Глава 1. Учительница русского языка, прочитав в сочинении ученика фразу «Жизненный опыт приходит с гадами», решила не исправлять ошибку

— Скажите, а использовать в речи англицизмы — это моветон или просто не комильфо? — Это не комильфо, потому что моветон.

Семь лет назад.

Астрид

- О моём романе с вашим мужем трубят все газеты. Но ведь вы, милочка моя, газет не читаете? Вот. Я принесла вам несколько. Просветитесь, - и женщина кинула на чайный столик несколько сегодняшних газет.

Я и в самом деле газет не читаю. Мужу приносят их за завтраком, но он, как правило, сразу же забирает их с собой в кабинет, или на работу. Так что, в мои руки они не попадают.

Я молчала. Что тут скажешь? Просто сидела крутила в руках тоненькую чашечку от дорогущего сервиза и молчала. А вот сидевшая напротив меня женщина молчать не собиралась, она продолжила:

- Мы встречались и до его роковой женитьбы на вас. В свете мы были самой красивой парой. Это признавали все. Я уверена, что если бы вы не появились, то Бьорн сделал бы мне предложение. И тут вы. Где он вообще вас выискал? Из какой дыры вытащил? Он - Верховый Коннетабль, он принадлежит к правящей верхушке, к нему прислушиваются в Парламенте, он принадлежит к одной из восьми правящих семей, он - высокородный оборотень, способный к обороту в одного из сильнейших медведей. И не просто медведя - Белого Медведя. Говорят, что только белый медведь способен возглавить Парламент и стать Верховным Канцлером, когда будет найден Рог. Я ничего не упустила?

Я меланхолично пожала плечами. После заявления Урсулы Бируанг о том, что она спит с моим мужем, мне только и остаётся - пожимать плечами. Других эмоций она от меня не дождётся, слишком много чести!

- И кого же мы видим рядом с Верховым Коннетаблем Вигбьорном Таларктосом? Маленькую, хилую человечку, не способную не то что на настоящую поддержку сильного оборотня, но и банально не знающую своих прямых обязанностей!

Я подняла на неё взгляд и поставила чашечку.

- Да! Что вы так на меня смотрите? Когда вы последний раз сопровождали своего мужа на официальном приёме? Когда были на светском рауте? А, между прочим, это ваша прямая обязанность - заводить нужные связи, переманивать и вербовать сторонников, искать и уничтожать врагов. А что делаете вы? Сидите в своей библиотеке целыми днями и копаетесь в книжках?

Это была правда. Я не сильна в светских беседах, ничего не понимаю в союзниках и сторонниках, и вот совершенно точно не смогу устранить соперника или врага. Но Бьорн мне всегда говорил, что этого от меня и не требуется. Выходит, он врал? Но мой муж никогда не врёт!

- Он женился на вас, когда вам только исполнилось девятнадцать? И вы в браке уже два года. И за это время вы совершенно ничего не добились. Не сумели ни вписаться в общество, ни обзавестись подругами, ни добиться расположения правящих домов.

И это тоже была правда. Подруг у меня не было, а всех членов правящих домов я до сих пор боялась, как огня. Эти суровые медведи-оборотни нагоняли на меня панику одним своим видом. Все здоровенные, выше меня на голову, все широкоплечие. Лица у всех словно высечены из камня. Все с ледяными глазами и квадратными подбородками. Фигура скорее напоминала шкаф - большой такой, двухстворчатый, а у некоторых ещё и антресоли имелись.

У моего мужа, все эти типичные признаки медведя, принадлежавшего к верхушке власти, тоже были. Он был высок, силён, могуч, а ещё красив. И глаза у него были, как две голубые льдинки. Но мне всегда казалось, что при взгляде на меня они начинают мерцать и загораются голубым огнём. Что и это что ли плод моего воображения? И я отогнала непрошенные мысли из головы. Нет. То, что говорит мне эта женщина не может быть правдой. Это она лжёт, а не мой муж.

Сидевшая передо мной медведица была красива. Очень. С чеканным профилем, шоколадными тёплыми глазами и длинными каштановыми кудрями. Она принадлежала к одной из правящих семей и была бурой медведицей-оборотнем. Большое заблуждение считать, что белые и бурые медведи не могут скрещиваться и размножаться. Всё они прекрасно могут. И она, действительно, могла бы составить замечательную пару моему мужу.

