меня мариновать и ждать, что буду вымаливать прощения, ползая на коленях? Хотя…имеет право, чего уж там.

Я осторожно постучал в дверь ванной. Не отвечает. Дернул ручку — не поддается. Прислонился ухом, чтобы услышать, что она делает. Увидел свое отражение в настенном зеркале и улыбнулся. Я стоял как неопытный юнец, готовый тащиться за юбкой любимой женщины, стирая в кровь колени, лишь бы она хотя бы взглянула краем глаза. Такие чувства сам я испытывал впервые, раньше только читал и слышал чужие истории. Кажется, благодаря этой женщине, я становлюсь мягким и податливым как пластилин, и она, как только изучит инструкцию по обращению со мной, станет лепить из меня все, что ей вздумается.

Раньше я бы выломал эту дверь, не раздумывая, теперь стою и жду, когда моя звезда соблаговолит ответить.

— Ты в порядке? — слишком уж тихо за дверью.

Через мгновение дверь распахнулась, и Аврора вышла из ванной и медленно, не замечая меня, прошла в гостиную. А я остался стоять как вкопанный, пораженный ее видом.

Костюм для полетов плотно прилегал к телу, напоминая вторую кожу, чтобы в случае непредвиденных ситуаций ничего не мешало. У мужчин это выглядело не так откровенно, так как он был оснащен дополнительными деталями: оружием, средствами связи, спасения и оказания помощи. Да и женщины в большинстве своем смотрелись в нем скромно. Но Аврора выглядела как женщина-кошка, только без маски. Черная ткань повторяла ее изгибы, и подчеркивала формы, которые и без того были сочными. Не знаю, специально ли, но она не до конца застегнула молнию на груди, и эта ложбинка просто сносила башню от желания зарыться в нее лицом.

Ирония судьбы в чистом виде. Моя женщина призывно красива, а я не могу даже ее потрогать. Услышав скрип зубов сжатой челюсти, я понял, что слишком напряжен.

Она уже стояла у зеркала и расчесывала распущенные волосы. Золотые, тяжелые локоны, которые я так любил накручивать на пальцы. Не в силах больше соблюдать дистанцию, я подошел ближе, на что она отложила расческу и отошла в сторону. Лишь бы не находиться рядом. При каждом шаге комбинезон еще плотнее обтягивал ее ягодицы, обозначая все складочки и изгибы, которые я уже успел выучить. Я представил, как руки тянутся к этим яблочкам, чтобы сжать их ладонями и прижать к напряженному члену.

Аврора перехватила мой взгляд и поспешила отдалиться, скрывая то, чем я любовался с нескрываемым удовольствием.

Да уж, не самое подходящее время для…

— Ты сделал несчастными двух женщин, — она заговорила первой.

— Нуайю, которая никак не смирится с тем, что больше не жена, и меня, которая никак не смирится, что уже жена. Может стоит вернуть всех на свои места? Или ты наслаждаешься тем, как из-за тебя страдают женщины?

Не ожидал от нее такой смелости.

— Если тебе хочется понаблюдать, как мы будем сражаться за твою любовь, ты ошибаешься. И не дождешься. Во всяком случае не от меня.

— Ты всегда делаешь выводы не до конца разобравшись в ситуации?

Нет, я понял бы ее претензии, если бы она все-таки выслушала меня, но когда она сама придумала, сама обиделась…

— Все ясно, как белый день. Ты сам спросил цену моего согласия, и согласился. Но все же сделал по-своему. Думаю, ты знаешь, о нашем разговоре с Эдди Гризли.

Знаю. Конечно знаю.

— Я не отпущу тебя, — только лишь от мысли, что моя лея бросит меня, стало не по себе. Случись такое даже во сне, не пережил бы.

— Конечно! — Аврора засмеялась, но смех был похож на истерику, отчаянную попытку отвлечь мозг от чего-то плохого, уничтожающего.

— Ты уже все решил. Мне остается согласиться. Но не думай, что это сделает меня счастливой. Не знаю, как ты будешь жить вечно, зная какую боль причинил. И все только потому, что ТЫ захотел меня увезти, ТЫ захотел, чтобы я была с тобой.

Она говорила это сквозь зубы каким-то не своим голосом, почти рычала, и тыкала в мой живот своим крошечным пальчиком. Глаза горели ненавистью. А я слушал и понимал, что сам довел ее до этого. Может быть, она выскажется, расскажет о своих обидах и ей станет легче? Ведь должна же она выплеснуть все это, чтобы, целуя меня, уже не держать обид?

