Глава 20

– Саш, я выхожу замуж, – после обеда всё-таки решила сообщить родным. Начала с мачехи, сочтя её более разумной и менее взрывоопасной.

– Отличная новость! – обрадовалась она. – Значит, Тёмка тебя всё-таки уговорил? Папа тоже уже почти смирился. Год-другой, и привыкнет.

Голос просто лучился радостью, и мне было очень неловко прерывать Сашу. Но пришлось, всё равно ведь узнает:

– Я выхожу замуж не за Тёму.

– Как? Подожди… – мачеха растерялась. – Как не за Тёму? А за кого?

– Ну… – я задумалась, подбирая слова, – есть один парень с веймаранером. Мы с ним встречаемся…

– С веймаранером?

Я натянуто рассмеялась, хотя было не слишком смешно.

– С парнем, конечно. Но у него есть собака. Кстати, тоже отличный парень.

– Подожди, я совсем запуталась в этих парнях и собаках… – Саша заволновалась и стала серьёзной. – Ты же встречалась с Тёмой. Вы хотели пожениться и уехать в Москву…

– Нет, Саш, – теперь уже и я посерьёзнела, – это Тёма уезжает. А я остаюсь в Анапе.

Мачеха замолчала, и я легко представила её лицо. Слишком хорошо успела изучить за эти годы. Вот она хмурит лоб, прикусывает нижнюю губу и растерянно смотрит перед собой.

– Ты хочешь, чтобы я сказала папе? – наконец Саша догадалась о причине моего звонка.

И оказалась совершенно права. Папа иногда слишком эмоционально реагировал. И в детстве мы с Тёмкой частенько делегировали к отцу Сашу, чтобы она изложила нашу просьбу или психологически подготовила.

– Да, пожалуйста, боюсь, он психанёт, – я старалась поддерживать легкомысленный тон, но внутри всё сжималось, ожидая ещё одно испытание на прочность.

– Ещё как психанёт, – согласилась мачеха, – он только-только начал привыкать к мысли о вас с Тёмкой. А тут вдруг такая рокировка… Алин, ты уверена?

– Да, Саш, мы подали заявление в загс.

– Вот как. Когда планируете свадьбу?

– В пятницу. В эту, – посчитала нужным уточнить, чтобы у Саши больше не оставалось сомнений в серьёзности моих намерений.

– Как в эту? Алин, я совсем ничего не понимаю. Ты что, беременна?

– Конечно, нет, – я даже не обиделась. Понимаю, у всех при спешной подаче заявлений возникает мысль об интересном состоянии невесты. Но это точно не наш случай. Да и с чего бы? – Просто мы любим друг друга.

Пришлось немного покривить душой.

– Алин, но ведь ты любишь Тёмку…

Вот опять она давит на больную мозоль. Что было, то прошло. У нас с Тёмой ничего не может быть. Я должна научиться, снова относиться к нему, как к брату. Забыть всё, что случилось, и жить дальше.

– Нет, Саш, – произнесла, как могла, твёрдо, – уже нет.

– Ладно, оставим эти размышления, – мачеха встрепенулась, как будто отбросила тягостные мысли, – поговорим о свадьбе…

– Не о чем разговаривать, и ничего не надо, – отмахнулась я, – распишемся и посидим в ресторане близким кругом. Всё. Мы с Антоном уже решили.

– Слушай, а приводи-ка своего Антона к нам вечером знакомиться… Я папу настрою на мирный лад.

– Не получится, мы сегодня идём к его тётке.

– А ты и тётку приводи, и родителей. Устроим сразу знакомство семьями. Чем больше свидетелей, тем меньше вероятность, что папа покалечит твоего Антона, – Саша пыталась смеяться, но нам обеим было не слишком смешно.

– Ладно, я с ним поговорю…

* * *

Артём не хотел подслушивать.

Просто он очень удобно разлёгся в теньке с ноутбуком, когда вдруг услышал мамин голос. Она разговаривала по телефону. Он почти сразу понял, что с Алиной. Говорили о свадьбе и её женихе.

Внутри кольнуло болью.

