43

— Даша, — отчего-то хриплым голосом позвал меня мужчина. — Всё в порядке?

— Да, спасибо, — прочистив горло, ответила я, вертя в руках недопитую бутылку.

— Тебя не тронули? — с горечью в голосе уточнил он.

— Всё нормально, только Вонючка руки распускал, — шёпотом ответила я, а мужчина хохотнул.

— В точку, — засмеялся он сильнее, и я тоже не сдержала улыбки. — Вонючка он и есть.

— А ваш племянник меня кормил и руки освободил, — очень тихо сказала я.

— Спасибо, что предупредила, а то этому оболтусу нужно мозг вправить.

Василий произнес это так по-доброму, по-отечески, что ли.

— А вы Барин? — до меня наконец-то дошло, что я сижу рядом с криминальным авторитетом нашего города.

— Называй лучше Василий, из твоих уст звучит приятнее, — откинулся на спинку кожаного кресла мужчина и стал растирать переносицу. — А так да, я Барин.

— Василий Петрович, — подал голос водитель. — По нашу душу, — он кивнул, и я увидела впереди несущиеся на бешеной скорости автомобили.

— Тормози — и на аварийку, — не открывая глаз, приказал мужчина.

Он вышел из салона один, попросив меня остаться и не высовываться, пока взрослые дяди разговаривают. Я чуть не хихикнула, посмотрев на Василия. Какие же они «дяди»? Что Тимофею, что Георгию нет и тридцати, и Василию около этого.

— Дашка! — от мыслей отвлёк голос любимого мужчины. Он так резко открыл дверцу автомобиля, что я вздрогнула. Он выдернул меня из салона и, взяв на руки, понёс к другой машине.

— Спасибо! — поблагодарила я мужчину, когда Тима прошёл мимо него широким шагом.

— Жду приглашения в крёстные, — хохотнул Василий и продолжил тихий разговор с Георгием.

— Я так переживал, — усаживая меня в машину и сразу же садясь рядом, Тимка сгрёб меня, посадив на колени, и уткнулся носом в шею.

— Всё хорошо, — погладила растрёпанные волосы мужчины и плотнее прижалась к нему.

— Не отпущу больше ни на шаг, только с охраной и со мной, — тихо шептал он, стягивая с меня чужой пиджак. Отдал его водителю, сжимая меня крепче и тяжело дыша. — Верни Барину, — сипло проговори он.

Водитель выскочил из автомобиля и прикрыл за собой дверь, оставив нас наедине.

— Дашка, любимая, — шептал Тима, целуя мое лицо, обхватив его ладонями. — Никогда! Слышишь? Никогда тебя не отпущу! — грозно шептали губы моего наркотика по имени «Тимофей».

Слёзы ручьями стекали по моему лицу от зашкаливающих эмоций. Тимофей впервые сказал о своих чувствах, а я не могла произнести ни слова. Лишь теснее жалась к нему и вся дрожала словно осиновый лист.

— Замёрзла? — укутывая в тонкий, но тёплый плед, непонятно откуда взявшийся в его руках, спросил шёпотом Тима.

— Нет, немного испугалась, — тоже прошептала я, уткнувшись в грудь мужчины. Стараясь не разреветься. Я слышала, как бешено колотится его сердце под моей ладонью, чувствовала напряжение мышц и рваные выдохи. Но это было не возбуждение, а перенапряжение. Горячее дыхание коснулось моих волос, и я прикрыла глаза, расслабляясь.

— … мутная история, — услышала я сквозь сон голос нашего безопасника. Машина уже неслась на всех парах, а я даже не поняла, как уснула.

— Говори тише, — поцеловав меня в макушку, попросил Тима.

Я так и сидела на его коленях, цепляясь, словно обезьянка, за мужчину, но мне совершенно не хотелось отпускать его, и пошевелиться тоже я не могла. Сказывалось нервное напряжение. Всхлипнув, я провалилась в сон без сновидений и открыла глаза, когда Тима пытался вылезти из салона автомобиля.

— Я тяжёлая, — сонно прошептала, прижимаясь к щеке любимого.

— Не говори ерунды, — прошептал мне в макушку он и, ссадив с колен, выбравшись из салона, подхватил на руки.

— Не буду, — прижимаясь к мужчине, тихонько вздохнула. Неужели все это закончилось?

Не сразу заметила, что мы приехали в квартиру к Тимофею: наверно, проваливалась в сон. Только когда лифт издал звук, оповещая, что мы на нужном этаже, я распахнула глаза в недоумении, почему мы здесь.

— Пока не проверят охрану в посёлке, мы поживём здесь, — целуя меня в висок, ответил, словно прочитав мысли, Тима.

— Хорошо, — прошептала я, больше меня ни на что не хватило, лишь снова прикрыть глаза.

В руках любимого было так спокойно, да и его сердце стучало размеренно, убаюкивая. Едва помню, как мужчина положил меня на кровать и, раздев, выругался: он не сразу заметил разорванную блузку.

— Спи, моя принцесса, — укрыв невесомым одеялом и поцеловав меня, Тима вышел из комнаты: я услышала удаляющиеся шаги.

Я хотела его остановить, но у меня язык не слушался, и веки словно засыпали песком, открыть я их была просто не в состоянии.

Голос мужчины звучал за дверью, но слов разобрать я не могла, просто, успокоившись, провалилась в сон.