Глава 15.1

Пронзительные, печальные всхлипы, громкие и еле слышные, вдалеке и совсем близко. Стонут люди? Не похоже…Чайки? Точно, чайки. Глухой шелест, нарастающий и обрывающийся, повторяющийся раз за разом. Море… Кожа, обволакиваемая легким ветром, покрывается острыми мурашками… Воздух свежий, почти хрустальный, влажный. Я шевелю рукой, но ее словно нет. Что со мной? Где я?

С каждым новым вдохом в меня заново вливалась жизнь. Глаза едва приоткрылись, как все поплыло. Круги, треугольники, волны…сплошная голограмма от которой кружилась голова. Я пыталась сфокусировать зрение, но напрасно, все те же расплывчатые фигуры.

Незнакомые голоса, суета, гомон. Где-то рядом люди, много людей, их язык напоминает… дарский. Почему их так много? В солнечное сплетение просачивается ледяной, склизкий страх, я чувствую его гнилое дыхание, мелкие острые зубы уже на моих ребрах. Он нудно сосет под ложечкой, по капле выпивая меня. И теперь он берет в свои когтистые скрюченные пальцы мое сердце и отрывает по маленькому кусочку. Один за другим. «Ты на чужой планете!» – истошно орет он в мое ухо. Вспышка! И мое тело подрывается на кровати.

Сжатая в тиски, я не могу вдохнуть, сердце разрывает своими ударами грудную клетку. Зрение медленно фокусируется, и я вижу огромное полупустое пространство вокруг себя, высоченные потолки, дверные проемы, в который беспрепятственно смог бы войти любой из дарийцев. Распахнутое окно в пол, а за ним… десятки космических кораблей, рваным кольцом парящих под кучевыми облаками.

В голову ударила кровь, в глазах снова потемнело, горло скрутило в тугой узел, но это не помешало слезам брызнуть из глаз. Невидимая волна, теплая, звенящая, ослабила удушающую хватку, позволив жадно вздохнуть. Маргл.

— Ты проснулась!

В миг он оказался у моей кровати. Как же я ненавижу его! Ненавижу это ощущение рядом с ним! Ненавижу, что нет сил сопротивляться этой любви!

— Тебе больно? Почему ты плачешь?

Я попыталась отстраниться. Сидя в постели, я пятилась назад, подальше от него, но слабое, ватное тело не слушалось. Большие теплые руки, обняли меня, прижимая к твердой мужской груди, а я, вдыхая любимый аромат, таяла, и снова теряла опору.

— Не прикасайся… — получилось неуверенно и тихо. Во мне снова боролись две женщины. Одна боялась этого мужчину, ведь она отчетливо помнила, что он обещал сделать за грубость, проявленную в его адрес. Но ее ненависть была настолько сильна, что было уже все равно. Вторая же умирала без его губ, без нежных прикосновений. Она так и льнула к сильному мужчине, желая растаять в его руках, раствориться в нем.

— Да что с тобой? Посмотри на меня!

Крепкие ладони нежно вытирали мои слезы, а те, словно жаждали ласковых прикосновений, снова и снова катились из глаз. Маргл взволнованно всматривался в мои потерянные глаза, пытаясь найти в них причину этих непрекращающихся слез, неумело приглаживал растрепанные волосы, убирая их от мокрого лица. Сволочь! К чему эти нежности?

— Давай, сделай уже со мной, что хочешь! И убирайся к черту! Я ненавижу тебя! Я не могу больше так жить! — заложенный нос делал слабый голос еще тише, слова застревали на губах.

— Приди в себя! Ты о чем? — Маргл бережно взял мое лицо в свои ладони, и мне пришлось взглянуть на него. Недоумение, беспокойство – вот, что я увидела. Неужели он правда не понимает причины этих слез?

— Ты увез меня, пока я была без сознания! Я не хотела лететь с тобой, но тебе же плевать на мои желания!

