Глава 19

Его руки крепко обхватили мою талию, притягивая ближе, не оставляя пространства для сопротивления. Поцелуй был настойчивым, глубоким, почти отчаянным — словно он пытался что-то доказать. Мне? Себе? Кому-то еще?

Я упиралась руками в грудь Диего, отталкивая его от себя с нарастающей паникой. Когда поцелуй наконец прервался, мы смотрели друг на друга — я в полном шоке от его дерзости, он с самодовольной ухмылкой, которая лишь подчеркивала его уверенность в себе.

— Что ты творишь? — прошипела я, пытаясь вырваться из его объятий.

— То, что давно хотел сделать, — он не спешил отпускать меня, его пальцы все еще сжимали мою талию.

В этот момент боковым зрением я уловила движение. Повернув голову, я застыла в ужасе. У входа на террасу стоял Энзо.

Я никогда не видела его таким. Его лицо превратилось в каменную маску, а глаза… глаза выдавали бурю эмоций, бушующую внутри. В них читалась такая смесь ярости, боли и разочарования, что у меня перехватило дыхание. Его тело было напряжено до предела, каждая мышца натянута как струна. Желваки на скулах ходили ходуном, а кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели. Он выглядел как хищник перед прыжком — опасный, непредсказуемый, готовый к атаке.

Диего тоже повернулся к отцу, но вместо того, чтобы отпустить меня, он лишь крепче обнял за талию, словно бросая вызов. Я чувствовала, как напряглись его руки, но в них не было ни капли того трепета.

Энзо не смотрел мне в лицо — его взгляд был прикован к рукам сына на моей талии. В его глазах читалось такое бешенство, что казалось, он мысленно уже переломал каждую кость в пальцах Диего. Воздух между нами буквально звенел от напряжения.

— Лара, — голос Энзо был не его собственным — холодный, отчужденный, чужой. — Твоя мать ищет тебя. Спустись вниз.

Каждое слово звучало как приказ, не терпящий возражений. Я ощутила, как по спине пробежал холодок.

Диего наконец отпустил меня, но не отступил. Его взгляд был вызывающим, когда он посмотрел на отца.

— Какие-то проблемы, папа? — в его голосе звучала насмешка. — Мы с Ларой просто знакомимся поближе. В конце концов, мы теперь семья, верно?

Лицо Энзо потемнело еще больше, если это вообще было возможно.

— Диего, нам нужно поговорить. Сейчас же, — каждое слово звучало как удар хлыста.

— О чем? — Диего картинно развел руками. — О том, что я целовал свою сводную сестру? Или о том, что ты смотришь на нее так, словно сам хочешь это сделать?

Я видела, как последние слова ударили Энзо подобно пощечине. Его глаза сузились, а ноздри раздулись от гнева.

— Достаточно, — процедил он сквозь зубы. — Лара, вниз. Диего, за мной.

Я не стала дожидаться продолжения этой сцены и поспешила к выходу с террасы. Проходя мимо Энзо, я невольно взглянула ему в лицо и вздрогнула. Его глаза казались почти красными от ярости, в них клубилась такая буря эмоций, что меня обдало жаром. В его взгляде читались разочарование, гнев и что-то еще — что-то глубоко личное, предназначенное только для меня.

Спускаясь вниз, я пыталась собраться с мыслями. Зачем Диего меня поцеловал? Была ли это провокация или он действительно что-то чувствовал? Я анализировала свои ощущения во время поцелуя и приходила к неутешительному выводу — ничего. Я не почувствовала абсолютно ничего, кроме удивления и желания прекратить это как можно скорее. Ни искры, ни трепета, ни того опьяняющего головокружения, которое я испытывала каждый раз, когда Энзо прикасался ко мне. Поцелуи с ним были совсем другими — они словно останавливали время, заставляя меня забыть обо всем на свете.

Мои мысли прервались, когда я заметила мать, сидящую в одиночестве на маленьком кожаном диванчике в углу зала. Перед ней на столике стоял бокал красного вина, к которому она, казалось, едва притронулась. Я направилась к ней, пытаясь собраться с мыслями и придать лицу спокойное выражение.

— Вот ты где, — она окинула меня оценивающим взглядом. — Где Энзо? Он куда-то исчез.

— Он наверху, — я опустилась рядом с ней на диван. — Разговаривает с Диего.

— О чем? — она подняла бровь, делая глоток вина.

— Понятия не имею, — солгала я, избегая её пристального взгляда.

Мама хмыкнула, явно не поверив, но не стала настаивать. Вместо этого она начала рассказывать о каких-то сплетнях, услышанных от знакомых, но я едва слушала. Мои мысли были наверху, с Энзо и Диего, и я невольно напрягалась, представляя их разговор.

Не прошло и минуты, как я увидела Диего, стремительно спускающегося по лестнице. Его лицо было искажено злостью, глаза метали молнии. Не взглянув ни на кого, он направился прямо к выходу и покинул ресторан, оставив за собой шлейф напряжения.

Вскоре после него появился Энзо. В отличие от сына, он держался с безупречным самообладанием, но я видела, что это лишь фасад. Под маской сдержанности клокотала ярость. Он остановился, чтобы обменяться несколькими словами с важными гостями, пожать руки, улыбнуться, но его улыбка не достигала глаз. Затем он направился к нам.

— Мы уезжаем, — объявил он тоном, не терпящим возражений.

— Что? — мама удивленно выпрямилась. — Но мы только приехали! Что случилось?

— Случилось то, что я хочу уехать, — резко ответил Энзо. — Сейчас же.