Разновидностей медведей-оборотней очень много. Но к правящей элите относятся только восемь домов. Самый сильный из них - Дом Белого медведя. Немногим уступает ему по размеру и силе дом Гризли. А вот один из самых слабых - Дом Бируанга, к которому и принадлежала Урсула.

А ещё, как утверждают газеты, медведиц рождается много. Слишком много. И медведей на всех не хватает. Именно это и оправдывает склочный и порой невыносимый характер медведиц. Но Бьорн говорил как-то, что всё это «глупые выдумки газетчиков». И что нет никакого перекоса в ту или иную сторону. Что рождается примерно одинаково и девочек, и мальчиков. И что берси, так принято называть медвежат, которые ещё не совершили свой первый оборот, одинаково желанен любого пола. И семье совершенно неважно - мальчик это или девочка. Но газеты упорно кричали, что для медведей - наследники в приоритете, а вот медведицы вообще мало кому интересны.

И вот, когда один из самых сильных медведей выбрал себе в жёны слабую человеческую девушку, это вызвало бурю негодования во всех восьми домах. О каких подругах могла идти речь? Меня, в лучшем случае, просто терпели. В худшем - ненавидели и презирали. Вот поэтому я и не стремилась попасть в это самое светское общество. А Бьорн… Он же не настаивал? Но может быть, это он только мне так говорил?

Медведи и медведицы и раньше заключали браки с представителями расы людей. Правда, случалось это нечасто. Просто потому, что среди медведей не были приняты человеческие законы морали. Они не хранили девственность до брака, да и брак, как таковой, не считали поводом для соблюдения верности. Поэтому медведи предпочитали брать людей в качестве любовников или любовниц. Так было проще. Но только Бьорн категорически настаивал на свадьбе.

- Бьорн стыдится вас. Какой брак может быть счастливым, когда муж с женой настолько разные и так сильно друг другу не подходят? - словно подслушав мои мысли, сказала гуна Урсула Бируанг.

Я снова подняла глаза на собеседницу. Но ведь Бьорн говорил про «выбор богов»? И что он чувствует, что только со мной будет счастлив.

- Вот только не надо мне сейчас рассказывать про то, что вы с ним избранные богами. Не могли боги дать сильному оборотню в пару вот это! - и она презрительно гротескно обрисовала в воздухе мой силуэт своей изящной, хоть и крупной, рукой.

Я и в самом деле невысокого роста, но это только по сравнению с оборотнями. А по людским меркам - у меня рост выше среднего. Да, я не ослепительно красива, но это если опять-таки сравнивать с медведицами. Единственное моё неоспоримое достоинство - длинные золотистые волосы, которые так нравятся Бьорну. Только вот на этом достоинства заканчиваются. У меня небольшие руки и ноги, а медведи всегда ценили крупных и фигуристых женщин. Ещё они были помешаны на большущих стопах. Говорят, что некоторые медведицы заказывают себе туфли на пару размеров больше. И что были конфузы, когда эти туфли в танцах у них с ног слетали. Медведи действительно любят всё большое. И я мало соответствую этим критериям. Как бы подтверждая мои слова, гуна Урсула Бируанг закинула ногу на ногу, демонстрируя мне мощную ступню. Туфли у неё были без ремешков на щиколотке, что свидетельствовало - потерять она их не боится.

- Да даже если и поверить на минуточку в эту вашу «истинность», то всё равно жена обязана не только ложиться в постель к мужу по первому требованию и уметь раздвигать ноги. У неё должны быть и другие достоинства.

Я покраснела от грубости этой медведицы. И вот как с такой дружить? Я не сумею.

- Да и ноги, милая моя, раздвигать нужно уметь. И я уже не говорю, что в постели с вами скучно, иначе бы Бьорн не очутился в моей. Я о том, что вы женаты уже почти два года, а вот наследника вы ему до сих пор не подарили. И судя по вашему плоскому животу и не собираетесь.

