Глава 42. Совместный завтрак

Элория Эрриа, в девичестве Глория Редстоун Я собиралась «сделать первый шаг», как мне советовала тётя и требовали обычаи даргов. Для этого велела Гарриусу пригласить мужа ко мне на завтрак. Чтобы уж точно никто не помешал. И он не успел ускользнуть по каким-нибудь важным делам. Я почувствовала, когда он проснулся. Потом направился ко мне. Шаги. Дверь открылась. Он вошёл и замер на пороге. Александр стоял в проёме двери как в раме, прекрасней любой картины, что я когда-либо видела. Волосы сияли, как лунный свет на фоне тёмного коридора. Я за время разлуки почти забыла, какой он высокий и сильный. В серых глазах отражалась синева жилета и они казались голубыми, как зимнее небо. Взмах длинных чёрных ресниц заставил мои губы пересохнуть. Мужчина не имеет права быть таким красивым! Все слова вылетели из головы. Под его взглядом сейчас я не вспомнила бы даже, как меня зовут. Не сводя с меня глаз, Александр молча подошёл к столу и сел напротив. Я постаралась взять себя в руки и проверила щиты. Не хотелось, чтобы муж видел моё смущение. Не знаю, чем бы закончилось наше переглядывание, но тут вошла Мирри, неся горячее. Она быстро расставила несколько блюд, прикрытых серебряными крышками, чайничек, с горящей под ним свечой, и торопливо вышла. Но это вмешательство реальной жизни помогло вернуться с небес на землю. Желание тащить мужа без слов сразу в постель временно отступило. – Доброе утро, милый. Тебе налить чая? – Доброе утро. Да. Наливая в белые полупрозрачные чашечки янтарный напиток, я мучительно подбирала слова, которые скажу сейчас Александру. Но ничего не подбиралось. Всё, что просилось на язык, звучало ужасно пошло или сухо. Александр Эрриа Шагая в спальню супруги, Александр прикидывал, что и как он сейчас скажет. Но стоило увидеть Лори, как всё вылетело из головы. Она ждала его за столом, и на фоне окна выбившиеся из причёски прядки золотым нимбом окружали голову. Он не мог рассмотреть черты лица, выражение глаз – только изящный силуэт. Тонкую шею, просвечивающие розовым ушки, округлость плеч, перламутровые переливы ауры. В её эмоциях не было тёмных пятен обиды. Александр почувствовал облегчение – Лори не сердится за вчерашнее! Он решительно шагнул к столу и опустился напротив. Он не думал ни о чём. Ему просто хотелось находиться рядом. Как можно ближе. Прикоснуться к тёплой бархатной коже, мягким губам, по которым так соблазнительно пробежался розовый язычок. Не успел. Между ним и желанной целью появились чужие руки. Служанка, стараясь не смотреть на него, торопливо расставила блюда, и вышла. Но момент прошёл. Лори опустила щиты, и он уже не был так уверен в том, что она чувствует. Всполохи на её ауре показывали, что жена волнуется, но по какому поводу не угадаешь. Никогда не мог понять, как работает у женщин голова. – Доброе утро, милый. Тебе налить чая? Её голос звучал спокойно, прохладно, словно он и не чувствовал пару мгновений назад жара влечения, исходившего от Лори. Или он спутал? Принял свою страсть за её? – Доброе утро. Да. Или она ждёт извинений за вчерашнее? Да, он должен объяснить, что срубивший его вчера сон вовсе не знак равнодушия. Или того хуже – мужской слабости. Пусть только даст ему шанс. Он докажет. Но как сказать об этом? Если прямо – то это прозвучит грубо. Он же не кучер какой-то, а аристократ. И Лори не прачка, а благородная дама. Нужно сказать это как-то так, чтобы не выглядеть глупо. Или вульгарно. – Что ты будешь? Омлет или запеканку? – Омлет. Или запеканку. Элория Эрриа, в девичестве Глория Редстоун Я посмотрела на мужа и чуть не перелила чай. Он выглядел непривычно растерянным и от этого таким милым! Желание говорить что-то разом пропало. Захотелось понаслаждаться его неуверенностью подольше. Александр всегда так контролировал себя и других, что видеть его растерянность и знать, что