Глава 22

Как мы доехали до ресторана, я не запомнила. Было очень плохо. Мой организм словно взбесился и теперь желал продемонстрировать, что такое по-настоящему ужасное состояние.

Едва машина затормозила, я выскочила наружу и бросилась в здание.

– Где туалет?! – прокричала встречавшей на входе женщине.

Видимо, выражение моего лица было достаточно красноречивым, потому что мне не задали ни единого вопроса. Женщина просто указала направление.

Меня вырвало, едва успела откинуть крышку унитаза. А затем ещё и ещё. Одна горячая волна сменялась другой. И, в конце концов, я оказалась на полу, уже совсем не думая о его чистоте, сама перепачканная рвотой и желчью, ослабевшая, испуганно ожидавшая новых спазмов.

– Алина, открой, пожалуйста, – Сашин голос был приглушён дверью.

Я даже представила, как встану и открою задвижку, но не сумела подняться. Силы окончательно покинули меня.

Внезапно дверь приоткрылась. Но я даже не удивилась. Видимо, и на это сил уже не осталось. Просто вспомнила, что не закрывала замок, было не до того, просто на бегу толкнула створку, и она захлопнулась.

– Я вхожу, – предупредил голос, и следом за ним показалась моя мачеха. Саша смотрела встревоженно: – Ты как?

Я чуть мотнула головой. Никак. Это было самым точным определением моего состояния.

– Давай подниматься, и поедем в больницу, – предложила Саша и тут же наклонилась, помогая мне встать.

– А как же… свадьба… – слова давались с трудом, приходилось выталкивать их из глотки, и каждое царапалось, цепляясь за горло острыми сколотыми краями.

– Папа уже предупредил Антона, что тебе нездоровится…

Вот Саша всегда такая. Деликатная. Только она могла назвать моё ужасающее состояние словом «нездоровится». Но сами мысли об этом были какими-то вялыми, текучими, покрытыми сероватой туманной дымкой.

Я скорее наблюдала со стороны, чем почувствовала, как мачеха помогла мне подняться и повела к машине. Уже у выхода из ресторана меня перехватил папа, взял на руки.

А дальше… я не помню.

Уплыла на волнах тумана, мягко покачиваясь в своей лодке.

В себя я пришла в больничной палате. Небольшой, но одноместной. Кровать с выдвижным столиком стояла почти посередине. Слева от меня – окно с жалюзи, собранными с одного края, справа полотняная ширма, скрывающая шкаф и дверь в туалетную комнатку.

Судя по освещению, уже наступило утро. Ну я и поспать!

Преодолев первое удивление, попыталась вспомнить, как сюда попала, и ужаснулась – мамочки, я же проспала собственную свадьбу. Там Антон, гости, родители…

Хотя родители меня сюда привезли. В этом была почти уверена, потому что помнила, как папа подхватил меня на руки, прежде чем я потеряла сознание. И что-то такое Саша говорила о том, что Антона предупредят о моём нездоровье.

Значит, можно лежать и не волноваться. Вот только обидно, что свадьбу пропустила… Всё-таки в первый раз замуж вышла. Я улыбнулась и прислушалась к себе.

Как ни странно, но чувствовала себя хорошо. От вчерашней тошноты не осталось и следа, разве что не слишком приятная сухость во рту. Я повернула голову. Так и есть – на тумбочке меня ждала бутылочка с водой и рядом трубочка в прозрачной упаковке.

Я села на кровати, достала бутылку, открутила крышку и напилась воды. Обычной воды комнатной температуры, но моему иссушенному вчерашним яростным приступом организму она казалась целебной жидкостью, живительным нектаром, небесной амброзией… В общем, в несколько глотков я опустошила всю пол-литровую бутылку и не отказалась бы повторить.

Словно в ответ на мои мысли дверь в палату открылась, и вошла медсестра. Она была зрелой, но ещё не пожилой, с короткими тёмными волосами и тёмными же глазами, от которых разбегались лучики морщинок.

– Доброе утро, – произнесла она с улыбкой. – Как вы себя чувствуете?

Я снова прислушалась к себе, но ухудшений не произошло, поэтому кивнула:

– Хорошо, вот только пить хочется.