И это тоже была правда. Нет, не про то, что Бьорну со мной скучно, муж всегда говорил, что только со мной испытывает сумасшедшее единение и невероятные по силе ощущения. Правда была в том, что я до сих пор не беременна. А может быть, правда? И ему меня мало? Мне иногда казалось, что он сдерживает себя и боится мне навредить. У меня нежная кожа, и на ней легко появляются синяки, но Бьорн говорил, что ему и это нравится. Так может быть и тут - ложь, и ему не хватает страстной сильной медведицы в супружеской спальне?

- Но не думаю, что вам стоит верить мне на слово, - и, поймав мой взгляд, она понимающе фыркнула.

Разумеется, я ей не верю. Мне, может быть, и двадцать один год - не так много по медвежьим меркам, но я не наивная дурочка. Хотя и тут стоит признать, что жизненного опыта у меня мало.

- Да и в газетах порой такого понапишут, что не поймёшь, где ты вообще находишься? В нашем Коннетабле или в сумасшедшем доме? - и она снова фыркнула.

Да, и тут она права. Я не собиралась верить газетам. Бьорн всё время мне говорил, что газетчикам совершенно без разницы, что писать - правду или ложь. Лишь бы поскандальнее было и продажи не падали.

- Хотя, вы же слышали, что дыма без огня не бывает? И даже если поделить напополам всё, что там пишут - это говорит не в вашу пользу, не так ли? - ехидно улыбнулась мне медведица.

Я перевела взгляд на журнальный столик, на котором небрежно, но так, чтобы заголовки всё-таки бросались в глаза, лежали газеты, принесённые моей незваной гостьей. «Гуна Астрид Таларктос - существует ли жена Верховного Коннетабля на самом деле? Или она плод воображения?» «Верховный Коннетабль появился на приёме с гуной Урсулой Бируанг», «Вигбьорн Таларктос замечен рано утром выходящим из дома Урсулы Бируанг. Верховный Коннетабль опять ночевал у любовницы?» И всё в том же духе.

Бьорн иногда ночевал вне дома. Он всегда мне говорил, что это связано с работой. Что все восемь домов будоражит, что верховного канцлера так до сих пор и не выбрали, что некоторые бумаги не стоит выносить из министерства, и что он иногда забывает который сейчас час. И я ему всегда верила. Может быть зря? Я уже не знаю. Но ведь и в самом деле? Дыма без огня не бывает?

- Так вот, я и предлагаю вам не верить ни мне, ни газетам. Единственный, кому вы должны и можете поверить - это сам Бьорн. Не так ли? Вы же верите своему мужу, милочка?

И вот тут я первый раз слабо кивнула. Потому что - да. Бьорн - тот единственный, кому я сейчас поверю. Поверю безоговорочно, просто потому, что иначе зачем мне его любить? Зачем принимать его любовь? Если нет доверия? Зачем тогда всё остальное? Я не могу любить и при этом не верить. Или могу? Как быть?

- Как вы знаете, сегодня открытие заседаний верхнего Парламента. Торжественный банкет с речами, лозунгами и, самое главное, сбором всех глав восьми домов. Что бывает нечасто. Бьорн, как глава правящего дома Белых Медведей, обязан там присутствовать. И идёт он туда не один. Но вас он не пригласил, не так ли?

Я покачала головой. Он и в самом деле меня туда с собой не позвал. Как объяснил? Да, так же, как и обычно. Много народу, шумно, долго стоять на ногах, потом ещё дольше натянуто улыбаться и всё это на целый вечер и добрую часть ночи.

«И самое главное, Асти, цветочек мой, тебе же там будет скучно до невозможности, а уйти раньше мне не позволит протокол» - всплыли в моей голове слова мужа, произнесённые им сегодня утром.

Мой муж никогда, за всё наше с ним знакомство, ни разу не назвал меня «Астрид». Я не любила это имя, и он звал меня исключительно «Асти», или «цветочек», хотя к астре моё имя не имеет никакого отношения. Но мне всё равно нравилось. И тут был обман? И как тогда мне всё это вынести?