Тёма совсем не понимал этих женщин. Им же было хорошо вместе. Просто отлично. В этом Артём был абсолютно уверен. Ну подумаешь, тётка сумасшедшая увидела их и подняла шум. Он ведь всё уладил. Сходил к ней, объяснил, вещи сам забрал, решив, что Алинке будет неприятно снова там появляться.

Их ситуация не такая уж и редкая. Тёма даже погуглил варианты. Оказывается, многие меняли документы, чтобы потом расписаться. Это не было что-то из ряда вон…

А Алинка вот заупрямилась.

Может, и правда её манил запретный плод? Может, чувства проснулись только у него, а для Алины это ничего не значило?

Мама прошла мимо, и Артём услышал: «Слушай, а приводи-ка своего Антона к нам вечером знакомиться…».

Ещё чего не хватало! Этот м…к в их доме? Со своими родственниками?

Артём этого не допустит. Если бы только Алина выслушала, но она пропускала мимо ушей все его аргументы, упрямо качая головой.

Неужели это всё?

Ну уж нет, он ещё поборется за свою девочку. Есть у него одна мысль… Может, это и не слишком интеллигентно. И совсем не по-джентльменски Мама уж точно не похвалит. Но, как говорится, на войне и в любви все средства хороши. А тут у них настоящая любовная война.

Он потом извинится и как-нибудь искупит.

Дождавшись, пока мама скроется за углом дома, Артём выбрался из гамака, складывая ноутбук. Письмо от администрации федерального канала с приглашением на собеседование было забыто. Должность специального корреспондента, то, к чему он стремился несколько месяцев, вылетело из головы.

Тёма весь подобрался. Как лев на охоте. Сейчас главным было другое. А работа от него никуда не убежит.

Он достал телефон и проговорил своим фирменным голосом с сексуальной хрипотцой:

– Привет, Флоранс. Что ты делаешь сегодня вечером?

* * *

Вечером меня встретила недовольная бабушка, собиравшаяся на смену.

– Ерунду ты придумала, – сообщила она, быстро клюнула меня в щёку и, прежде чем убежать, добавила: – В холодильнике курица со спаржей. Разогрей и поешь. Вряд ли на этих смотринах тебе кусок в горло полезет.

Бабушка оказалась провидицей. Я нервничала и злилась так сильно, что даже не запомнила, какие блюда Саша выставила на стол.

Хорошо, ба позаботилась о том, чтобы я не осталась голодной.

Впрочем, нервничать всё равно начала заранее, когда открыла шкаф и попыталась выбрать наряд на вечер. Это должно было быть что-то скромное, не вызывающее и при этом красивое, чтобы я не выглядела жалко.

В общем, задача стояла непростая. Усложняло её ещё и то, что одежды у меня с собой было не слишком много. Большая часть осталась в родительском доме. Я ведь рассчитывала забрать всё позднее.

Можно было бы остаться, в чём есть, в просторной блузке и лёгких брюках, в которых я ходила на работу, а уже дома переодеться во что-то более подходящее. Но этот вариант пришлось откинуть, Антон обещал заехать за мной и отвезти на ужин.

Нужно быть готовой к его приезду.

В итоге я выбрала тёмно-зелёный сарафан до колен. У него простой крой и воротничок-стоечка. Ноги у меня длинные, стройные, ещё и покрытые лёгким загаром. Руки тоже хороши. Маникюр не успел облупиться. Тонкий, подаренный папой, золотой браслетик подчёркивает изящность и хрупкость запястья.

Я расчесала волосы, оставив их свободно лежать по плечам, и осмотрела себя в зеркало.

Лёгкий макияж заставлял глаза блестеть, лишнюю бледность скрывали румяна, а вкус клубничного блеска на губах не позволял кусать их до крови, постоянно напоминая, что нужно держать лицо.

В общем, я осталась собой довольна.

Вот только нервничать всё равно не прекратила.

В семь сорок пять за воротами раздался сигнал автомобиля. Я выглянула в окно. Антон приехал, как и договаривались.