это из-за меня, оказалось неожиданно приятно. Мы съели оказавшийся очень вкусным омлет в молчании. На меня снизошло спокойствие. Кажется, Александр решился сделать первый шаг. Мне остаётся только подождать. Вот муж положил приборы на тарелку и посмотрел на меня: – Лори! Нам нужно поговорить. – Согласна. Я с любопытством ждала, что он скажет. Но Александр молчал. На скулах проступал румянец. Казалось, слова не сходят с его языка. Он посмотрел на меня с такой мукой, что стало его жалко. – Ты прав. Нам надо поговорить. Мне пришло письмо от друзей из Ольхона. Антуан пишет… – Антуан – это Туй? Я вспомнила, как однажды произнесла спросонья это имя в постели. Александр запомнил? Справившись со смущением, продолжила: – Да. Он женится на моей подруге. Они приглашают меня на свадьбу. Я помню, что в брачном контракте написано, но ответила, что постараюсь приехать. Я надеялась на твоё согласие. Им очень важно, чтобы я приехала. Из-за этой шумихи в прессе к Аните относятся очень предвзято, винят во всём. Если я буду на свадьбе, всем станет ясно, что это глупые сплетни. И я рада этому браку. – А ты рада? – Конечно. Они очень подходят друг другу. – И для тебя важно быть там. – Да. Лицо Александра вновь напомнило мне маску. Маску игрока в карты, сделавшего решающего ставку и скрывающего свои чувства. – Хорошо. Ты будешь на свадьбе. Но два условия. Первое – мы отправляемся вместе. Я согласно кивнула. – Второе. Мы едем туда полноценными супругами. Отлично! Мне хватило воли не заорать радостно: – «Да! Да!», а вновь сдержанно кивнуть. – Мы консумируем брак сегодня. Вечером. Хотелось спросить: «А почему не сейчас?», но я сдержалась: – Хорошо, милый. Буду ждать. Александр молчал, рассматривая мои губы. Потом взгляд опустился ниже и застыл, словно пересчитывая пуговички. Если он решил отложить всё до вечера, то, пожалуй, стоит напомнить. – Свадьба уже послезавтра. Мы переместимся порталом прямо в Ольхон? Александр поморгал, словно просыпаясь, и подтвердил: – Да. Бастиан мне поможет. Только продумай место, которое ты хорошо знаешь. А мне уже сегодня надо будет обратиться к Виторрису за разрешением. Но он мне задолжал. Так что разрешит. Муж вскочил на ноги. Энергия переполняла его. – Дел много. Надо спешить. Я пойду, дорогая. До вечера. Он уже сделал шаг к двери, когда я ответила: – До вечера, милый. Александр замедлился. Вновь повернулся, стремительно шагнул ко мне и впился в мои губы. Было так прекрасно не сдерживаться! Я уж думала, мы не станем ждать, но муж всё-таки спустя время оторвался от меня. Попытался застегнуть оторванные пуговицы и хрипло сказал: – Нет. Не хочу сдерживаться. Дождёмся вечера, моя сладкая. И вышел, уже не оглядываясь. А я осталась размышлять: «Так это он сейчас ещё был сдержанным?». Некоторое время ещё посидела за опустевшим столом, охлаждая собственный жар остывшим чаем. Потом позвала Мирри. После наших объяснений нужно заменить платье. Собирать пуговицы по полу не хотелось. Я не сразу заметила, что горничная смущенна и отводит глаза. Вначале решила, что её смущает мой вид, и лишь потом сообразила: – Мирри, ты что, слышала мои чувства? – Чуть-чуть, госпожа. – А остальные? – Вряд ли. На вас ведь защитный амулет, а лорд сдерживался. Просто ведь у нас с вами связь и по ней немного долетало. – И как же вы живёте? – О, миледи, обычно помогает полог, защищающий спальню. Так что для всех это как песня, звучащая где-то далеко. Что-то слышно, но слов не разобрать, не понять, кто поёт. Мирри немного помолчала, помогая мне переодеться, а потом добавила: – А вы думаете, почему драконов считали такими любвеобильными? Страсть, как огонь. Даже маленькая искра может поджечь чужое пламя. Теперь мне стало ясно, почему Александр отложил до вечера. Надеется, что так нашей песне легче будет затеряться в общем хоре. Надеюсь, до вечера мне удастся свыкнуться с