Глава 49

Лунария.

Герд переплел свои пальцы с моими, и казалось, что он не просто держит ладонь, а обнимает всю меня. Какое-то необычное, приятное ощущение проникало под кожу, и разгоняло сердце до неистовой скорости.

С одной стороны, мне было страшно, ведь ничего подобного я не испытывала раньше, а с другой…мне не хотелось разрывать наш контакт, я даже представить не могла, что почувствую, как только он отпустит мою ладонь.

— Надень маску, — Герд протянул свободной рукой зеркальную накладку на нос и приложил ее к моему лицу, — с ней будет легче дышать.

— А ты?

— Я не чувствую разницы.

— Почему?

— Я уже привык. Мой организм спокойно адаптируется к любым условиям.

Еще бы. За столько лет, сколько он живет, путешествует по галактикам и воюет…

Поражаясь своей покорности перед этим мужчиной, которому мне совсем недавно хотелось перегрызть глотку, я послушно закрепила маску, и пока я возилась с застежкой, Герд положил свою ладонь на мое колено.

Я чувствовала жар его кожи даже сквозь толщу плотной ткани полетной униформы. А он, видимо, чувствовал мою дрожь.

Я стеснялась своей реакции на него. Это было необычно, неправильно, меня никогда не касались чужие мужчины, но в то же время, где-то внутри себя я понимала, что мне это нравится.

— Извини, — Герд посмотрел прямым взглядом, от чего у меня в добавок к дрожи, загорелись щеки, — я не могу отпустить тебя, а руки твои сейчас заняты.

— Все нормально, — я кивнула, и справившись с маской, опустила руки.

Хорошо, что половина моего лица скрыта, иначе он точно заметил бы мое смущение.

Внезапно, наши лица осветил мягкий свет, словно отраженный от светлой поверхности.

— Мы на месте.

Мне показалось, что в его голосе я услышала печаль, но то, что я увидела заставило меня позабыть обо всем на свете.

Огромный серебристый шар, парящий в темноте космоса, переливался перламутром. Точно тот, что висел на моей шее с самого рождения, только в миллион раз крупнее.

— Это и есть Луна? — я припала к окну и холодное стекло обожгло кожу на лбу.

— Да. Это твой истинный дом. Здесь ты должна была родиться и жить. Здесь твой народ.

— От которого я отказалась…

Только видя перед собой целый мир, который мог бы стать моим, я начала понимать, что все это было правдой, что это не игра, не ошибка, не средство манипулирования. Это — жизнь. И этой жизни я лишила нас всех.

— Не нужно винить себя, — Герд, продолжая держать мою ладонь, немного подался вперед.

Мне показалось, что он захотел обнять меня, чтобы успокоить. Но передумал, и ограничился лишь тем, что крепче сжал мои пальцы.

— Я уверен, изначальные все поймут и простят. Тем более, я готов объяснить им причины твоего отказа. Я считаю, что виноват во всем только один человек. И этот человек — я. И я готов понести наказание.

— Нет! — я прильнула к нему, и моя ладонь оказалась на колючей щеке.

Мозги плавились от стыда, что я посмела проявить свои чувства. Он ведь догадается!

Герд закрыл глаза, словно наслаждался моментом, а затем накрыл мою руку своей.

Я чувствовала, как сердце бьется внутри грудной клетки, и это волнение становилось приятнее с каждой секундой.

Как же хочется, чтобы он обнял меня. Как хочется прижаться к этому мужчине, почувствовать, что значат объятья сильного, любящего айна.

Все, что я испытывала было похоже на страх. Но только не тот, от которого озноб пробирает до косточек, а какой-то другой, от которого внизу живота становится жарко. Неужели это и есть то самое чувство, которое женщина испытывает к мужчине? Тогда, почему оно настолько мощное, лишающее воли, растворяющее все сомнения, ведь женщина должна быть скромной, а мне хочется обвить эти мускулы как змея, и скользить по нему дни и ночи.

— С возвращением на Родину, Лунария, — Герд улыбнулся, вот только в глазах его радости я не заметила.

А еще…он оставил мою ладонь, и отошел к шлюзу.

Пустота и холод мгновенно растеклись по жилам. Зачем он сделал это? Я ведь…

— Теперь ты дома. Энергия Луны придаст тебе силы, и тебе не придется больше терпеть мои прикосновения.

Так вот оно что. Я считала, что это воздействие новых энергий, а это оказалось следствием того, что он отнял свою руку.

Но, возможно, это и к лучшему, ведь это значит, что Герд не понял, что меня стало тянуть к нему так же сильно, как и его ко мне.

Двери шлюза взмыли кверху, и меня обдало порывом холодного ветра. Неожиданно настолько, что я не могла вздохнуть.

— Ты в маске, дыши, — Герд остановился, закрывая меня собой от сильнейшего ветра, и отступил, лишь убедившись, что я продолжила дышать.

Мы шагали в полной тишине по светящейся поверхности, а черное небо давило на плечи.

Я не могла уложить в голове понимание того, что здесь есть жизнь. Это же пещера! Пустынная, скалистая местность, где жизни не может быть априори. Лишь пыль, гонимая ветром, холод и темнота космоса, от вида которой цепенеют мышцы.

— Благодарю тебя!

— Да благословят тебя боги!

Разные голоса звучали будто из-под земли, и только присмотревшись, я заметила людей. Серокожие, окутанные туманом и лунной пылью, они были едва различимы на фоне каменной местности.

— Да будет твое правление вечным!