Маргл отстранился и с протяжным выдохом взъерошил свои волосы.

— Я понял. — Он нервно зашагал по комнате, подняв голову кверху, будто разговаривал с небесами, — я понял, эта женщина – мое наказанье!

Он вернулся к моей постели и наклонился близко-близко, так, что его горячее дыхание обжигало кожу на моем лице.

— Кара божья! — Он почти что прорычал это, смотря прямо в глаза, не моргая, не отводя взгляда.

Это я что ли кара божья?

Сама не поняла, как оказалась в его руках. Яркий свет больно ударил в глаза, заставляя зажмуриться, а ветер всколыхнул мои распущенные волосы.

— Смотри! — скомандовал Маргл.

Я осторожно открыла глаза. Мы стояли на длинном, широком балконе, едва возвышаясь над песчаным берегом. Бесконечное темно-синее море переливалось бирюзой и платиной, а шумные волны, накатившись на берег, тут же растворялись в золотом песке. Над ним рваным кольцом в воздухе, как в невесомости, покачивались соляры, которые я уже видела в окне. Некоторые из них парили совсем близко к берегу. Их обшивка сияла на солнце, отражая желтыми зайчиками свет на поверхность воды.

— Что ты видишь? — В его голосе было столько нетерпения!

— То, что ты снова притащил меня в место, откуда я не смогла бы уйти!

Руки, держащие меня, заметно напряглись. Впрочем, так же, как и лицо. Маргл с трудом сдерживал себя. Я чувствовала, как гневная тирада застряла на его языке.

— Что ты видишь в небе? — почти сквозь зубы процедил он.

— Космические корабли! — я фыркнула и подкатила глаза. Зачем он спрашивает об очевидных вещах?

— Ты не туда смотришь! — мне кажется, или из его ноздрей повалил пар? — Где Солнце?

Я мельком глянула на Солнце, которое только показалось из-за крыши балкона. Яркие лучи на мгновенье ослепили меня.

— Какого оно цвета?

— Откуда я знаю какого оно цвета, если на него невозможно взглянуть? Желтое, наверное.

— Сколько Солнц ты видишь в небе?

И тут до меня дошло! На их планете четыре Солнца, и на каждое из них можно смотреть незащищенными глазами, ну во всяком случае, Маргл так говорил. И еще, у них есть Тарра, большое зеленое Солнце, которое иногда прячется за другие, но все же остается видимым. В этом же небе было только одно Солнце. Мое Солнце! Это – моя планета!

Впервые в жизни моя душа ликовала так, что мне хотелось взлететь от счастья высоко-высоко, парить над землей, возвещая миру о своей радости!

— Ты правда меня не увез? — Маргл смотрел с таким укором, что тут же захотелось провалиться под землю.

— Так мы на Земле? — Мне нужно было его подтверждение.

— На Земле, — губы Маргла недовольно сжались в полоску.

— Спасибо тебе! Спасибо, что не увез меня!

Радость бурлила во мне, выплескиваясь наружу. От переизбытка эмоций я обвила его крепкую шею, обнимая, прижимаясь к нему изо всех сил. Мне казалось, что это лучше, чем слова благодарности. Но Маргл был стоек. На его лице не проявилось ни тени радости.

— Ты действительно так сильно не хочешь улететь со мной?

Голос был спокойным. Слишком спокойным. Он обиделся? Ему неприятно… Я ослабила объятья и расцепила руки. Вот взял испортил такую радость!

— Отнеси меня внутрь. Пожалуйста.

Маргл молча вошел в комнату и положил меня на кровать.

— Я сообщу всем, что ты в порядке, — Маргл избегал смотреть на меня. Да и зачем, от его тяжелого взгляда мне не стало бы легче.

— Кому? — кому я вообще нужна? Кто, кроме моей семьи и Мару станет переживать?