этим новым знанием. Я постаралась наполнить день разными занятиями, но он всё равно казался мне бесконечным. Написала письмо Антуану, обрадовав друзей сообщением о своём приезде. Вместе с Леони попутешествовала по замку, навестила с ним местных кошек. Помогала тётушке в хозяйственных хлопотах. Обратила внимание, что слуги её слушают, не смотря на то, что она человек. Подумала, что поместье после отъезда дамы Орисы в столицу тоже нуждается в экономке, и дама Ригина могла бы на время её заменить, раз тётушка тут так хорошо управляется. Я переговорила с обеими пожилыми женщинами об этих моих планах. Дама Ригина отличалась и жизненным опытом, и рассудительностью. Её суждениям вполне можно доверять. – Если вы разрешите переехать в поместье вместе с мужем, то я, пожалуй, не против буду там и остаться. Глядишь, дочь с внуком чаще смогу видеть, а то сюда им добираться не просто. А здесь госпожа Лилиан вполне справится. – Конечно, разрешу. А дама Ориса как отнесётся к таким переменам? Мне показалось, что она любит поместье. Может не захотеть остаться в столице. – Ориса молода. Ей надо сменить обстановку. Она слишком уж привыкла к поместью. Поработать в новом доме и с новыми людьми ей только на пользу пойдёт. А там лет через десять вы спокойно подберёте замену. Я, может, и вовсе перееду к дочери, и Ориса, если захочет, вернётся в своё любимое поместье, коли к тому времени не передумает. Это решение показалось и мне идеальным. Так не придётся вводить в дом постороннего человека или ставить кого-то неопытного на такие важные для нашей жизни участки. А у тётушки Лилиан как глаза загорелись. Похоже, мысль почувствовать себя хозяйкой замка придала ей энергии. Обе дамы покинули меня, и весь оставшийся день только изредка попадались на глаза. Дама Ригина передавала дела тётушке, а потом собиралась для переезда. Сама я рассказала Элиде и Леони о том, что скоро побываю в Ольхоне. Вначале они насторожились, но узнав, что Александр отправится со мною, успокоились и принялись расспрашивать меня о друзьях, Ольхоне, о том, как там у нас проходят свадьбы. Элида озаботилась тем, что я надену. Леони попытался немного поныть, чтобы мы взяли его с собой, но быстро примирился с тем, что это невозможно. Воспоминания о друзьях, Академии утратили прошлую горечь. Сейчас они дарили лишь тепло и радость. Я почувствовала счастливое возбуждение от мысли, что скоро увижу их. Вопрос с платьем, в котором я появлюсь в столице, внезапно приобрёл для меня важность. Мы принялись обсуждать с Элидой во что я оденусь, куда прибудем, будет ли возможность переодеться. Это обсуждение делало предстоящую поездку реальностью и хорошо отвлекало от другого, того, что горело внутри, – ожидания ночи. После прошлых неудач я всё время опасалась, что опять что-то случится – Александра вызовут к королю, и они напьются. Его арестуют, отправят куда-нибудь далеко или произойдёт нечто невероятное, и наша брачная ночь вновь отодвинется вдаль. Но к ужину муж появился. Александр поиграл с Леони, рассказал нам с Элидой, как продвигаются поиски нашего таинственного врага. Как я поняла, не очень успешно. Слишком много людей побывало в нашем доме за эти дни. Хотя в основном это были дамы с визитами, но их сопровождали слуги и они вполне могли будто невзначай столкнуться с экономкой. К тому же дама Амаррати выходила в город, встречалась с торговцами, так что круг тех, кого необходимо проверить, оказался слишком широк, чтобы изучить его за два дня. Я слушала рассказ Александра внимательно, но иногда выпадала из разговора, засмотревшись на красоту его черт, скупую точность жестов, блеск светлых прядей. И не сразу замечала, что рассказ мужа тоже внезапно прерывается. Наконец Элида не выдержала: – Ладно, брат. Мне надоело вытаскивать из тебя ответы клещами. Я вас оставлю. И Леони сегодня сама почитаю. – Спасибо, сестра.