Очень токсичные отношения

– Я просто временами не могу, устала! Стал таким вредным, просто нет сил! Я собираюсь ещё поспать, а ему срочно надо завтракать. И, разумеется, пойти и поесть то, что на кухне стоит, он не может! Неее, ему срочно свежее надо приготовить! А вчера? Нет, ты представляешь, что он устроил? Я разговаривала с подругой, а он просто начал орать над ухом! – моя знакомая с жаром описывает свою жизнь.

– Да ты что? – сочувственно качаю головой я.

– Именно! Так орать, что разговор пришлось сворачивать, выдумывать отговорку, обещать, что я ей потом перезвоню…

– Очень неприятно! – вздыхаю я.

– А еда? Я на его питание трачу гораздо больше, чем на своё! Такие деликатесы покупаю… А он ещё и недоволен.

– Печально, – я очень даже понимаю знакомую и киваю.

Моя знакомая – человек эмоциональный, поэтому все посетители кафе в радиусе нескольких метров от нашего столика, были в курсе всего, что она мне излагала. А так как она ещё и очень симпатичная, нет, не в плане «ноги от ушей», а приятная и побуждающая к общению, то к ней, после некоторого колебания, обращается девушка с длинными каштановыми волосами, сидящая в компании подруг за столиком справа.

– Простите, мы невольно слышали… Как вы это переносите? Это же абсолютно токсичные отношения! – она строго поджала губы. – Так же нельзя!

– Сама себе удивляюсь, – вздохнула моя знакомая. – Но, как-то переношу… А куда деваться?

– Как это куда? Это же абьюзер чистой воды! – возмутилась девушка.

– Ну, так, наверное, сказать нельзя… – засомневалась знакомая.

– Да как же нельзя… Разве же можно позволять так с собой обращаться! Никому нельзя давать себя унижать! Ни парню, ни мужу, ни родителям! Никому! Это насилие, это просто токсичные отношения!

Я смотрю на знакомую, у которой непроизвольно приоткрывается рот, и она недоуменно хлопает глазами.

– Нуууу, токсичным это тоже назвать нельзя… Просто характер у него такой, – призадумывается она.

И тут мы попадаем в волну возмущения, высотой примерно с цунами в Индийском океане!

Нам рассказывают, что мы портим жизнь себе и окружающим закладыванием в них неправильных моделей жизни, взглядов на жизнь, жизненных ориентиров. Еще произносится много чего-то такого, связанного с жизнью, я уже не всё улавливаю, потому что начинаю тихо смеяться, чем вызываю ещё больший порыв возмущения.

– Вот! Вы смеетесь! А эта такая серьёзная проблема! Из-за такого легкомысленного отношения, как ваше, и осуществляется насилие!

– Ну, это громко сказано… – пытается оправдаться моя знакомая. Но, ей не позволяют! А громко объясняют, что они не имею ввиду только физическое насилие, есть ещё психологическое, эмоциональное, чуть ли не ментальное!

– Деструктивные отношения абьюзера… – девушка с каштановыми волосами принимает вид пламенной революционерки и очень смахивает на Владимира Ильича на броневичке, правда Ильича не совсем привычного вида. – Со своей жертвой как раз так и развиваются! Вам, – она обвиняющее тычет пальцем в мою знакомую, – Вам не позволяют делать то, что вам хочется, мешают отдыхать! А это требование его кормить, а покупка деликатесов? И почему это вы за свои деньги его кормите? А он? Что вы его содержите, что ли?

Я понимаю, что знакомая ответить не в состоянии – её душит смех. Вся компания из четырёх очень красивых, очень современных и очень-очень подкованных в вопросах психологии девушек, осуждающе смотрит на двух тетёх, которые и никак не понимают, что так жить нельзя!

– Да, я его содержу, – знакомая, наконец, собирается с духом и выговаривает роковые слова. – И кормлю, и деликатесы покупаю, и встаю пораньше, и посторонние разговоры прекращаю, когда он орёт!

И видя, что милых девчушек сейчас от возмущения хватит коллективный кирдык, быстро заканчивает фразу:

– Потому что он – кот!

Немая сцена… Куда там классической нетленке: «К нам едет ревизор»! Сначала не выдерживает моя знакомая и начинает смеяться, потом подхватываю я, из девчушек дольше всех держится первая к нам обратившаяся. Видимо, она не сразу решила, то ли ей оскорбиться, то ли посмеяться, но мы так заразительно хохочем, что выхода у неё не остаётся, и она присоединяется.

Все уже практически успокоились, и тут моя знакомая так задумчиво мне говорит:

– Так это я ещё тебе не рассказала, что он написал мне в туфли, выпотрошил косметичку, вытащил оттуда спонжик и разгрыз его на мелкие кусочки!

Девушки, видимо, красочно представляют себе воображаемого ими первоначально абьюзера с токсичными отношениями, описанными туфлями и спонжиком в зубах, и просто начинают сползать с плетеных креслиц.

Уже потом, отсмеявшись и перезнакомившись, предъявив друг другу фото собственных домашних тиранов и узурпаторов, девушка с каштановыми волосами вдруг говорит:

– А ведь и правда. И почему ещё никто не додумался ходить к психологам с жалобами на котов и кошек? Они же чего только не творят! У меня, например, скусывает головки у всех цветов, пьёт из моей кружки, спит на волосах, лезет в шкаф и выворачивает оттуда всё. А колготки! Он же специально их рвёт!

– Насть, так они натворят, а потом сами и успокаивают лучше любого психолога. Ты ж понимаешь, психологи же конкуренции с котами не выдержат, – отвечает ей подруга, призадумывается и выдаёт:

– И потом… Наверное, у нас у всех врожденный Стокгольмский синдром, связанный с котами.

Мы со знакомой переглядываемся… Да, девушки умницы, конечно, и в курсе всех последних модных выражений, которыми принято стало пользоваться практически по любому поводу, но вот про синдром котикам лучше не говорить… Не поймут! А если вдруг поймут, придётся нам всем туго, потому что коты начнут абьюзерничать, нет, абьюдерничать… Тьфу, короче говоря, совсем никакой жизни от них не будет!