— Но прием только начался! — возразила мама, её лицо начало краснеть от раздражения. — Ты же не можешь просто так…

— Могу и сделаю, — перебил её Энзо. — Либо ты идешь со мной сейчас, либо добираешься домой сама. Выбирай.

Я видела, как мама открыла рот, чтобы возразить, но что-то в выражении лица Энзо заставило её передумать. Вместо этого она поднялась, взяла сумочку и процедила сквозь зубы:

— Прекрасно. Но дома мы поговорим.

— Несомненно, — холодно отозвался Энзо.

Это был первый раз, когда я стала свидетельницей их открытого конфликта. В машине атмосфера была настолько напряженной, что казалось, воздух можно резать ножом. Мама сидела рядом с Энзо, демонстративно повернувшись к окну и не произнося ни слова. Я устроилась на заднем сидении, чувствуя себя невероятно неловко.

Всю дорогу я ловила на себе взгляд Энзо в зеркале заднего вида. Он смотрел на меня так, словно пытался проникнуть в мои мысли, прочитать мою душу.

Когда мы наконец подъехали к дому, мама, не дожидаясь, пока Энзо заглушит двигатель, выскочила из машины и быстрым шагом направилась ко входу. Я уже потянулась к дверной ручке, когда почувствовала, как крепкие пальцы обхватили моё запястье.

— Не так быстро, — голос Энзо был тихим, но в нем слышались стальные нотки.

Он вышел из машины, обошел её и рывком открыл мою дверь. Прежде чем я успела что-либо сказать, он схватил меня за руку и потянул за собой в сторону заднего двора. Его хватка была не болезненной, но достаточно крепкой, чтобы я не могла вырваться.

Мы миновали ухоженный сад и подошли к небольшому строению в дальнем углу участка. Энзо распахнул дверь и практически втолкнул меня внутрь, входя следом и закрывая дверь.

Это была просторная кладовая, заставленная садовым инвентарем, инструментами для бассейна и какими-то коробками. Небольшое окно пропускало тусклый свет уличного фонаря, создавая причудливые тени на стенах. Под окном стоял небольшой плетеный диван. Энзо не стал включать свет, и в полумраке его лицо казалось особенно суровым и напряженным.

— Что происходит? — я старалась звучать уверенно.

— Это я у тебя хотел спросить, — Энзо сделал шаг ко мне, сокращая расстояние. — Что, черт возьми, было на той террасе?

— Ничего, — я отступила назад, упираясь спиной в стену. — Диего просто… он застал меня врасплох.

— Врасплох? — Энзо горько усмехнулся. — Настолько врасплох, что ты позволила ему прижимать тебя к себе?

— Я не позволяла! — возмутилась я. — Я пыталась оттолкнуть его, если ты не заметил!

— Не очень-то усердно, — он оказался еще ближе, нависая надо мной. — Знаешь, что я подумал, когда увидел вас?

— Что? — выдохнула я, ощущая, как сердце колотится о ребра.

— Что ты такая же, как твоя мать, — его слова ударили больнее, чем пощечина. — Перепрыгиваешь с одного мужчины на другого, играешь с ними.

— Как ты смеешь? — я толкнула его в грудь, но он даже не шелохнулся. — Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моей матери!

— Я знаю достаточно, — его голос стал ниже, опаснее. — Знаю, что ты флиртуешь с моим сыном за моей спиной.

— Неправда! — мой голос сорвался. — Я не флиртовала с Диего! Это он набросился на меня!

— А ты, конечно, сопротивлялась изо всех сил, — сарказм в его голосе резал как нож.

— Да! — я почти кричала. — Думаешь, мне нужен твой сын? Думаешь, я хотела этого поцелуя?

— А чего ты хочешь, Лара? — Энзо был так близко, что я чувствовала его дыхание на своем лице. — Скажи мне, чего ты действительно хочешь?

Напряжение между нами достигло предела. Воздух, казалось, искрился от невысказанных слов и подавленных эмоций. Мы стояли так близко, что я могла различить золотистые крапинки в его серых глазах, почувствовать тепло его тела.

— Тебя, — слово вырвалось прежде, чем я успела его остановить. — Я хочу тебя, Энзо.

Секунда, растянувшаяся в вечность, а потом… его губы обрушились на мои с такой страстью, что у меня подкосились колени. Его поцелуй был жадным, требовательным, почти жестоким — в нем не было нежности, только чистое, неприкрытое желание. Его руки скользнули по моему телу, одна запуталась в волосах, другая крепко обхватила талию, прижимая к нему так сильно, что я едва могла дышать.

Он прижал меня к стене, его тело вдавило моё в твердую поверхность. Его губы оставили мои лишь для того, чтобы проложить обжигающую дорожку поцелуев по шее, ключице, плечам. Он целовал меня так, словно был изголодавшимся человеком, наконец-то получившим доступ к пиршеству. Его руки были повсюду — скользили по спине, бедрам, ягодицам, сжимали, ласкали, требовали.

Я отвечала с не меньшим пылом, позволяя своим рукам исследовать его широкие плечи, сильную спину, жесткие мышцы груди. Каждое прикосновение посылало электрические импульсы по моему телу, разжигая пламя, которое грозило поглотить нас обоих.

Энзо внезапно оторвался от моих губ, тяжело дыша. Его глаза, потемневшие от желания, впились в мои.

— Ты действительно этого хочешь? — его голос был хриплым, почти неузнаваемым. — Потому что если мы не остановимся сейчас, я не смогу остановиться потом.

В ответ я обвила руками его шею и притянула его лицо к своему.

— Не останавливайся, — прошептала я ему в губы. — Больше, не останавливайся.