— Ты знаешь, сколько людей беспокоились за твою жизнь? Ты можешь представить, что творилось с ними, пока ты неделю лежала вот здесь, не приходя в сознание?

Я не могла понять, он корит меня? Или пытается донести, что я нужна еще кому-то? Ах, да! Как же я могла не подумать о нем! Сломалась любимая игрушка! Беда-беда-огорчение!

Но это все уже не столь важно. Я снова в доме Маргла, снова в его постели, и нет ни малейшего шанса выбраться отсюда. Как бы я не пыталась противостоять, как бы не противилась тому, что происходит, результат один: я во власти этого человека. И то, что он не добил меня за то, что попыталась избавить себя от него, наверняка, что-то значит. Вот только что?

Ну не верю я в такую любовь! Хоть и сама теряю контроль над своими чувствами рядом с ним, все равно все это кажется мне наваждением, помутнением рассудка, неправдой, игрой, развлечением, да чем угодно, только не любовью.

— Ласточка моя! — Знакомый голос вырвал меня из раздумий.

— Папа?

В комнату робко заглядывал мой отец. Вот уж кого не ожидала увидеть во времена заточения! Убедившись, что я не сплю, он бодро направился ко мне. Следом, рассматривая интерьер, чинно плыла его женушка.

— Слава богу! Мы так переживали!

Папа обнял меня, и я щекой почувствовала его слезы.

— Все нормально, пап. Я в порядке.

— Маргл рассказал, что в тебя въехал какой-то ненормальный, ты не успела увернуться.

Значит вот, как Маргл преподнес ему причины аварии. Интересно, почему он не сказал правду? Побоялся гнева моего отца на свою нерадивую дочь, севшую нетрезвой за руль, или не захотел получить трепку, чтобы отстал от его девочки?

— Неплохо устроилась, я смотрю, — как обычно, жеманная и меркантильная жена моего отца уже прикидывала стоимость интерьера.

Папа, не обращая внимания на нее, продолжал гладить мои пальцы, плечи, словно проверяя, все ли на месте, все ли цело, действительно ли я жива.

— Это чудо, что ты цела! Маргл рассказал все! Я не верю своим глазам, девочка моя! Если бы не ваша невероятная связь… — отец пальцами придавил веки, пытаясь удержать слезы, — как хорошо, что вы повстречались. Фантастика!

Да уж, фантастичнее не придумаешь. Стоит ли рассказать папе, что все проблемы начались как раз после нашей встречи?

— Как Рита? Она не с вами?

— Рита на правах младшей сестренки хозяйки дома строит слуг! — впалые щеки отца налились румянцем, ему явно нравились забавы его младшей дочери.

— Кого строит?

— Дорогая, пусть вы и не называете этих людей слугами, это не отменяет факта, что в твоем распоряжении десятки людей, — мачеха без зазрения совести открывала ящички письменного стола, проверяя их содержимое.

О чем она вообще говорит? Какие слуги, откуда здесь десятки людей?

— Да, дочь! Повезло тебе с мужем! Мы пригласили на свадьбу всех-всех родственников! Я подумал, что ты не будешь против!

Дело принимало скверный оборот. Уже и отец твердит о свадьбе. Когда же его успели обработать?

— Папа, вообще-то я не собиралась…

— Звать столько гостей? Маргл сказал, что мы ни в чем не ограничены. Можем приглашать всех, кого посчитаем нужным. Всех доставят и разместят.

Твою ж мать! Вообще, я хотела сообщить, что не собиралась замуж, но меня перебили. И смысла продолжать не было, потому что папа был очарован моим будущим мужем, а его благоверная уже щебетала о нарядах, которые ей позволили купить для свадьбы.

— Папа, какая свадьба, когда я чуть не умерла? О каком торжестве может идти речь? А если бы я не встала?

—Маргл уверил нас, что с тобой все в порядке! Что тебе нужно всего лишь выспаться. У меня не было причин не доверять ему! Он хороший человек!