Я схватила сумочку, закрыла дверь и подошла к машине. Для меня оставили свободным заднее сиденье. Ну как свободное…

– Привет, отлично выглядишь, – Антон обернулся ко мне, когда я сумела втиснуться внутрь.

– Здравствуйте. Спасибо.

Тут было очень тесно, поскольку кресло габаритная Светлана Львовна отодвинул почти до упора. Я попыталась перебраться на другую сторону сиденья, за спину к Антону, но его тётка, слегка повернув голову ко мне, раздражённо бросила:

– Не елозь, всю спину уже коленками исколола.

Я перестала елозить, попытавшись отодвинуться к самой спинке сиденья и втянув в себя колени. Успокаивало то, что ехать нам пятьсот метров. И если честно, я бы предпочла пройти их пешком.

У дома нас встречали Саша и папа. По его виду можно было сказать, что новость он ещё не успел переварить и желал бы поговорить со мной наедине. В присутствии хворостины или ремня.

А в лице Саши горела решимость не допустить нашего тет-а-тета. И я была солидарна с ней. Вряд ли папа скажет мне что-нибудь хорошее.

– Добрый вечер, – я заставила себя улыбнуться и подошла к родителям. Жених шёл рядом со мной, а вот его тётка застряла на выходе из невысокого седана и теперь неслабо там трепыхалась, как попавший в паутину гигантский мотылёк.

Антон, спохватившись, поспешил к тётушке на помощь. И, чуть подумав, папа последовал за ним.

– Держись, – Саша сжала мне руку.

– Постараюсь, – вздохнула я, наблюдая сцену спасения тюленя. По крайней мере, в свете уличных фонарей пайетки, в большом количестве нашитые на вечернее платье Светланы Львовны, блестели как мокрая тюленья шкура. А многочисленные воланы и рюши шелестели, словно морские волны.

Но мы с Сашей даже не улыбнулись, твёрдо сохраняя участливое выражение лица.

Наконец со спасением было покончено, и тётка, отдуваясь, оказалась извлечённой из автомобиля.

– Папа, Саша, – начала я процедуру, – познакомьтесь, это мой жених Антон и его тётя Светлана Львовна. А это мои папа и мама. Ярослав и Александра.

При слове «мама» Саша встрепенулась и посмотрела на меня, но я сделала вид, что этого не замечаю. Знаю, она давно надеялась это услышать. Но пока просто не хотелось вдаваться в детали наших не-родственных связей.

А так было проще и понятнее.

Наконец все оказались представлены друг другу, и Саша пригласила нас проследовать в гостиную, где ожидал аперитив перед ужином.

Папа открыл бутылку игристого шардоне. Всё-таки праздничные события в нашей семье отмечали шампанским. А свадьба – это событие праздничное, как ни крути.

Антон отказался, сославшись, что за рулём. А тётка, не вставая с дивана, куда плюхнулась, как только вошла в гостиную, протянула руку за бокалом. Я тоже взяла себе. Когда руки заняты чем-то, не так нервничаешь.

А я не могла заставить себя не прислушиваться к тишине второго этажа. Желая и боясь, чтобы оттуда спустился Тёмка, обнял меня совсем как раньше и прошептал на ухо:

– Какую-то ты ерунду придумала, давай свалим отсюда, пока не начали кричать «горько!»…

Саша поймала один из моих взглядов, брошенных на лестницу, но истолковала его по-своему.

– Гриша сегодня утром уехал в лагерь. Будет изучать астрономию и наблюдать за небесными светилами, – она улыбнулась с тайной гордостью за сына, который рос не таким, как все.

– Думаю, ему там будет интересно, – ответила я и пояснила для Антона с тёткой: – Гриша – мой младший брат, ему одиннадцать.

Светлана Львовна важно кивнула, рассматривая гостиную, со вкусом подобранную Сашей мебель, светлые стены и пол. Интересно, что она думает обо мне и моей семье? По лицу тётки было невозможно что-то понять.

– Ещё у Алины есть старший брат, Артём, – вставил вдруг мой жених. – И он очень ревнив и недоверчив. Мне пришлось сделать Алине предложение, чтобы он перестал меня преследовать.