– Сейчас принесу, – снова улыбнулась она. Нажала на пульт управления, подняла изголовье кровати и помогла мне сесть поудобнее, а потом протянула градусник.

Пока я сидела, размышляя об удобной больничной кровати и измеряя температуру, сестра вернулась с подносом. На нём стояли пластиковые контейнеры, прикрытые крышками и ещё одна бутылочка с водой.

Поставив поднос на выдвижной столик, женщина измерила мне давление, проверила пульс, а затем, кивнув чему-то своему, как будто именно таких результатов и ожидала, придвинула ко мне столик.

– Позавтракайте, затем вас осмотрит доктор, а потом можете встретиться с родителями и мужем.

– Мужем? – удивилась я. А потом вспомнила, что вчера вышла замуж.

Надо же, я теперь замужняя женщина.

Улыбчивая медсестра ушла, а я приступила к еде. Осторожно сняла крышку с первого контейнера и принюхалась. Не была уверена, что от запаха еды меня снова не замутит. Но организм вёл себя прилично. А я почувствовала голод.

На завтрак меня ожидали фрикадельки, тушённые с брокколи, цветной капустой и морковью, салат из помидоров и огурцов, а также шоколадный маффин на десерт. Я поела с небывалым аппетитом, как будто не видела еды несколько дней. С огорчением заметила, что тарелки опустели, и наконец снова напилась воды.

А потом отодвинула столик и откинулась на поднятое изголовье. Кажется, жизнь начинала налаживаться.

– Доброе утро, – жизнерадостный мужской голос вырвал меня из дремоты, в которую я погрузилась после еды. – Как мы себя чувствуем?

Ему я ответила то же самое, что и улыбчивой медсестре. Только добавила вопрос:

– Что могло спровоцировать такой приступ?

Доктор был молодой, лет тридцати, может, с небольшим. Наверняка недавно окончил интернатуру. Сможет ли он правильно поставить мне диагноз? В человеческой медицине я не слишком разбиралась, но навскидку могла назвать несколько болезней, обострение которых могло вызвать такую активную рвоту.

Для меня оказалось полной неожиданностью то, что произошло дальше. Потому что доктор вдруг посмотрел мне прямо в глаза и с осуждением произнёс:

– Что же вы подвергаете своего ребёнка такому стрессу, мамочка?

– Какого ребёнка? – я смотрела на врача и не понимала, о чём он говорит.

Зачем я вру? И кому?

Я всё поняла, догадывалась уже несколько дней, элементарно сопоставив даты, но боялась себе в том признаться.

Я беременна от Тёмы, разве может быть что-то хуже этого известия?

Может.

Это стало понятно чуть позже, вечером, когда я осталась наедине со своим мужем.

Пожалуй, даже раньше.

Как только родители вошли ко мне в палату, а за ними я увидела светлую голову Антона и его льдистые глаза.

Если Саша и папа смотрели с сочувствием и теплом, то лицо мужа было нечитаемым. И я вдруг поняла, что мне теперь придётся делить свою жизнь с почти незнакомым человеком.

И свою новость тоже…

– Привет, ты как? – мачеха подошла ближе и взяла меня за руку. Отец погладил по волосам.

– Нормально, я… – мучительно подбирала слова, чтобы сообщить им о своей беременности, и вдруг поняла, что они уже обо всём знают.

И Антон тоже.

– Значит, ты беременна от своего брата, – вдруг скривился он. – Так вот почему так спешила замуж…

– Он мне не брат, – я начала оправдываться, но вмешался папа.

– Вы ничего не знаете, а уже делаете выводы… – он закипал, и стало понятно, что назревает конфликт. Мне не хотелось, чтобы они спорили и ругались.

– Пап, можно мы поговорим с мужем наедине?

Слово «муж» подействовало на папу как-то странно. Он вдруг осёкся и оглянулся на Сашу. Они обменялись взглядами, и мачеха кивнула на дверь. Папа даже не попытался спорить, родители молча вышли из палаты и прикрыли за собой дверь.