Радостные девчачьи визги сбили отца с разговоров о великолепном будущем зяте.

— Умри, злое чудовище! — тонкий голосок моей младшей сестренки грозно прикрикнул на кого-то. За дверью упало что-то большое и тяжелое, и раскатистый детский смех, заполнил пространство вокруг.

— Я спасу тебя, моя принцесса! — С возгласом Маргла дверь распахнулась, и в комнату влетели двое.

Стоя на световой подушке, держа Риту на плечах, в комнату влетел Маргл. Они светились от счастья, глаза Риты сияли, отражая огоньки светового меча, а Маргл, как мальчишка, искренне весело подыгрывал малышке.

— Рори! Моя Рори! — Рита протянула ко мне ручки, и Маргл тут же мягко опустил ее на кровать рядом со мной.

Я обняла мою девочку. Сладкий запах, так пахнут только малыши. Родное тепло, милые пухленькие щечки. Мы обнимались с ней, и не могли оторваться друг от друга.

— Твой айн убил злого аруна, чтобы спасти тебя! Мы вместе тебя спасли! Смотри, какую штуку он подарил мне! — Рита крутила в малюсеньких ручках светящийся меч.

— Ох, не стоило! Это, наверное, слишком дорогая вещь! — наигранно причитала Жанна. Уверена, эта стерва уже прикинула, сколько нового шмотья она прикупит себе, продав подарок дочери.

Да. Обработали мое семейство по полной программе. И если даже отец в восторге от Маргла…

— Пап, мне нужно поговорить с тобой. Наедине.

Четыре пары глаз уставились на меня, будто я попросила не о разговоре с отцом, а достать Луну с неба. Несколько мгновений все смотрели на Маргла. Неужели ждали разрешения?

— Идем, мой верный друг! Я покажу тебе сокровища, зарытые в саду старого замка! — Маргл игриво подхватил Риту на руки, отчего та беспечно рассмеялась, и став на светящуюся подушку, они выплыли из комнаты.

Жанна уходить не спешила.

— Папа, что происходит?

— Дочь, Маргл все рассказал мне. И я искренне не понимаю, как ты могла отвергнуть его предложение. Я же вижу, что он серьезный, ответственный парень. Только такой сможет совладать с твоим скверным характером. И ты уже не маленькая, пора обзавестись семьей. Сколько ты еще будешь перебирать? А лучше его не найдешь. Это я тебе как мужчина говорю.

— Не ожидала я от тебя. Ладно эта…— та, кого я имела в виду уже нашла какую-то шкатулку с цацками и примеряла заколки, — но ты…Чем тебя подкупили? Я надеялась найти поддержку в твоем лице. Но и ты меня предал. Даже не спросив моего согласия, ты уже выдал меня замуж. За человека с другой планеты.

Правду говорят, что купить можно все, дело только лишь в цене…Никогда не думала, что и отец меня продаст.

— Я думал, что ты у меня уже взрослая, а ты такая же маленькая и глупенькая. Ну почему ты не согласишься с судьбой, пославшей человека, который будет твоей опорой, позаботится о тебе? Неужели, быть независимой важнее, чем вручить себя в руки любящего тебя человека? Скажи, разве ты нисколечко его не любишь?

Люблю? Не понимаю…Не знаю, как любить после этих унижений.

— Разве он сделал тебе хоть раз больно?

— Да, папа, сделал! И не раз!

— Поднял руку? — лицо папы напряглось. Интересно, если бы я ответила «да», стал бы он на защиту дочери перед Марглом?

— Нет. Но больно можно сделать и не распуская рук. Он ломает меня! Он требует подчинения! Требует быть удобной ему!

— Вот и правильно делает! Так и надо с вами!

— И это говоришь мне ты, мужчина, жена которого крутит им как хочет? Выгоняет неродную дочь, лишь бы та не путалась под ногами и не расходовала часть семейного бюджета? Зря я, видимо, надеялась на твою поддержку. За что ты продался?