- А вот меня он пригласил. И, как вы догадались, я согласилась. Мы идём туда вместе. Так вот. На ступенях Парламента обычно толпятся журналисты, зеваки, и простой люд, которому захотелось посмотреть на медведей правящих домов. Я предлагаю вам присоединиться к этой толпе. А чтобы вас не затоптали, я припасла вам пропуск в первый ряд. Он обеспечит наилучшую видимость, а главное - слышимость.

И она бросила на газеты пропуск на моё имя с печатью и вензелями.

- И что я должна буду увидеть? - первый раз проявила я заинтересованность.

- Рада, что вы хотя бы немного заинтересованы в собственной судьбе, - хмыкнула Урсула, и продолжила, - Вы что-нибудь понимаете в языке тела? Каждому, кто нас увидит, будет ясно, что именно нас связывает. Но, я думаю, что и этого вам будет недостаточно. Поэтому вы услышите всё лично от Бьорна.

- Бьорн никогда такого не скажет, - уверенно возразила я.

- Вам? Да, возможно. От вас он и в самом деле никогда не решится избавиться. Именно поэтому, когда я поняла, что вы камнем висите на его шее и тянете его вниз, я и решила взять всё в свои руки. А вы тянете, милочка.

Я промолчала.

- Так вот, - продолжила Урсула, как ни в чём не бывало, - на ступенях Парламента их будут встречать три девочки-медведицы, которые, согласно традиции, зададут главам домов по три вопроса. Вопросы стандартные. И всегда на них нужно отвечать правдиво. Это обязательное условие.

Я знала об этой традиции. Редко когда вопросы менялись. Их было три, и девочки, а скорее это были всё же девушки, совершившие свой первый оборот в четырнадцать лет, задавали их всем восьми главам домов. «Вы будете действовать во время заседаний Парламента только во благо народа?», «Будете ли вы соблюдать законы Коннетабля?». А вот третий вопрос, как правило, был личный. Но и его знали заранее.

Вот у моего мужа сегодня спросят: «Правда ли, что вы не собираетесь присутствовать на свадьбе своей племянницы?». Племянница Бьорна выходила замуж за человека, чем сильно разозлила все правящие дома. И Бьорна настоятельно убеждали туда не ходить. Но мой муж сказал, что мы пойдём. И я, и он. И что это - семейный праздник, и он там обязательно появится.

Отвечать на все вопросы нужно было искренне. Это обязательное условие. Так что если Бьорн скажет, что прибудет на свадьбу - то лишь внезапная смерть может ему помешать. А вот если на третий вопрос кто-то солжёт, то это будет сигналом, что такой глава дома мог солгать и на первые два. И вполне может и закон нарушить, и действовать только в собственных интересах, наплевав на интересы народа. Такого никто никогда не допускал, и на ступенях Парламента звучали лишь честные ответы, даже если это могло вызвать столь ожидаемый газетчиками скандал. Ведь скандал всегда можно замять, успокоить, перекрыть другим скандалом. А вот потерю доверия народа, ты не восполнишь уже никогда.

Именно поэтому за вопросами и ответами очень внимательно следили, и журналистов там было так много. Они сразу же, после окончания церемонии опроса всех восьми глав, неслись в свои издательства, чтобы донести ответы до населения.

А ещё на все три вопроса нужно было отвечать только «Да» или «Нет». Как правило, подбирали вопросы так, чтобы ответ был на первые два - стандартное «Да», а вот на третий «Нет». Это было не обязательно. Но иногда случались и казусы. В истории были примеры, когда готовились ответить «Нет», а вопрос звучал по-другому. Чуть перестрой его, и ответ будет уже «Да». С вопросом мужа была та же история. Вот задай ты его «Правда, что вы собираетесь присутствовать на свадьбе своей племянницы?», и вот тут мой муж должен будет ответить «Да».

Именно поэтому третьего вопроса всегда ждали с нетерпением.

- Одной из трёх девушек будет моя сестрёнка, - продолжила Урсула, - она совершила оборот буквально на днях. Очень удачно получилось. Так вот. Она задаст Бьорну совершенно не тот вопрос, которого он ожидает. И солгать он не сможет. Так что вы из его собственных уст услышите правду. Как вам такая идея?

Я кивнула. Это и в самом деле был неплохой выход.