Я улыбнулась этому человеку, благодаря за пожелание, но тут же услышала речь ребенка.

— Мама, это из-за нее мы все умрем?

Детский голос дрожал от страха, обиды и слез. А мать, не ожидавшая такой выходки от своего ребенка, смущенно склонила голову, и прикрыла его ротик ладонью, запрещая говорить.

— Благодарим тебя, Великий Герд! Да вознаградит тебя Создатель за твои деяния!

И тут я поняла, что мой народ приветствовал вовсе не меня. Я для них стала той, из-за кого им придется распрощаться с жизнью.

— Правитель! — сгорбленная женщина, опирающаяся на длинный посох, вышла к нам навстречу и склонилась еще ниже, — позвольте сказать.

Герд сжал ее ладони и не дал ей упасть на колени.

— Говори, Этна, говори, не преклоняя коленей перед нами.

— Перед тобой, Великий Правитель. Перед тобой, — она смотрела на Герда, словно сам Бог сошел с небес, а вот меня, как будто и не было.

Обида остро кольнула в груди. Это же мой народ! Моя раса! Почему они готовы служить тому, кто уничтожал их тысячи лет?

— Здесь ваша истинная Царица. Дочь Великого Арэта — Царя Серых, и Авроры — Хайликси Дара, — Герд указал жестом на меня, и немного отступил, чтобы дать возможность Этне обратиться ко мне.

— Разве настоящая мать бросит свое дитя? — старуха меня нарочно не замечала, — а вот ты, смог забыть о вражде и вернул нам то, что принадлежало нашим предкам.

Этна была права. Своим отказом я унизила свой народ. Дала понять, что не желаю иметь ничего общего с ними, не хочу заботиться о процветании нашего дома. Но я же не этого хотела добиться своим отказом!

— Гордость — не лучшая спутница. Неужели, твоя мать не объяснила тебе? — тонкие сморщенные губы скривились, когда старуха обратилась ко мне.

— Лунария получила достойное воспитание, Этна.

— Не сомневаюсь. Если сам Динлингидар считал ее своей дочерью. Только даже это не спасло ее от спеси.

— К чему вы клоните? — вспыхнула я, отодвигая Герда, — вы же не знаете, о чем говорите!

Старуха рассмеялась, словно я несла чепуху, а затем резко затихла и уперлась в меня черным как бездна взглядом.

— Благословляю вашу связь, Дети Неба. Вот только не повезло тебе с леей, сынок. Подвела она всех нас. А должна была спасти.

Разочарованно покачивая седой головой, старуха развернулась, чтобы уйти.

— Но это же связь навязанная, не настоящая! Это не любовь! — крикнула я, и мой голос унесло ветром, но старуха обернулась.

— Что ты, детка, знаешь о любви? Книжки читала? Или уже была влюблена?

Я покраснела. Эта женщина заставляет меня смущаться перед Гердом.

— И книжки тоже читала, не сомневайтесь.

— Историю твоей матери знает каждая живая душа. И, если бы не любовь, кто знает, насколько раньше вернулись бы наши боги, чтобы покончить с нами.

— Герд пожертвовал жизнью моей мамы ради людей, — не знаю зачем я говорила это. Наверное, мне хотелось хоть немного принизить его в глазах тех, кто стал ему предан.

— Он бы и своей пожертвовал, не сомневайся. Разве ты не сделала бы этого?

Старуха сощурила глаза, и на висках появились длинные дорожки глубоких морщин.

— Твоя ненависть и желание мести переходит все границы, детка. Но мы на тебя не в обиде. Это дурные гены твоих предков. Помнить зло — это в нашей крови. Вот только…

Она оценивающе посмотрела на меня, будто решала, стоит ли ей вообще продолжать наш разговор.

— Я знаю, что ты мечтала убить того, кто не пожелал принять дитя серых. А что значит убить? Убить, значит повергнуть, а не сделать так, чтобы его сердце не билось. Он был повержен еще в ту минуту, когда подошел, чтобы спасти твою ускользающую жизнь, когда понял свою ошибку и пошел на встречу народу с которым враждовал тысячи лет. Считай, что прежний Герд уже умер. Перед тобой другой человек. Но и он в чем-то повинен перед тобой. Что ж. Если дочь самого Арэта так считает, кто мы такие, чтобы не принять волю Правительницы.

Старуха шмыгнула носом и продолжила, не глядя на меня.

— Могли бы жить в мире, где любовь. А будем жить в мире, где тьма. Будь счастлива во тьме, если не одумаешься…

Мышцы на моем лице свело судорогой. Я так долго держалась, чтобы не расплакаться на глазах у всех этих людей, прискорбно смотрящих на меня, что силы мои кончились в одно мгновение.

Слезы покатились горячими струйками, но тут же были осушены сильнейшим ветром, от чего глаза запекло еще сильнее.

Что я натворила? Ведь Этна права. Во всем права.

Я отошла в сторону, дав понять, что меня не нужно успокаивать, но Герд все же стоял сзади, готовый сразу же прийти на помощь.

Трубный глас, разразивший черное небо, оглушил.

— Нас ждут на совете. Мы должны идти, Лунария.

— Я боюсь! — я заревела, уже не скрывая своей обиды и боли.

Герд обхватил мою голову и притянул к себе.

— Тише, моя маленькая. Все будет хорошо, — он целовал меня в макушку, иногда отстраняясь и вытирая мои слезы, а затем снова прижимал к своей груди крепко-крепко, словно обещая защитить ото всех бед.