Папа молча, сдерживая слезы, поспешно вышел. Семеня на высоких шпильках, за ним удалилась Жанна, подмигнув мне на прощанье, словно и не была свидетелем семейной драмы. Она вообще никогда не вмешивалась в чужие разговоры. Судьбы ее не интересовали, только деньги.

Наконец, я осталась одна. Ладони закрыли глаза, в попытке сдержать прорвавшую плотину слез. Меня предали. Я – ничтожество, товар, которым расплатились за свои потребности. Все обернулось против меня. Я спрашивала, каким может быть дно? Так вот же оно! Когда родной отец отказывается от дочери, вверяя в руки абсолютно незнакомого мужчины – это и есть дно!

Знакомый звон сообщил о приближении Маргла. Пока я пыталась привести в порядок зареванное лицо, он уже зашел в комнату и остановился рядом с моей кроватью.

Я осмотрела себя: снова на мне была надета его рубашка. И больше ничего. Интересно, это он нацепил ее на меня? Белье тоже предусмотрительно не надел, чтобы не терять время перед наказанием ослушавшейся? Как долго я тут пролежала без сознания? И что он делал со мной все это время?

Маргл неподвижно продолжал стоять рядом и чего-то ждал.

— Выйди, пожалуйста, — я пыталась быть как можно более сдержанной. Но он даже не шелохнулся.

— Я хочу принять душ и переодеться, если есть что-то, кроме твоей одежды, — даже самой было удивительно, с каким спокойствием я говорила.

Маргл продолжал наблюдать. «Ну и стой как истукан!». Я пошевелила ногами и спустила их на пол.

— Куда ты собралась? Ты еще слишком слаба.

— Я сказала тебе, что хочу в душ.

— Я помогу тебе, — и Маргл приготовился взять меня на руки.

Опасаясь своей неадекватной реакции на его прикосновения, я попятилась назад, подальше от его рук.

— Я хочу сама принимать душ. Мне не нужна ничья помощь.

Судя по скачущим желвакам, Маргл злился. Очень злился. Но отошел. Сделал шаг назад и скрестил руки на груди. Интересно, этот жест должен был означать, что он не собирается касаться меня?

— Я ухаживал за тобой, пока ты была без сознания. Ты стесняешься меня?

Боже! Такой позор на мою голову! Не хватало, чтобы он из-под меня горшки выносил. Даже щеки беспощадно вспыхнули, выдавая мои мысли.

— Любовь, знаешь ли, не только поцелуи, но еще и забота, — с лицом доктора любовных наук Маргл вздумал прочесть мне лекцию о настоящей любви. Ох! Лучше б ты молчал.

— Это у вас семейное развлечение, заботиться? Ты, сестра твоя… еще родственнички есть? А! Жену забыла! И все обо мне заботятся! У меня ваша забота поперек горла стоит!

Распаленная своей речью я вскочила с кровати. Но не ступив и шагу, рухнула на пол. Попытка удержаться за крошечный столик, стоящий у изголовья, звоном бьющегося стекла сообщила о моем провале. Ватные ноги не удержали меня. От неожиданности падения я даже не успела подставить руки, ударилась головой, да так, что аж зубы клацнули. Ка-а-ак бо-о-ольно!

На шум сбежались люди. За дверью слышались голоса, беготня, возня. А я, маленькая и слабая, лежала на полу, в ногах огромного сильного мужчины, не в силах даже пошевелиться. В дверь постучали, и не дождавшись приглашения, вошли. Эриния! Легка на помине.

Я попыталась сесть, но сил не было даже на то, чтобы оторвать голову от пола. В глазах снова плыло. А по мышцам медленно растекалась тягучая лава ненависти, ко всему живому.

— Что происходит? — эта дрянь подбежала ко мне и непонимающе водила глазами то на меня, то на брата. Маргл стоял неподвижно.