– Я приёмная, – произнесла, как только мы остались одни, решив, что объяснения нужно начинать именно с этого. Не хочу, чтобы Антон считал нас с Тёмой какими-нибудь извращенцами. А все перипетии нашей семейной истории пересказывать слишком долго, поэтому, внутренне передёрнувшись, я ограничилась этими двумя словами.

– Тогда понятно, – он кивнул своим мыслям, как будто после моих слов у него в голове сложился пазл. И вдруг добавил: – Это понятно. А вот почему ты вышла за меня, а залетела от другого – это непонятно.

– Прости, я не знала, – закрыла лицо ладонями, как будто это могло помочь спрятаться от реальности.

– Ладно, сделаешь аборт, мне левые спиногрызы не нужны, – донёсся до меня из этой самой реальности голос Антона. – Собирайся, доктор сказал, можно тебя забирать домой.

Аборт?

Слово резануло по ушам. Об этом я даже не думала. Но ответить ничего не успела, муж вышел за дверь.

И что мне делать? Убивать ребёнка совсем не хотелось. Но многие мужчины не желают воспитывать чужих детей. Антон сам сказал, что ему это не нужно. Похоже, жизнь загнала меня в западню. Я вышла замуж, чтобы Тёма уехал, но он всё равно сумел остаться со мной.

И во мне…

Улыбнулась, но улыбка вышла совсем невесёлой. В любом случае, принимать решение сейчас я была неспособна. Как говорила одна героиня: «Подумаю об этом завтра».

Родители и Антон стояли в небольшом холле. Мне показалось, между ними застыло напряжение.

– Что случилось? – спросила я, подходя ближе.

Папа виновато опустил глаза. Саша тоже смотрела в сторону. И только на лице Антона расцветала победная ухмылка.

– Вы что, поругались? – догадалась я.

– Нет-нет, всё в порядке, – всполошилась Саша. – Мужчины немного поспорили, кто теперь несёт за тебя ответственность.

– Она – моя жена, поэтому о её будущем позабочусь я сам, – словно демонстрируя это всем окружающим, Антон приобнял меня за плечи, прижимая к себе.

Было немного неудобно так стоять, к тому же я чувствовала неловкость перед родителями, но возражать не стала. Думаю, ему и так нелегко узнать в первый же день после свадьбы, что жена беременна от другого.

Подошедший доктор протянул листок с назначениями.

– Принимайте таблеточки, и тошнота не будет вас беспокоить. И ещё побольше отдыхайте. Для ребёнка стресс вреден. Жду вас на приём…

– Спасибо, – Антон выхватил у него из рук лист бумаги и потянул меня в сторону: – Пойдём.

Меня смутила его грубость. Но я тут же напомнила себе о ребёнке от другого и не стала спорить. Вот только мне нужно было поговорить с родителями.

– Подожди, – я мягко коснулась его руки. – Пожалуйста.

И не двинулась с места.

Антон остановился, когда почувствовал сопротивление, бросил на меня удивлённый взгляд.

– Мне нужно попрощаться с родителями, – произнесла с просительной интонацией.

Муж отпустил меня, но при этом у него было такое выражение лица, словно я сморозила глупость.

Родители смотрели на меня с траурными лицами. Как будто прощались со мной навсегда. Почему-то у меня было схожее ощущение. Я с трудом сдерживала слёзы.

Маленькая девочка внутри меня, привыкшая к тому, что папа всегда и от всего её защитит, недоумевала – почему сейчас мы прощаемся. Почему я должна идти с почти незнакомым мужчиной, а не со своим любимым папочкой?

«Потому что он больше не твой папочка, а Антон теперь – твой муж», – ответила я ей.

Но прозвучало как-то неубедительно.

– Спасибо, пап, за всё…

Он обнял меня, крепко, как будто не собирался отпускать, но потом всё же разомкнул объятия. И я сразу же попала в тёплые руки Саши.

– Ты помнишь, что я тебе говорил? – спросил отец. – О том, что ты можешь на нас рассчитывать в любой ситуации?

Я только кивнула. Боялась, что голос выдаст подступающие слёзы.

– Я тоже вас люблю…

Пошла к Антону, не оглядываясь. Позволила ему снова обнять меня за плечи и повести к выходу из больницы. Внутри было пусто, как будто всё, что было мне дорого, осталось по ту сторону дверей.