- Я ждала этого целый год. Кроме как сегодня, вряд ли представится другой случай. И не думаю, что вы согласитесь приехать ко мне домой и заглянуть в мою спальню, когда я буду там с Бьорном.

Я в ужасе посмотрела на неё, а она расхохоталась.

- Я так и подумала.

Отсмеявшись, она протянула мне лист гербовой бумаги.

- Берите, не бойтесь. Это бракоразводный документ. Вы же знаете, как это работает? Вам всего-то нужно его подписать. Вы его подписываете, и подписывает Бьорн. Сам он вам его никогда не предложит. Поэтому инициатива должна исходить от вас. Вы ставите подпись, идёте в храм и гасите Малый рог медведя.

Я кивнула. Да, процесс расторжения брака я знала.

- И было бы чудесно, если бы вы сделали всё это сегодня ночью, сразу как вернётесь. В доме немало ценных вещей. Да одни драгоценности, что сейчас на вас, стоят целое состояние. Забирайте их и уходите. Возьмите с собой все деньги, что найдёте в доме, и уезжайте. Так будет лучше для всех. Бьорн сегодняшнюю ночь проведёт со мной. Сразу после завершения церемонии открытия заседаний, мы, как обычно, поедем ко мне. Вернётся под утро. К этому времени вас тут быть уже не должно, - сказала она, вставая.

Я не стала её провожать. Где выход она знала. Чувствовала я себя обессиленной и опустошённой, меня трясло. Но пришлось всё-таки взять себя в руки. Через минут пять после ухода Урсулы, я всё-таки собрала со столика газеты и пропуск и поспешила наверх, в свои комнаты.

Взглянув на приглашение, узнала, что до назначенного времени оставалась ещё пара часов. Достаточно, чтобы переодеться и доехать.

Я сняла все драгоценности, выбрала своё самое простое платье и сверху накинула накидку из шерсти, тёмно-синюю, самую неприметную на мой взгляд. Хотя качество шерсти и рисунок-узор, бежавший по вороту выполненный вручную, всё равно указывали на то, что стоила она не малых денег.

Я осмотрелась. Собраться, чтобы и в самом деле сбежать? Нет. Это значит предположить, что я ей поверила. А я не верю. И иду туда, просто чтобы убедиться - всё, ею сказанное - неправда.

Я тихонечко спустилась вниз. Из дома, не предупредив об этом заранее, я выходила нечасто. Но я же и не хочу, чтобы меня вот сейчас заметили? Попыталась выскользнуть из особняка незамеченной, бесшумно прокравшись по лестнице, но это не помогло - охрана у меня была бдительная.

- Гуна Асти? А вы куда это? - показалась из кухни голова моего шофёра.

- Хельми, да я собственно… - замялась я.

Хельми вышел, жуя пирожок и бережно собирая крошки со своего большого живота.

- По магазинам? Опять книжки ваши доставили? Вот срочно? - посыпал он вопросами.

- Да, срочно. Не книжки, но мне очень нужно…

- Я отвезу. Даже и не думайте одна куда отправляться. Гун Бьорн с нас голову снимет и правильно сделает.

- Хельми? А давай не будем звать Торрика? Ну, зачем он нам?

- Он телохранитель. Положено же, гуна Асти, - почесал голову Хельми.

Телохранителя он не любил, уверенный, что и сам бы прекрасно справился за такие деньжищи, что тому платили. Да и кому я могла понадобиться? Но Бьорн настаивал, а я никогда не возражала. Сегодня вот впервые.

- А давайте, гуна Асти. И в самом деле? Зачем нам Торрик? Поехали, - и он, накинув на плечи шофёрскую куртку и на ходу поправляя шофёрскую кепку с козырьком, пошёл открывать мне дверь.

Мы выехали за пределы особняка и только тогда я сказала:

- К зданию Парламента, Хельми.

- Куда? - не поверил своим ушам мой шофёр.

- Мне нужно, Хельми. Мы никому не скажем, что там были. Да нас и не спросит никто. Я просто хочу посмотреть на глав восьми домов.

- Да разве ж вы на них на приёмах не насмотрелись?

Я закусила губу.

- Да и не пустят нас сегодня туда, - продолжил шофёр.