— Я тут как раз рассказывала, как ты собиралась сделать из меня привокзальную шлюху! — Шах, сука! Посмотрим, как ты выкрутишься.

Эриния поджала губы и покрылась красными пятнами. Маргл не реагировал.

— Опомнись! Ты что несешь? Я прощаю тебя, учитывая твое состояние, — дрожащий, сбивчивый голос подтверждал, что она засуетилась, — Маргл, она сильно ушиблась головой. Я не понимаю, о чем она говорит.

— Выйди! — он рявкнул так, что тело непроизвольно сжалось в комочек, а по спине пробежали ледяные мурашки. Я зажмурилась, чтобы не видеть его ярости.

Секунда, и я снова в его руках. Сопротивляться нет сил. Да мне и не хочется. Будь, что будет. Я попала в их лапы, и мне от этого уже не избавиться.

Он усадил меня в пустую ванную. Не бросил, но и не был аккуратен. Холодный металл обжег бедра. Пока он закатывал рукава своей рубашки, его глаза испепеляли меня. Он взял в руки душ, нажал кнопку, и меня окатило ледяной водой. Я хватала воздух, но струи били мне в лицо, попадая в нос, рот, заставляя не дышать и не кричать. Все тело покрылось гусиной кожей, было холодно, больно, обидно. Я отворачивалась и пыталась вздохнуть, но рука Маргла беспощадно продолжала меня мучать. Мокрые волосы липли к щекам, глазам, мерзкая мокрая рубашка приклеивалась к коже. Меня трясло от холода. Я спрятала лицо в коленях, укрыв руками голову, и проклинала тот день, когда эти дьяволы коснулись Земли.

И вдруг, мне стало все равно. Ни обиды, ни боли, ничего. Вакуум. Горячие слезы стекали по лицу, смешиваясь с ледяными каплями душа. Но их хватало, чтобы я уже не чувствовала холода. Внутри стало так тихо, спокойно, безразлично.

Жарко. Я открыла глаза в полутемном помещении, тускло освещенном красными лампами. Сухой горячий воздух пах елью. Мы сидели на нижней полке в сауне. Я и Маргл. На была все та же рубашка, которая почти просохла и больше не облепляла мое тело.

— Ты пришла в себя?

— Иначе снова бросишь меня в ледяную воду? — я отвечала тихим равнодушным тоном. А мне и правда было уже все равно.

Резким движением он развернул мое лицо к себе, удерживая за подбородок.

— Я хочу поговорить с нормальной адекватной женщиной, но вижу перед собой истеричку. Я подожду, когда ты окончательно придешь в себя и мы сможем поговорить.

— Я не хочу. Неужели, ты до сих пор не понял?

Я почувствовала силу в ногах, и у меня даже получилось встать. Наверное, контрастные процедуры помогли. Держась за горячие деревянные стены, я поплелась к выходу. Маргл меня не трогал. Но я чувствовала, что он идет следом.

Последние два шага я сделала по инерции и рухнула на кровать. Только моя щека коснулась мягкого матраса, как свет погас. Я уснула.

— Моя лея… — Теплое дыхание и нежный, словно касание крыльев бабочки, поцелуй в плечо. Я вдохнула любимый аромат и узнала в нем моего мужчину. Это Маргл.

— Я так соскучился, — и снова легкий поцелуй.

Странно. Так тихо вокруг. Как в облачке из блестящей пыльцы…

— Идем, — ласковый шепот уносил почву из-под ног. Мне было все равно куда идти. Главное, ОН со мной.

Я не сопротивлялась. Мне было хорошо рядом с ним, с человеком, который был моей частичкой. Я чувствовала нашу связь, невидимую никому другому. Я даже видела те мерцающие ниточки, которые притягивали наши души и тела друг к другу.

Маргл вложил мою ладонь в свою, и мы прошли сквозь искрящийся портал, похожий на водоворот голубой воды с растворенными в ней серебристыми блестками.