— Я поеду с тобой только для того чтобы посмотреть, как ты страдаешь! Как тебе сочувствуют люди, видя, как ты мучаешься, живя с женщиной, лишенной воли, которая сводит тебя с ума своей непокорностью. Ты сгоришь, заставляя меня полюбить тебя. Не стану отрицать эту чертову связь между нами. Но от нее лишь проблемы. Я не хочу жить инстинктами, я хочу жить осознанно. И пока ты рядом, мной управляют гормоны. А я не животное! Я — человек!

— Можешь проклинать меня дальше. Я тебя не отпущу. Ты — моя! И тебе лучше с этим смириться!

— Другого я не ожидала.

— Вот и отлично! Просто прими это как данность!

Ее дерзость все же стала выводить меня из себя. Еще ни одно живое существо не смело говорить со мной в таком тоне. Я боролся с собой, чтобы не заткнуть ее прелестный ротик, из которого сыпались ужасные слова, поцелуем. И с каждой секундой мне давалось это все труднее.

— Этой данности не было, пока ты не появился в моей жизни. Это для тебя встреча с леей счастье. Для меня это — ад!

Эти слова стали последней каплей, переполнившей чашу моего терпения. Я дернул ее на себя, лишая возможности сопротивляться, и впился в ее губы жадным поцелуем, готовясь сломить ее сопротивление. Каково же было мое удивление, когда ее губы стали отвечать.

И все! Мысли сгинули в пропасть, очищая разум от уныния и переживаний, и внутренний стержень, что давал силы выдержать любые невзгоды, поплыл, словно расплавленная ртуть. Аромат любимой женщины с каждым вдохом наполнял невероятной негой и расслаблял, даря ощущения божественного счастья, которое случалось только в минуты близости с ней.

Звонкий щелчок и легкий зуд на моей щеке вернули меня в реальность. Не выпуская Аврору из рук, я слегка отклонился назад, не понимая, что произошло.

И в этот момент она снова ударила меня по щеке. Вот, значит, что это было. Она еще и драться со мной вздумала!

Я продолжал удерживать ее и лишь улыбался. Не думал, что мне понравится боевой характер моей крошки. Такая смешная, сосредоточенная. Пыхтит и дует губки! И кажется, скоро заплачет, от того, что ее рука пострадала больше, чем мое лицо.

— Ты что творишь, девочка? — я перехватил ее покрасневшую ладошку и прижал к губам.

— Ненавижу тебя! Вот что! — фыркнула она.

И продолжила вырываться из кольца моих объятий. Свободной рукой она уперлась в мое плечо, пытаясь отстраниться, но я снова прижимал ее, а она отклонялась назад, от чего и до того расстегнутая молния комбинезона поползла вниз, обнажая ее грудь, на которую я не без удовольствия пялился, пока мой взгляд не наткнулся на…таблетки?

Я достал три полоски фольги с обозначением дней недели и красными стрелочками. Нет сомнений, что это.

Вся эйфория тут же сменилась чувством, что меня придушили. А еще растоптали и выбросили на свалку ненужных вещей. Даже во рту стало горько.

— Какого черта? — я выпустил Аврору, чтобы ненароком не повредить.

— Ты считаешь, что в праве требовать от меня объяснений? — она застегнулась и пригладила волосы. Все такая же гордая и возмущенная.

— Ты — моя жена, и должна обсуждать эти вопросы со мной, а не решать сама.

— Как жаль, что вопросы о наличии любовниц не решаются на семейном совете… Ты, кстати, не забудь прислать мне расписание твоих развлечений, чтобы я спокойно ложилась спать, счастливая, что этой ночью ты не заглянешь ко мне, и мне не придется смотреть в твои лживые глаза.

Вот же язва!

— Да нет никаких любовниц! Были до нашего обручения. И у тебя нет права винить меня в этом. Если я и виноват в чем-то, так только в том, что вовремя не убрал от нас подальше Нуайю с ее грязным языком.

Аврора замерла и мне показалось, что она хочет услышать всю правду. Но спустя мгновение, моя фурия уже пыталась вырвать из моих рук таблетки.

— Тебе они не понадобятся, — я смял шуршащую фольгу в ладонях.

А моя лея висла на моей руке, пытаясь остановить меня, пока я смывал их в канализацию.

Коза! Похоже, я ошибся, понадеявшись на спокойную семейную жизнь.