Глава 33

Пять лет спустя

Солнце Марбелья заливало наш сад золотым светом, играя в густой зелени апельсиновых деревьев и рассыпаясь бликами на поверхности небольшого бассейна. Я стояла на террасе, наблюдая, как Энзо осторожно поправляет огромный розовый бант на голове нашей дочери. София, только что разменявшая свой третий год, терпеливо ждала, пока папа закончит со своим «шедевром», как он любил называть любую прическу, которую ей делал.

— Папа, я похожа на принцессу? — спросила она, запрокинув голову и глядя на него своими огромными карими глазами — точной копией его глаз.

— Ты похожа на самую красивую принцессу в мире, — ответил Энзо, целуя её в лоб. — Даже прекраснее, чем те, что живут в Диснейленде.

— Мамочка! — воскликнула она, заметив меня. — Смотри, что папа сделал!

Я подошла, восхищенно оглядывая её наряд и прическу.

— Вау! Ты выглядишь потрясающе, mi pequeña artista.

— Я не маленькая! Мне уже три! — возмутилась она, показывая три пальчика.

— Прошу прощения, мадам, — я присела в шуточном реверансе. — Вы абсолютно правы, три года — это почти взрослая жизнь.

Энзо подмигнул мне поверх головы дочери.

— Не думаю, что нам стоит торопить время. Пусть еще немного побудет маленькой, — в его глазах мелькнуло то особое выражение, которое появлялось в последнее время всё чаще. Намек был более чем прозрачным.

Я улыбнулась, качая головой. Разговор о втором ребенке возникал, между нами, всё чаще, особенно после того, как Карла, моя драгоценная подруга, объявила о своей беременности. Энзо был готов. А я… я всё еще думала. Не потому, что не хотела ещё детей, а потому что боялась потерять баланс, который мы с таким трудом построили — между семьей, моей галереей, его бизнесом.

— Мама, я могу пойти нарисовать до прихода гостей? — София дернула меня за платье.

— Конечно, только не испачкай свой наряд, ладно?

— Я буду осторожна, как настоящий художник! — торжественно пообещала она, убегая в свой маленький уголок на террасе, где у неё стоял миниатюрный мольберт — точная копия моего рабочего, только в детском масштабе.

Энзо обнял меня со спины, положив подбородок на моё плечо.

— Она так похожа на тебя, когда рисует. Такая же сосредоточенность, такой же огонь в глазах.

— А во всём остальном — твоя миниатюрная копия, — я повернулась в его объятиях. — Включая абсолютную уверенность в том, что весь мир должен крутиться вокруг неё.

— Это не от меня, — он сделал вид, что оскорблен. — Это всё гены Гарсия.

Я шутливо ударила его по плечу.

— Вот как? Значит, всё хорошее от тебя, а всё… проблемное от меня?

— Именно так, — он наклонился, целуя меня. — И именно поэтому я так сильно вас обеих люблю.

Звонок в дверь прервал наш момент.

— Гости прибывают, — я отстранилась, поправляя причёску. — Это, должно быть, Карла с Пабло. Она обещала прийти пораньше, чтобы помочь с последними приготовлениями.

— А я встречу Диего в аэропорту через час, — Энзо глянул на часы. — Он настоял, чтобы его не встречали, хотел взять такси, но я отказался оставлять сына на произвол судьбы в его первый день дома за полгода.

Я улыбнулась, вспоминая, как изменились их отношения за эти годы. После истории с моей матерью, после всего, что произошло, Энзо и Диего постепенно нашли общий язык. Не сразу, не без трудностей, но сейчас они работали вместе над грандиозным проектом в Мадриде — театральным комплексом, который мог стать визитной карточкой их архитектурного бюро.

— Передай ему, что я скучала, — сказала я, направляясь к двери. — И что София подготовила для него особый сюрприз.

— Ещё один рисунок с изображением “дяди Диего в виде супергероя”?

— На этот раз он космонавт, исследующий Марс, — я подмигнула. — С тремя глазами и щупальцами вместо рук.

— Боже, храни его психику, — рассмеялся Энзо, уходя переодеваться.