— Почему мне не страшно?

— Потому что ты спишь, моя лея…

Через мгновенье я лежала на чем-то мягком, пружинистом, но внешне напоминающем камень. Маргл не спеша, словно хищник, гипнотизируя взглядом, двигался ко мне. Остановившись у моих ступней, он ме-е-едлеено присел на колени. Маргл смотрел в глаза, не отводя взгляда, а я завороженная его игрой даже не помышляла о побеге.

Горячие ладони накрыли мои щиколотки. Молния пронзила позвоночник, заставляя вздрогнуть и замереть. Но тепло, испускаемое его ладонями, обволакивало мышцы, даря расслабление. Воздух с шумом покинул мои легкие, и невольно вырвавшийся стон всколыхнул тишину. Грудь трепетно поднималась и опускалась, свидетельствуя о нарастающем возбуждении.

Маргл слегка продвинулся вперед, и его рука скользнула вверх по оголенной ноге, остановившись у колена. Он обвел его по кругу и запустил руку вниз, нежные пальцы пробежались по чувствительной коже на сгибе, и нога непроизвольно дрогнула.

Легкая улыбка скользнула по его губам. Мужчина был доволен моей реакцией. Он медленно наклонился и поцеловал колено. Прикосновение его губ дурманило, как хмельной напиток кружил голову. Словно это были не поцелуи, а уколы концентрированного блаженства.

Он покрывал мои бедра легкими, но горячими поцелуями, не стремясь скорее пробраться к сокровенной точке, не пытаясь разъединить мои сомкнутые ноги. Просто ласкал губами, щекотал теплым дыханием, и тут же увлажнял легким касанием языка. А я понимала, что уже полностью завишу от него. Что пружинка внизу моего живота только и ждет, когда его пальцы доберутся до заветного местечка, чтобы выстрелить, унося остатки моего разума.

И вот он уже сидит на моих голенях, сдерживая непроизвольные движения ног. Его руки мягко, но уверенно скользят по внешней стороне бедра, ныряют под рубашку, слегка задрав ее края, и останавливаются, сжимая бока ягодиц. Место, где соединяются мои крепко сведенные ноги обжигает его огненное дыхание.

Нет сил подавлять стон удовольствия. Я вздохнула так громко, не стыдясь и не пытаясь сдержаться. Спина выгнулась в сладкой судороге, а мужские руки уже поддерживали поясницу, покрывая поцелуями кожу живота, сквозь полоску расстегнутых половинок рубашки. И с каждым поцелуем кожа становилась все чувствительнее. Каждое прикосновение превращало ее в маленький вулкан, который взрывался и растекался кипящей лавой.

Внутри пульсировало одно желание: «Только не останавливайся!»

Рывок и пуговицы рассыпались в стороны, скатились по камням, звонко отскакивая от твердой поверхности. А я лежала перед моим мужчиной, неприкрытая и возбужденная. Мое тело кричало о желании!

Настойчивые пальцы уже щекотали соски, а мои стоны становились приглушённее и протяжней. Тело трепетало и тянулось к нему, к мужчине, возносившему меня на небеса. Я желала соединиться с его телом, раствориться в нем. И как только мужские пальцы скользнули по животу, бедра бесстыже раскрылись ему навстречу.

Рука скользнула во влажные складочки, заставляя замереть от удовольствия. Довольный мужчина рычал, покусывая мои ключицы, а я замирала от предвкушения сладкой развязки.

Пальцы дразнили, кружа вокруг клитора, но не касаясь его. От негодования я хныкала, требуя нужной ласки. Но пальцы продолжали играть, вынуждая подмахивать бедрами, чтобы пальцы, наконец, коснулись главной точки.