Антон засмеялся. А я вздрогнула при этих словах. Поймав встревоженные взгляды папы и Саши. Затем они переглянулись между собой, и я вдруг поняла, что всё будет ещё хуже, чем представлялось.

– А вот и он! – воскликнул Антон, подтверждая мои опасения.

Я медленно повернулась к дверям и встретилась взглядом с Тёмой и… Флоранс. Только сейчас она не шла следом, она держала Тёмку под руку и льнула к его плечу.

– Добг’ый вечег’, – произнесла она с отвратительным французским акцентом.

По коже мерзкими крысиными коготками пробежало ощущение дежавю.

* * *

Едва встретившись взглядом с Алиной, Тёма понял, что ошибся. Не стоило звать на ужин Флоранс. Алинка не передумает, увидев его с другой, напротив, только укрепится в своём решении.

Так и случилось.

За весь вечер Алина больше не удостоила его взглядом, зато была очень нежна со своим женихом. Постоянно касалась этого Антона, словно невзначай проводила пальцами ему по предплечью, склонялась гораздо ниже, чем было необходимо, чтобы что-то сказать.

В общем, заставляла Артёма ревновать.

Всё пошло совсем не так, как он задумывал, и этот провал был целиком его виной. Он сглупил, сделал только хуже, потому что теперь у него вовсе не осталось шансов. Тёма – настоящий идиот. Он никогда не получит женщину, которую любит. Его удел – наблюдать, как она выходит замуж за другого.

Артём и сам не заметил, как начал набираться. Папа предложил грузной тётке свой коллекционный коньяк, и Тёма подставил бокал.

Ситуация повторялась. Вот только сейчас ему ничего не приходило в голову, чтобы её исправить. Алинка больше не верит ему…

Ещё и Флоранс начала выражать недовольство. В этот раз он пригласил её на ужин, а значит, должен был развлекать. И эта маленькая назойливая француженка постоянно ему об этом напоминала.

Когда вечер подходил к концу, и гости начали собираться по домам, Алина отправилась в свою комнату, чтобы забрать кое-что из вещей.

Артём надеялся, что мама с папой уговорят её вернуться домой. Ну какой смысл жить у бабушки? Ведь уже понятно, что самостоятельная жизнь сводной сестрёнки не удалась. Но родители даже не подняли эту тему, и Тёма понял, что должен сам хватать быка за рога. Пока этот бык, то есть корова, окончательно не ускользнула из его жизни.

Тьфу, какая ещё корова?

Кажется, он всё-таки переборщил с коньяком…

Отмахнувшись от втиравшей ему что-то Флоранс, Тёма проследил за Алиной, поднимавшейся по лестнице, выждал, когда она скроется наверху, и отправился следом.

И совсем не заметил, что Антон тоже проводил взглядом Алину, а затем переключился на него.

Тёма сосредоточился на своей задаче. Он подбирал слова. Нужно всё объяснить Алинке так, чтобы она поняла, Флоранс – это глупость, это только, чтобы позлить её, Алину, женщину, которую он любит всей душой. Он просчитался, был неправ и как ничто иное желает исправить свою ошибку. Всё, что ему нужно, ещё один шанс. Пусть Алинка только позволит доказать свои чувства…

Артём поднимался по лестнице. Ему казалось, что движется он размеренно и неторопливо, как охотник, выслеживающий свою законную добычу. На самом же деле Тёму уже довольно сильно штормило, и приходилось держаться за перила, чтобы не покачивало при каждом шаге.

Дверь её комнаты была открыта.

Алина стояла к нему спиной, что-то перебирая в шкафу. В груди завозилась тёплая нежность. Покачнувшись, Артём оторвался от стены и двинулся к самой желанной женщине в мире. Обнял её сзади, скользнул ладонями по груди и ниже, согрел дыханием шею, нежно шепча:

– Алинка, как же я тебя люблю… – развернул её и коснулся самых сладких губ на свете.

– Пусти! – произнесла она, отворачивая лицо и толкая его в грудь. – Ты напился, идиот?