Открыв дверь, я сразу же попала в объятия Карлы. Её живот, уже довольно внушительный на седьмом месяце беременности, упирался в меня, но это не помешало ей стиснуть меня так, словно мы не виделись годами, а не три дня назад.

— Лара! — она отстранилась, оглядывая меня с ног до головы. — Это новое платье? Ты выглядишь сногсшибательно!

— Говорит женщина, светящаяся изнутри, как рождественская ёлка, — я улыбнулась, помогая ей зайти. — Как ты себя чувствуешь? Как маленький Алехандро?

— Пинается, как будущий футболист, — она положила руку на живот. — Пабло уже купил ему крошечную форму “Реала”. Представляешь?

— Ох уж эти мужчины и их спортивные амбиции.

Пабло, муж Карлы, шёл следом, нагруженный подарками и пакетами.

— Где я могу сложить этот склад игрушек? — спросил он, едва видя нас из-за коробок.

— На столике в гостиной, — я указала направление. — София ещё рисует на террасе, так что у тебя есть шанс незаметно проскользнуть мимо неё.

— Слава богу, — выдохнул он. — В прошлый раз она застала меня с подарком и устроила такой допрос, что я едва не выдал все секреты испанской разведки.

Мы с Карлой рассмеялись, направляясь на кухню, где уже был накрыт стол для взрослых. Детский стол, украшенный воздушными шарами и гирляндами, ждал на террасе. Мы ожидали около пятнадцати гостей — семьи коллег Энзо, моих друзей из мира искусства и, конечно, друзей Софии из детского сада.

— Где именинница? — спросила Карла, помогая мне расставлять закуски.

— Творит очередной шедевр, — я кивнула в сторону террасы. — В последнее время она только этим и занимается. Энзо уже оборудовал целую стену в её комнате под галерею.

— Яблоко от яблони, — улыбнулась Карла. — А как твоя собственная галерея? Я слышала, последняя выставка имела огромный успех.

Я не смогла сдержать гордую улыбку.

— Да, это было нечто! Знаешь, когда я ее открывала, переживала, что это будет просто мимолетное увлечение, которое быстро наскучит местной публике. Но оказалось, что в Марбелья и окрестностях полно талантливых художников, которым просто не хватало площадки. Теперь у нас очередь на полгода вперёд.

— И это, не считая твоих собственных работ, которые раскупают, как горячие пирожки, — подмигнула Карла.

Я смущенно пожала плечами.

— Мне повезло, что несколько работ заметили критики на той выставке в Мадриде. Это открыло много дверей.

Карла закатила глаза.

— “Повезло”? Лара, брось эту скромность! Ты талантлива, и это признают все. Кстати, Инес говорила, что один крупный журнал хочет сделать о тебе большой материал. Это правда?

— Да, мы встречаемся с журналистом на следующей неделе, — я разложила салфетки. — Хотя, честно говоря, я нервничаю. Одно дело выставлять картины, и совсем другое — говорить о себе и своём творчестве.

— Ты справишься, — Карла сжала мою руку. — И кстати об Инес — она не передумала насчёт летней свадьбы? Эта жара убьёт всех гостей.

— Нет, она настроена решительно. Говорит, что ждала этого предложения три года и не собирается ждать ещё полгода до осени, — я рассмеялась. — Ты знаешь Инес — когда она что-то решила, проще сдвинуть гору, чем переубедить её.

Звонок в дверь возвестил о прибытии новых гостей. К моему удивлению, на пороге стояла именно Инес, сияющая, с огромным подарком в руках.

— Сюрприз! — воскликнула она, обнимая меня. — Мы с Мигелем решили прийти пораньше. Он сейчас паркуется. Кстати, выглядишь потрясающе! Материнство тебе к лицу.

— Ты тоже светишься, — заметила я, пропуская её внутрь. — Это всё предсвадебное волнение или есть другие новости, которыми ты хочешь поделиться?

Инес загадочно улыбнулась.

— Может быть, и есть. Но сегодня день Софии, так что все мои новости подождут.

