Глава 2

Нет. Я до сих пор не верю в тот мир, в котором живу. Все, что со мной происходило, казалось сном или занимательным фильмом, но никак не правдой. Ведь в реальной жизни так не бывает!

Но это есть. И то, что видят мои глаза в эту секунду являются тому подтверждением.

Наш малыш, будущий правитель Тарры, лежал в прозрачной капсуле, заполненной жидкостью с изумрудными воронками. Он ловко хватал свой розовый пальчик губами, а потом, смешно причмокивая, посасывал.

Поначалу было странно наблюдать за тем, как твоя кроха растет не у тебя под сердцем, а в специальном кувезе. Но только выхода другого не было. Малыши-дарийцы росли слишком быстро, и организм матери, не являющейся дарийкой по рождению, не выдерживал присутствия такого крупного и быстрорастущего плода. Поэтому были придуманы специальные вынашивающие устройства, а женщины оставались здоровы и живы, и могли рожать много детей своим мужчинам.

— Маргл, мне страшно… — с трудом отрывая глаза от ребенка, я взглянула на мужа.

Это была последняя ночь, которую я могла провести рядом с малышом. И хоть прикоснуться к этим сладким щечкам мешала толща жидкости и стеклянный купол кувеза, мое воображение живо рисовало картины того, как я целую их, мягкие, нежные, теплые…

— Маленькая моя, не надо бояться! Он — будущий правитель Тарры, там ему будет лучше. Сама Вселенная защитит его, — Маргл легко поднял меня на руки, и сел сам, удобно устраивая меня на своих коленях перед инкубатором.

За то небольшое время, что мы прожили вместе, я уже привыкла чувствовать себя любимой маленькой женщиной, хотя успела изрядно подрасти, и не выглядеть мини-куклой в его руках.

— Он ведь даже еще не родился по-настоящему. Почему мы должны отдать его на пустую планету? Как он выживет без нас? Ведь жрец мог ошибиться!

— Выживет! Даже не смей думать о плохом! — Маргл пощекотал кончиком носа мою щеку, пытаясь отвлечь от дурных мыслей.

Я не винила его в равнодушии и безразличии. Хоть внешне он и был спокоен, благодаря нашей особенной связи, я чувствовала, что внутри него кипит волнение. Да и, наверное, такое поведение было правильным. В семье кто-то должен оставаться разумным и трезвомыслящим. Ведь истеричка у нас уже есть.

— Может быть, есть какой-то способ проникнуть на Тарру вместе с ним? Я же его мать!

— Аврора, душа моя, планета пока примет только его. Но стоит ему родиться, как защитное поле Тарры рассеется, и мы будем вместе: ты, я и наш сын.

С того вечера, когда жрец пришел в наш дом и поведал о своем видении, мои ночи стали бессонными, а дни пролетали со скоростью света.

Я считала каждый час, вела учет каждой минуте, и время неумолимо приближалось к тому, что я должна была отдать своего ребенка Зеленому Солнцу — Тарре. Солнцу, которое однажды лишило меня жизни для того, чтобы воскреснуть самому.

Что же ждет моего маленького сыночка? Неужели она так же беспощадно высосет из него жизнь?

И вернет ли ее обратно?

От дурных мыслей меня спасала лишь любовь моего мужа и сотни дел, которыми я была завалена после того, как стала спасительницей Дара и Тарры.

В день, когда «Хайликси» в сопровождении боевых кораблей Дара и сотен соляров приняла на борт будущего правителя Тарры, чтобы доставить его на планету, на которой он родится, мое сердце сжималось особенно больно.

— Маленькая моя, я не могу смотреть, как ты убиваешься, — Маргл обнял меня крепко-крепко, и широкой ладонью прижал мою голову к своей груди, — ты же видишь, сколько людей стали на его защиту! Каждый из них готов пожертвовать собой ради нашего сына. К Тарре не сможет подобраться ни один враг, да и на планету сможет проникнуть лишь он.

— Я понимаю. Но это же мой ребенок.

— Наш. И я буду с ним. Ты сможешь прилетать на орбиту, когда захочешь, но пока тебе лучше оставаться дома.

Женева и Герд преградили мне путь, когда я бросилась к моему крохе, чтобы последний раз взглянуть на него. Но сил прорваться сквозь их сцепленные вокруг меня руки не было. Не было сил даже кричать. Только слезы лились нескончаемым потоком, говоря о той боли, что как кислота разъедала меня изнутри.

Маргл, бережно взяв на руки бесценную капсулу с сыном, быстрыми шагами вышел из комнаты, даже не взглянув на меня.

— До его рождения осталось два месяца. Нужно совсем немного подождать, — Герд, отмахиваясь от врачей и служанок, сам повел меня в мою комнату, а Женева на ходу отсчитывала успокоительные капли.

Около часа я сидела на широком подоконнике распахнутого окна и наблюдала за Таррой. Она, как обычно, сияла изумрудно-золотым светом, даря жизнь всем существам Дара. Вот только для того, чтобы жить теперь ей требовалась не только я, но и мой сын.

Яркая вспышка озарила небо, раскрашивая его зелеными искрами. А планета завибрировала от всеобщей радости. Народ скандировал ее имя, радуясь тому, что жертва маленького, еще не родившегося человечка является гарантией ее вечной жизни.

Но, внезапно, обычное «Тарра» сменилось на непривычное слуху «Таррус». Так мой еще не рождённый ребенок получил свое имя, данное спасенным им народом.

Таррус. Мой малыш Таррус.