Слом ориентиров королевы тыринга

Обманули в ожиданиях! Вынудили осуществить тыринг редкой гадости!

Вот до чего доводит излишняя хозяйская бдительность!

Мюкла – бедная, несчастная собачечка, вынужденная уже полтора месяца довольствоваться только сухим кормом, рекомендованными собачьим Минздравом лакомствами, и прочими очень полезными, но совершенно скучными и свободно-в-доступе-лежащими пищевыми продуктами собачьего назначения!

Она страдает, вздыхает, усаживается около меня на стул и непринужденно укладывает длинное рыльце на мой локоть, словно невзначай намекая, что, однако, уже очень даже пора посмотреть куда-нибудь в сторону, и не контролировать её скромную особу и масло, или мясо, или курицу. Она даже увлекается с подобными намёками настолько, что, или наваливается на мой локоть практически всей тушкой и я её сбрасываю со стула (почему-то почти всегда на кота Пуха), или поднимает страдающую физиономию и упихивает свой нос мне на плечо, и пыхтит в ухо.

– Мюкла, иди вон! Иди, пока ты снова не попалась Пушеньке – котику нашему бесценному, веса пера и совершенно чокнутой отваги, – говорю я, НЕ поворачиваясь к собаке. Самое главное во всём этом на неё не смотреть! Потому что, в противном случае, я ей выдам содержимое всей тарелки. Самосохранение ещё никто не отменял, и я смотрю в книгу, а Мюкле, так сказать, достаётся фига, простите за выражение.

И вот вчера настал роковой день! Тонкая и ранимая душе поэта, в смысле Мюклы, не вынесла такого давления, и собака решилась на крайние меры. Лучше всего, как мне кажется, это можно описать в виде некой сценки.

Итак, начинаем…

Сцена – наша кухня.

Главные действующие лица и персонажи:

Я – в роли себя.

Мюкла – в роли несчастной, обиженной злыми людьми псинки, которая страдает над тарелкой (моей и стоящей в стороне от Мюклы).

Коты: Лис – в роли заглушки для смартфона; и мелкий берсерк-Пух в роли стихийного бедствия.

Реквизит – собственно тарелка с салатом из морской капусты. Да, именно той самой очень полезной, которую не все любят, но я, видимо, из врожденного чувства противоречия, очень и очень уважаю. Мюклу от него натурально воротит!

Первый акт.

За сценой звенит звонок. (Небольшое лирическое отступление: Вы замечали, что если вам непременно надо быть на кухне, обязательно звонит телефон?! Варите ли вы яйцо всмятку, ждёте какой-нибудь пирог с нежной и ранимой душой, или едите что-то для вас приятное, непременно раздаётся звонок! Вот как будто там будильник заведён, словно такая специальная отметка имеется – «пора звонить для мелкой пакости».)

Я подрываюсь и соображаю, где именно находится смартфон, и почему именно он находится не на месте (к слову он как раз был на месте, просто на нём сидел упитанный кот, который делал вид, что его там нет, и сильно заглушал собой звук).

Мюкла выходит на первый план, суёт нос в мою тарелку в смутной надежде, что там имеется ЧТО-ТО интересное. Нюхает, вздыхает.

Она ТАК И ДУМАЛА! Там только неописуемо противная странного цвета и запаха склизская масса.

Собака бросает увесисто-укоризненный взгляд мне вслед, и странно, что я не получаю травму от такого посыла! Картина страданий собачечки над тарелкой достойна кисти великих! Какая там Алёнушка на камне! Накал страстей зашкаливает, от вздохов Мюклы морская капуста на тарелке шевелится и мылится уползти в разные стороны.

Второй акт.

Гадский смартфон сдавленно вопит из-под абсолютно невозмутимого кота. Фильм «Собака Баскервилей» помните? Ну, конечно, помните! Так вот, кот делает такую же морду лица, как и незабвенный Бэрримор, произносящий сакраментальное:

– Овсянка, сэр!

Собственно, это меня и настораживает. Любой нормальный кот, который по-настоящему совершенно не причём, заинтересуется звуком, начнёт озираться, оглядываться. Лапой потрогает окружающее пространство. А вот если в эпицентре странных придушенно-квакающих звуков, в которых вы с трудом узнаёте свой родимый рингтон, сидит кот непоколебимо-невозмутимый, можете быть уверены – ваш смартфон аккурат под его… ну, скажем, так… охвостьем!

– Лис! Слезь! – счас. Ага, так он и послушался. Можете себе представить Бэрримора с физиономией, на которой написано крупными буквами: «Женщина, вы кто и что себе позволяете»?

Вот! Это именно то, что я увидела. Но я же человек морально подкованный! Меня укоризной не прошибешь, и презрительно-снисходительные кошачьи взгляды на меня не действуют уже энное количество лет. Посему кот поднимается, смартфон добывается и кот опускается обратно. Кстати, вид полного оскорбленного кошачьего достоинства, развода и налапников по почте на меня так же не действует!

Ладно, смотрю на экран. Шиплю, как обманутый в ожиданиях лебедь, которому не удалось цапнуть туриста за ногу:

– Лис, а можно было сесть так, чтобы ЭТО было вовсе не слышно? Бракодел вы, батенька! Никакой звукоизоляции хвостовой части не наблюдается! Не желаю я рекламу слушать! Я есть хочу!

Кот оскорблен до глубины души, трясет усами, хвостом и гневно сверкает глазами. Знаю, что не права. А что? Человек я, или кто? Тоже повредничать могу!

Третий акт.

Пристраиваю смартфон на место, как можно менее доступное котикам. Возвращаюсь на нашу сцену (на кухню кто забыл).

А там Мюкла доедает мой салатик! Мой несчастный, зелененький и склизенький, полезненький салатик исчезает в Мюклином рыжем рыльце со скоростью сливочного масла.

Та-да-да-дам!!! Древнегреческие трагедии отдыхают и нервно переминаются на котурнах в сторонке.

– Мюкла! – моему возгласу поверил бы сам Константин Сергеевич Станиславский! – Ты что, жрёшь мой салат? Мой, презираемый тобою, салатик из морской капусты?

Собака поднимает на меня страшно изумленные глаза. Даже несколько их таращит от чувств…

– Хто? Я? Да-ни-за-шо! Вот это? ЭТО? Да оно само… того… Заползло! – выражение крайнего омерзения писано на морде крупными буквами, Мюкла оскорблена в лучших чувствах, делает вид, что ей даже нюхать ЭТО неприятно… Уходит на соседний стул, сворачивается в удивительно маленький калачик, и громко вздыхает. При этом ещё и косится на меня укоризненно.

– Довели собачечку! Довели до края! – так и читается во взглядах бедной королевы тыринга, вынужденной жрать ТАКУЮ гадость, и всё ради чего? Чтобы не утратить, понимаете ли, навык, не сбить ориентиры в жизни…

Приходится выдавать несчастной поощрительный бутерброд. Знаю, что не педагогично, зато театральный дух нашей постановки требовал должного завершения спектакля.

На поклон Мюкла вышла с удовольствием! Правда, увлеклась и была вынуждена срочно и очень поспешно удалиться, но не одна, а с котом Пухом, висящим на Мюклином хвосте. Кот почему-то против, когда по нему ходит Мюкла, и выражает это чрезвычайно резко!

А я тоскливо обозревала останки салата, и размышляла о том, что даже непоколебимые ориентиры королевы тыринга сломались! Вот до чего бедняжку довела моя бдительность… Аж стыдно!