– Я пьян тобой, – Тёма всё ещё держал её, продолжая тянуться к губам.

Как вдруг замер, не понимая, что произошло.

Щёку обожгло болью.

Затем другую.

Артём коснулся ладонями краснеющей кожи и растерянно посмотрел на Алину, которая отскочила от него. В глазах у неё плескалось возмущение и злость.

А потом Алинка начала колотить его своими маленькими кулачками, выкрикивая ругательства и оскорбления.

– Козёл! Придурок! Сволочь! Ненавижу тебя! Уезжай в свою Москву и не смей больше никогда ко мне подходить! – резюмировала она, прежде чем выйти из спальни и захлопнуть за собой дверь.

Тёмка застонал от огорчения. Он и правда идиот и козёл. Почему, ну почему он постоянно всё делает не так?

Ничком упал на кровать и уткнулся лицом в подушку, которая всё ещё пахла ею. Алиной. Его любимой женщиной, самой желанной и самой недостижимой.

Он уже задремал, когда вдруг почувствовал, как нежные женские руки касаются его груди, расстёгивают пуговицы рубашки и снимают её с плеч.

– Алинка, любимая, ты вернулась… – прошептал Тёма, изо всех сил помогая снимать с себя одежду. Сил было не слишком много, всё же зря он так наседал на папин коньяк. Даже веки отказывались подниматься, и Артём не смотрел на свою возлюбленную, только чувствовал её прикосновения, слышал торопливый шёпот, шорох снимаемой одежды.

Алинке пришлось всё делать самой. Сегодня Артём только получал удовольствие, но не мог его дать своей девочке. Ничего, в их жизни ещё будет много горячих ночей, когда он станет любить её со всем пылом. Так, как она этого заслуживает.

Главное, что Алина вернулась к нему…

* * *

Я вышла из комнаты злая и растрёпанная. Этот придурок напился и начал меня лапать. Мало того, что припёрся с Флоранс, которая весь вечер от него не отлипала, так ещё и мне снова взялся признаваться в любви.

В пьяном виде эти признания и сами его прикосновения ощущались мерзостью. Ненавижу пьяных. А Тёмку ненавижу вдвойне.

Мне навстречу шла Флоранс. Увидев мой растрёпанный вид, она приподняла брови, но я отвела глаза, не хотелось ничего обсуждать с этой французской стервой.

Мы разминулись, и я двинулась вниз, успев заметить, как она открывает дверь в мою бывшую спальню, где остался Тёма. Внутри кольнула ревность. Но ровно на секунду, потом я отбросила эту глупую эмоцию.

У меня есть жених, и я буду с ним счастлива. А этот Тёма может катиться на все четыре стороны. И пусть меняет своих подстилок хоть каждый день!

Я столкнулась взглядом с Антоном, стоявшим рядом с папой и Сашей. Он как-то странно на меня посмотрел. На миг стало неуютно и захотелось держаться от него подальше. Но я откинула эти глупые мысли. Просто перенервничала из-за Тёмки. Подошла и прижалась к жениху, прильнула к его груди.

– А где Тёма? – мачеха просканировала меня взглядом. Уверена, не остались незамеченными ни растрёпанные волосы, ни покрасневшее лицо, ни размазанная слюнявыми губами помада.

– Наверху, – я кивнула головой, делая вид, что мне это не слишком-то интересно, – напился и лёг спать.

– Твой брат злоупотребляет алкоголем? – поинтересовался Антон, приподняв бровь.

– Ага, мой брат много чем злоупотребляет, – со значением, понятным только мне и родителям, произнесла я, – пойдём отсюда?

– Поговорим завтра? – зачем-то спросила Саша, прежде обменявшись с отцом взглядами. Эти переглядки сегодня особенно раздражали.

И я не сдержалась:

– Не о чем больше разговаривать. Увидимся в пятницу на свадьбе.

Мы дождались тётю Свету и отправились домой. Точнее меня отвезли к дому ба, а сами поехали дальше.

А через два дня я узнала, что Тёма уехал в Москву, и Флоранс вместе с ним…