Глава 13

Прошел один год и два месяца

— Сашка, ну что ты опять ребенка укутала как на зимовку. Здесь север конечно, но не крайний же. Вон весь красный и мокрый, — громко крикнула Оля.

Оля Иванова была мне настоящей помощницей, не знаю, что бы я делала без нее, да и без всего семейства Ивановых.

Прошло чуть больше года, после нашей встречи с Ларисой, а я помнила всё, как будто это было вчера. Тогда я выполнила желание матери Влада – исчезла из его жизни, хотя денег я не взяла ни копейки, мне не надо таких денег, да и других от них тоже не надо.

Я словно пьяная добралась до Ивановых и все им выложила. Игорь Львович и Марья Кузьминична всё выслушали, напоили меня успокаительным чаем и спать положили. А на утро сообщили, что отправляют меня к старшему сыну на север, так как покоя мне эта семья и моя псевдо мать не дадут. А они — Ивановы — ничего сделать не смогут против их связей и денег.

Я сопротивлялась, но они быстренько меня собрали и повезли на вокзал. По дороге заехали лишь в универ и написали заявление на академический отпуск. Вот так я и оказалась в этом небольшом северном городе.

Приняли меня очень хорошо. Виктор Иванов и его жена Ольга были старше меня почти на шестнадцать лет и для них я по сути была ребёнком. С детьми у них не сложилось, поэтому просьбу родителей они приняли хорошо и сразу взялись за моё устройство в их городе. А через месяц, у меня случилась задержка и Оля, которая не один год мечтала о детях и делала тесты, сразу дала мне тест, на котором четко отпечатались две полоски. Я тогда впала в ступор и только Ивановы со своей заботой и безграничной радостью вывели меня из этого состояния.

Всю беременность они как могли поддерживали меня и финансово, и эмоционально, я словно очутилась в коконе из покоя, любви и непрерывной заботы обо мне и о будущем малыше.

Через девять месяцев у меня появился мальчик с черными глазами и такими же длиннющими волосиками. Это было настоящее чудо. Вся боль схваток и долгие роды стоили этого подарка судьбы, который перевернул всю мою жизнь и отношение ко многим вещам. А главное я поняла какая она, истинная любовь матери к своему чаду — безусловная, безграничная, трепетная, всеобъемлющая, не сравнимая не с чем на свете. И даже если бы я не узнала тогда, что Ирина не является моей настоящей матерью, то сейчас я бы и сама это четко поняла. Не может мать так жестоко поступать со своей частью, со своим продолжением. Хотя мне тогда больнее всего было осознавать не то ,что я не её дочь, а то, что мой горячо любимый папа на самом деле мне не кем не является. Я это долго переживала и когда появился на свет мой сын, назвала его Матвеем в честь него и понемногу стала успокаиваться.

— Оля, я его вроде не кутала особо. Одела потеплее чтобы не замерз, а то дорога до аэропорта займет часа два.

— Ну, так мы же на машине, — ответила Оля, а потом начала бормотать Матвею, — сейчас мы тебя переоденем, а то мамочка тебя как капусту укутала, а тебе жарко и ты мокренький весь. Сейчас мы это исправим, мой котеночек.

Я одевалась и слушала эти милые причитания Оли над моим сыночком. Виктор и Оля души в нем не чаяли и даже не сразу согласились на просьбу родителей отправить меня на Новый год в столицу. Они целый месяц уговаривали меня не ехать, но Игорь Львович и Марья Кузминична так хотели увидеть Матюшу, а я не могла им отказать. Они считали его своим внуком и ежедневно звонили по скайпу, узнавали о его здоровье и развитии. Даже играть пробовали с ним через экран ноутбука.

— Может передумаете, а? Саша, мы так соскучимся по вам за эти две недели. Места себе находить не будем.

— Олечка, время пролетит быстро.

Она внимательно посмотрела на меня и спросила.

— А Владу будешь…

— Нет, — слишком быстро ответила я и руки стали немного дрожать.

Влад так и не покидал моих мыслей. Во первых, я каждый день любовалась его маленькой копией, а во вторых я продолжала его любить и ничего не могла с этим поделать.

А он и правда быстро восстановился тогда. Уже через два месяца, после моего отъезда, в интернете стали появляться новости о его чудесном исцелении и возвращении к жизни. И права была Лариса, он быстро позабыл обо мне и теперь я уже даже перестала считать его бесконечных спутниц на мероприятиях, освещаемых прессой. А недавно он возглавил отцовскую компанию и внимание журналистов к нему увеличилось. Теперь он все время мелькал на страницах журналов и газет, не говоря уже об интернете. Как раз после этого я и перестала следить за его жизнью — чего только не писали о нем.

— Так, если все собрались, спускаемся к машине. Самолет через три с половиной часа, но нам еще дорога предстоит, — войдя в квартиру проговорил Виктор.

Мы быстро дособирались и уже через пять минут сидели в машине по дороге в аэропорт.

Игорь Львович и Марья Кузьминична долго обнимали меня при встречи, а Матвея не выпускали из рук, отдавали только на кормление.

— Сашенька, какой же он хорошенький, такой улыбчивый, а какой умненький, — приговаривала Марья Кузьминична.

— Да-а, парню еще полугода нет, а он смотри как с игрушками играет.

Я готовила ужин, а Ивановы наперебой перечисляли достоинства малыша. Когда поужинали, пошли купать Матвея, а после укладывать спать.