В диком исступлении я поймала губы Маргла, такие полные, сочные, горячие. Я посасывала их, проникала языком в его рот и желала его еще сильнее. Брошенная грудь все также настойчиво требовала ласки, и я уже терлась твердыми сосками о мужчину. Мне было мало этих ласк. Мое тело требовало большего! Требовало ощутить мужчину внутри.

Словно считав мои мысли, пальцы Маргла тут же скользнули внутрь меня на всю глубину, находя все известные и неизвестные точки удовольствия, а язык, вторя движениям руки, беспощадно вторгался в мой рот. Я задыхалась от возбуждения, жар, дрожь разбегались по телу, но разрядки так и не наступало.

— Я хочу тебя! — пересохшее горло не давало возможности говорить. Но тяжелое мужское тело, тут же накрывшее меня, доказало, что он расслышал мою просьбу.

Я затаила дыхание в ожидании долгожданного наполнения. Теплая и нежная кожа скользнула по моим складкам, собирая на себя тягучую смазку. Блестящая от моих соков головка двигалась вверх, вниз, возвращалась к клитору, и мягко массировала его. Я была не в силах больше ждать, и в момент, когда его пенис заскользил вниз, я двинулась ему навстречу. Он вошел в меня на пару сантиметров и остановился, пытаясь понять мою реакцию. Я выгнулась, давая понять, что границ больше нет.

Хриплые стоны срывались с моих губ с каждым его толчком. Он двигался медленно, растягивая удовольствие, а я жалась лоном к его паху, сосками к его груди, чтобы чувствовать его каждой клеточкой, и внутри, и снаружи.

Сладкая истома накрыла тихо, без содроганий. Меня вознесло на небеса, и слезы счастливой развязки потекли из глаз. Маргл, чувствуя сокращения вокруг своего члена, удовлетворенно стонал, а я не могла шевелиться, расслабленная после оргазма.

Я нежно гладила его спину, целовала плечи, грудь, лицо, счастливая и спокойная, а мужчина продолжал двигаться внутри меня.

Постепенно его движения становились резче, размашистей, и моя страсть снова пробуждалась. Руки уже не скользили по мужской спине, а впивались ногтями в кожу, тихие постанывания снова переходили в крик возбужденной самки, требующей от любовника еще больше огня.

То, как он смотрел на мое раскрасневшееся лицо, возбуждало еще сильнее. Он выпивал с моих распухших губ каждый стон. Но вот его губы сменились на палец, который поглаживал их, иногда соскальзывая внутрь горячего рта, чтобы коснуться языка. И только сейчас я поняла, чего мне не хватало! Я хотела его член, хотела попробовать его на вкус, хотела его сосать, как самую вкусную конфету на свете, захлебываясь собственной слюной. Но сейчас вместо члена был палец. Я обхватила его губами и втянула внутрь, до самой глотки. Реакция Маргла была однозначной: ему это доставляло удовольствие.

Я повернула голову так, чтобы палец уперся в мою щеку, выпирая изнутри, чтобы этот бугорок на моей щеке заводил смотрящего на всю эту пошлость мужчину еще сильнее. Я двигалась так, чтобы кончик пальца ударялся о щеку, а язык жадно вылизывал его ствол.

Движения Маргла становились четче. Он с животной страстью врезался в мое тело, не сводя глаз с моего рта, так жадно сосущего его палец, и приближался к концу нашей сладкой оргии.

Сперма обжигающими струями растекалась по моему влагалищу. Именно этого ощущения мне не хватало, чтобы кончить второй раз. Я снова сокращалась, будто выжимая из пениса последние капли эякулята внутрь себя, пока Маргл склонился над моими губами, и снова не сводя глаз наблюдал за тем, как мне может быть хорошо.

Это стоило того, чтобы повторить!

***

Спасибо всем, кто ждал продолжения! Сама уже устала издеваться над бедной девочкой, но надо же ее до вести до крайней степени отчаянья! Проснувшись, Аврора узнает много нового о своем суженом и его мире. И ей это понравится)))