К полудню дом наполнился гостями, смехом и детскими голосами. София, окруженная вниманием и подарками, цвела, как маленький цветок под солнцем. Она с серьезным видом представляла каждому гостю свои последние рисунки, объясняя детали с таким энтузиазмом, что даже самые далекие от искусства люди внимательно слушали.

Диего приехал с Энзо около часа дня, и его появление вызвало настоящий фурор. София, увидев его, бросилась к нему с такой скоростью, что едва не сбила с ног.

— Дядя Диего! — она повисла на его шее, когда он подхватил её. — Я нарисовала тебя в космосе! С тремя глазами!

— Три глаза? — он сделал вид, что шокирован. — Но мне нравится иметь только два!

— Это потому, что ты был на Марсе, а там все такие, — серьезно объяснила она. — Я видела в книжке.

— А, ну тогда конечно, — так же серьезно кивнул Диего. — Научная точность превыше всего.

Энзо стоял рядом, наблюдая за их взаимодействием с таким теплом во взгляде, что у меня защемило сердце. Диего был постоянной частью нашей жизни, старшим братом, которого София обожала, и сыном, с которым Энзо наконец построил настоящие отношения.

— Как проект? — спросила я, когда Диего, освободившись от цепких ручек Софии, подошел поздороваться со мной.

— Движется, — он обнял меня. — Медленнее, чем хотелось бы, но мы с отцом научились находить компромиссы. Представляешь?

— С трудом, — я улыбнулась. — Учитывая, что вы оба самые упрямые люди, которых я знаю.

— Эй, я слышу клевету в свой адрес? — подошел Энзо, обнимая нас обоих за плечи. — Я самый покладистый человек в мире.

— Конечно, — хором ответили мы с Диего, переглянувшись с одинаковым скептицизмом.

— Предатели, — проворчал Энзо, но его глаза смеялись. — И это моя семья.

Семья. Это слово до сих пор вызывало во мне трепет. У меня была семья — настоящая, любящая, шумная и иногда сумасшедшая. Всё, о чём я когда-то могла только мечтать.

Когда пришло время задувать свечи на праздничном торте, все собрались вокруг Софии. Энзо держал камеру, снимая, как наша дочь, с серьезным лицом концентрируясь, готовилась совершить этот важный ритуал.

— Загадай желание, mi princesa, — подсказал он.

София на мгновение закрыла глаза, сосредотачиваясь, а затем с таким энтузиазмом дунула на свечи, что брызги крема полетели во все стороны, вызвав всеобщий смех.

— Я сделала это! — воскликнула она, поднимая руки в победном жесте.

— Что ты загадала? — спросил один из её друзей.

— Если я скажу, оно не сбудется, глупенький, — ответила София с таким взрослым выражением лица, что я не смогла сдержать улыбку.

Энзо подошел ко мне, положив руку на талию.

— Она точно моя дочь — уже в три года знает, как хранить секреты.

— И как добиваться своего, — добавила я, наблюдая, как София командует раздачей торта, чтобы самый большой кусок достался ей.

— Это всё твои гены, — шепнул он мне на ухо. — Ты тоже умеешь добиваться своего. Особенно когда дело касается меня.

Я повернулась к нему, приподняв бровь.

— Это комплимент или обвинение?

— Это признание в любви, — он поцеловал меня в висок. — К женщине, которая изменила мою жизнь и подарила мне самое прекрасное, что у меня есть.

Я прильнула к нему, чувствуя, как в груди разливается тепло.

— Я тоже тебя люблю. Больше, чем когда-либо думала, что смогу любить.

Когда последние гости разошлись, и дом погрузился в вечернюю тишину, я сидела на террасе, наблюдая, как Энзо укачивает уснувшую Софию в кресле-качалке. День был долгим, полным впечатлений и эмоций, и наша маленькая принцесса наконец сдалась усталости, устроившись на груди отца.

— Она совсем вымоталась, — тихо сказал Энзо, поглаживая её тёмные кудри. — Но, кажется, это был лучший день рождения в её жизни.