Во время купания Марья Кузьминична проговорила.

— Саш, как он на отца то похож.

Я замерла и опустила взгляд.

— Я ведь его наяву видела. Где-то через две недели, после твоего отъезда, он приезжал сюда с тем мужчиной, который тебя забирал.

У меня перехватило дыхание и я не могла пошевелить даже пальцем, тело стало словно камень.

— Зашел в калитку и сразу спросил – «Саша уехала?» Ну я ему говорю – «Да», а он мне – «Куда?», ну я решила правду ему сказать, говорю мол к нашему сыну на север мы ее отправили. Он ещё какое-то время постоял и уехал.

Когда она закончила говорить, меня будто перенесло в прошлое, на момент их встречи. Как будто я сама его тогда видела, а не Марья Кузьминична. Его губы, глаза, руки… его походку, взгляд... Из оцепенения меня вывел Матюша, который облил меня струей воды из утенка и я очнулась.

— Сашенька, ты продолжаешь любить его?

Я не могла сейчас ответить на этот вопрос. Боялась, если произнесу это вслух, меня вновь накроет волной тоски и боли.

— Мы тогда тебя, девонька, знаешь почему так быстро на север отправили?

— Чтобы Лариса и Ирина не испортили мне жизнь.

— Нет, вернее не только.

Я внимательно посмотрела на нее и она продолжила.

— Катюшка, наша дочка, должна завтра приехать к нам из Китая впервые за 3 года. Рады с отцом очень, ждем нашу кровиночку. А уехала она туда тоже со своей историей. Когда она школу заканчивала, прицепился к ней очень богатый мужчина, старше был на десять лет. Ей только восемнадцать исполнилось, а ему под тридцать было. Мы вначале молчали, она у нас девка своенравная, может назло сделать. Так вот мы разговоры то вели, но ультиматумов не ставили. А однажды… она пришла и сказала, что он ее поселить к себе в квартиру хочет. Она как раз на первый курс поступила и мы воспротивились. Говорим ей, вот закончи хотя бы первый курс, тогда пойдешь. Конечно мы были против, замуж ведь он не предлагал и с нами за четыре месяца так и не познакомился, но… всё вышло по другому.

Она замолчала, а потом тихо продолжила.

— Она согласилась подождать, а потом… Знаешь, Саша, почему тебя супруг тогда в такси в пижаме приметил и помощь предложил?

Я отрицательно мотнула головой.

— Потому что нашу Катюшку кто-то так же вёз, в одной сорочки от ее ухажера на аборт, и даже не попытался ей помочь.

Слезы тонкими струйками потекли по щекам Марьи Кузьминичны.

— Оказывается она не хотела прерывать беременность, а он вызвал такси и отправил её, в одной сорочке, в клинику. Там был уже оплачен аборт… Она потом долго рыдала и нам с отцом всё рассказала. Мы ее, как могли, утешали и думали, что всё прекратится, но нет.... Их отношения не прекратились. В общем отправили мы ее тогда в Китай по обмену, хорошо, что она ещё в школе участвовала в такой программе и это не явилось для нас проблемой. Катя долго упиралась, он приезжал и угрожал, деньги совал. Но она уехала и через четыре месяца уже писала нам счастливые письма о том, как мы были правы. Вот Саша, теперь ты понимаешь, почему мы так быстро тебе организовали эту поездку, полагали всё быстро забудется, да и свои грехи замаливали, что за родной дочкой не углядели.

Я вытащила Матвея и принялась его вытирать. Отвечать ничего не хотелось. Не потому, что я в чем-то их винила, а потому, что мои чувства к Владу не только не прошли, но и выросли в стократ и что с этим делать, я не знала.

— А сейчас вижу, что ты горюешь по нему. Может встретишься с ним и расскажешь про ребенка?

Я неуверенно покачала головой и тут мы услышали как хлопнула дверь. Марья Кузьминична вытерла слезы и пошла посмотреть кто пришел, а я качала Матюшу и обдумывала ее вопрос.

Оказывается на день раньше приехала Катя Иванова. Родители просто святились от счастья, а я, уложив сына, лишь внимательно наблюдала за этой семейной идиллией.

Катя была красивой и стройной блондинкой, совершенно не похожей ни на отца, ни на мать, хотя с Виктором у них что-то общее было. Она была энергичной хохотушкой, рот у нее практически не закрывался, а жестикуляция просто поражала. В глазах столько энергии и жизни, от таких только и заряжаться позитивом и счастьем. Я не понимала о чем она говорит и не пыталась уловить смысловую цепочку её беседы с родителями, но улыбалась со всеми вместе.

И тут все три пары глаз посмотрели в мою сторону и я немного засмущалась.

— Что?

— Ты согласна? – спросила у меня Катя.

— На что?

— Сашка, ты где витаешь? – улыбнулась Марья Кузьминична, — пойдешь с Катюшкой завтра вечером на международный праздник?

Я выпучила глаза и покачала головой.

— Пойдем, у меня два приглашения, а пары нет. Там весь высший свет нашего города будет, плюс представители азиатских стран. Мы с куратором из Китая поэтому раньше и приехали. Ему договорА о сотрудничестве следует заключить с какими-то важными шишками у нас в городе.

Меня словно током ударило. Там ведь могут быть и Гранитины.

— Точно нет.