- Хельми, ты отвези, а там посмотрим.

- Эх. Влетит нам! - покачал головой шофёр, но всё же повернул к нужному зданию, возвышающемуся над городом.

Нас ожидаемо остановили. Машины были в городе редкостью. Их могли позволить себе только очень состоятельные жители. У нас их было целых две. Одна принадлежала мужу, он ездил на ней везде, а вторая была запасной - на случай поломки, или чтобы куда-то отвезти меня, но пользовалась я ей не часто. Предпочитая пешие прогулки или наёмный экипаж.

Я вышла из машины и направилась к стоявшим гвардейцам.

- Вот! - протянула я пропуск.

Они проверили мой пропуск и один из них сказал:

- Вас мы пропустим, а вот машину нет.

Я согласно закивала.

- Да как же я машину-то брошу? Гуна Асти, вы куда?

- Хельми, оставайся на месте. Со мной ничего не случится, а машину и угнать могут. Я скоро вернусь! - и решительно направилась к зданию Парламента, где уже начинали собираться люди.

Мне пришлось преодолеть ещё одно оцепление, прежде чем оказаться в первых рядах. Хорошо, что я приехала так рано. Наплывающая за моей спиной толпа уже не дала бы мне пробраться так близко. Я терпеливо ждала. Рядом со мной гудели восторженные поклонницы правящих домов, журналисты и просто богатые горожане. Скучно не было. Все наперебой обсуждали предстоящее событие, особенно волновал всех третий вопрос. «Какой интересно зададут главе дома Гризли?», «А дом медведей Селенарктос?». Они отличались от других белой шерстью на груди, и в народе их так и называли «белогрудыми». Это слово происходит от древнего языка и означает «лунный медведь». Но сообщать я это никому не стала. Им это не интересно, а мне - ни к чему привлекать внимание. Я облокотилась на бордюр, отделявший толпу от ступеней, и стала рассматривать первую прибывшую пару.

Вскоре я пришла к неутешительным выводам - все главы домов были с жёнами. Только Бьорн будет с любовницей, горько подумалось мне. Ну, ещё глава дома Мелурсус прибыл с невестой. При обращении они ужасно неповоротливы, за что и получили в народе прозвище «Ленивец», ещё у них вытянутая морда и иногда их называли «Губачи». Но на вопрос: «Собираетесь ли вы сочетаться узами брака?», глава дома твёрдо ответил «Да». Чем вызвал довольную улыбку своей спутницы и одобрительный гул толпы. Люди не особенно любили свободные нравы медведей, не одобряли разводов и наличие второй семьи. Поэтому и был такой одобрительный гул.

Я запоздало подумала, что стоя в первом ряду, я волей-неволей привлеку внимание Бьорна. Он наверняка меня увидит. Но имеет ли это такое уж большое значение? Думаю, что нет. От того, как закончится сегодняшний день зависело очень многое. Или я уйду, и мы всё равно больше не увидимся. Ну, или я всё объясню Бьорну, и он, я уверена, поймёт. Я за два года не совершила ни одного сумасбродного поступка. Всегда была дома, всегда подчинялась любому его требованию. Один раз я вполне могу позволить себе глупость. А то, что это именно глупость я уже не сомневалась. Мой муж любит меня и не способен на предательство. И я совершенно напрасно сейчас сюда пришла.

Я окинула взглядом мощную фигуру главного конкурента и оппонента моего мужа Льёта Арктоса, главу дома Гризли. Рядом с ним стояла тоненькая фигурка, особенно контрастирующая с его - мощной и высокой. Жена Льёта была из дома Макулосус. Тогда их свадьба наделала много шума. В народе дом Макулосус называли «панда». Это был самый миролюбивый дом. И свадьба двух таких непохожих медведей надолго взбудоражила столицу. Но на вопросы он ответил быстро и чётко, и постарался не задерживаться на ступенях Парламента, уводя жену внутрь здания. Ходили слухи, что она беременна. Если это правда, то получалось, что даже беременная жена главы дома Гризли пришла на сегодняшнее мероприятие. А меня Бьорн не взял…

Мой муж, Вигбьорн Таларктос, прибыл последним.