— Пока что у неё их было всего три, — я улыбнулась, подходя к ним. — Но да, думаю, этот запомнится надолго.

Я присела на подлокотник кресла, глядя на спящую дочь. В такие моменты меня всегда поражало, насколько она похожа на Энзо — те же черты лица, те же выразительные брови, тот же упрямый подбородок. Но глаза, когда они были открыты, выдавали мои гены — такие же голубые, с золотистыми крапинками.

— О чем думаешь? — спросил Энзо, заметив мой задумчивый взгляд.

— Знаешь, — сказала я, принимая решение, которое зрело во мне уже давно. — Я думаю, София была бы отличной старшей сестрой.

Глаза Энзо расширились, он посмотрел на меня с таким выражением надежды, что моё сердце на мгновение остановилось.

— Ты серьёзно? Ты готова?

Я кивнула.

— Более чем. Я хочу ещё одного ребёнка, Энзо. Хочу, чтобы наша семья росла, чтобы в этом доме было ещё больше смеха, ещё больше любви.

Он осторожно, стараясь не разбудить Софию, притянул меня к себе.

— Ты делаешь меня самым счастливым человеком на земле, знаешь?

— Взаимно, — прошептала я, целуя его.

В этот момент мой телефон, лежащий на столике, завибрировал, показывая входящее сообщение. Я неохотно отстранилась, чтобы проверить его, думая, что это кто-то из гостей, забывший что-то в нашем доме.

Но имя отправителя заставило меня замереть. Мама. За пять лет она написала мне всего дважды. Первый раз — когда родилась София, прислав короткое сообщение: “Поздравляю. Надеюсь, ты будешь лучшей матерью, чем я.” И сейчас, в день рождения моей дочери, её имя снова появилось на экране.

С бьющимся сердцем я открыла сообщение:

“Я видела фотографии Софии, которые ты выкладываешь. Она прекрасна. У неё твоя улыбка. Я знаю, что не заслуживаю быть частью вашей жизни, но хочу, чтобы ты знала — я горжусь тем, какой женщиной и матерью ты стала. Лучше, чем я когда-либо могла быть. И я… я любила тебя, Лара. По-своему, искаженно, неправильно, но любила. Прости, что не смогла любить тебя так, как ты заслуживала.”

Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Пять лет — и это первый раз, когда она сказала, что любила меня. Пусть с оговорками, пусть в прошедшем времени, но сказала.

— Лара? — тихий голос Энзо вернул меня в реальность. — Всё в порядке?

Я показала ему сообщение, не в силах говорить. Он прочитал его, и его взгляд смягчился.

— Что ты будешь делать?

Я посмотрела на спящую Софию, на её безмятежное лицо, на то абсолютное доверие, с которым она устроилась на груди отца. Мои отношения с матерью никогда не были такими. Не было этой безусловной любви, этого доверия, этой безопасности. И сейчас, когда у меня есть всё это — моя собственная семья, мой дом, моя жизнь, наполненная любовью — сообщение от матери уже не могло причинить ту боль, которую причиняло раньше.

— Ничего, — я положила телефон обратно. — Это часть моего прошлого, Энзо. А я живу настоящим. И будущим. С вами.

Он кивнул, понимая без слов. Я снова устроилась рядом с ними, глядя на темнеющее небо, где уже появлялись первые звезды. Жизнь не идеальна. В ней всегда будут незаживающие раны, несказанные слова, несбывшиеся надежды. Но сейчас, в этот момент, на этой террасе, с мужчиной, которого я любила больше жизни, и нашей дочерью, мирно спящей между нами, я чувствовала себя целой.

Я нашла свой дом. Свою гавань. Свою семью. И какие бы бури ни бушевали за пределами этого маленького, идеального мира, здесь, внутри, всегда будет тепло и безопасно.

Я взяла руку Энзо, переплетая наши пальцы. Вместе мы создали свой собственный холст — яркий, живой, несовершенный, но такой настоящий. Холст нашей жизни, на котором каждый день мы добавляли новые краски, новые оттенки, новые истории.

И это была самая прекрасная картина, которую я когда-либо создавала.

Конец