Глава 5

— Открыто.

Услышав этот голос, я замерла, позволяя его звучанию пройти сквозь меня. Бархатный, с едва уловимой хрипотцой.

Я зашла внутрь, тихонько открывая дверь. В помещении передо мной был небольшой коридорчик. Я сделала несколько шагов внутрь, чувствуя, как с каждым из них отрезаю путь к отступлению.

Номер был окутан темнотой. Свет не горел, только мерцание ночного города за окном и сияние полной луны, проникавшее сквозь огромные панорамные окна. Я вдохнула запах дорогого одеколона, смешанный с ароматом хорошего табака. Роскошь номера ощущалась в каждой детали: мягкий пушистый ковер, в котором утопали мои каблуки, изысканная мебель, контуры которой угадывались в темноте, высокие потолки.

Я прошла ближе к центру комнаты, чувствуя, как от волнения подгибаются колени. И увидела его — силуэт мужчины, стоящего у окна спиной ко мне. Он курил сигарету, и тонкая струйка дыма поднималась вверх. Его фигура вырисовывалась на фоне ночного неба. Высокий рост, широкие плечи, осанка человека, привыкшего командовать.

Он знал о моем присутствии, но не поворачивался, словно давая мне время привыкнуть к ситуации. У меня во рту пересохло, сердце стучало так, что казалось, его удары должны отдаваться эхом в этом номере. Страх мешался с любопытством и чем-то еще — темным, тягучим чувством, которое я не решалась назвать даже про себя.

Он потушил сигарету о пепельницу, которую держал в руках, и медленно, очень медленно, повернулся ко мне.

Передо мной стоял мужчина редкой, почти хищной красоты. Правильные, четко очерченные скулы, прямой нос и волевой подбородок с аккуратной щетиной. Тёмные, уложенные назад волосы с легким глянцем контрастировали с кожей, тронутой бронзовым загаром.

Но больше всего меня поразили его глаза — два сапфира, пронзительные и холодные, как зимнее небо перед рассветом. Эти глаза, казалось, видели меня насквозь, читали все мои мысли, даже те, в которых я не признавалась сама себе.

Он сделал несколько шагов в мою сторону, двигаясь с уверенной грацией хищника. Когда он подошёл вплотную, и разница в росте заставила меня запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

Он внимательно изучал мое лицо, впитывал каждую деталь, словно фотографировал взглядом. В этот момент я чувствовала себя обнаженной, хотя на мне все еще было платье.

Затем он наклонился к моему уху, его губы почти касались моей кожи, и спросил:

— Боишься? — он нежно заправил выбившуюся прядь моих волос за ухо, и от этого простого жеста меня пронзило током.

Его пальцы задержались на мочке уха, слегка поглаживая, прежде чем он снова посмотрел на меня, ожидая ответа.

— Немного, — честно ответила я, не видя смысла притворяться.

Да, мне было страшно, но этот страх был особенным — будоражащим, смешанным с предвкушением и чем-то еще, чего я никогда не испытывала. Я решилась на этот шаг сама, но всё равно побаивалась неизвестности, того, что могло произойти в этом номере.

Он медленно провел кончиками пальцев по моей ключице, и я почувствовала, как моя кожа покрывается мурашками.

— Не бойся, Лара, — сказал он, и звук моего имени, произнесенный этим голосом, вызвал во мне странную дрожь.

Будто он имел право называть меня по имени, будто мы были знакомы всю жизнь.

— Хорошо, Энзо, — ответила я, удивляясь, насколько спокойно прозвучал мой голос, когда внутри меня бушевал настоящий ураган эмоций.

Я увидела, как в его глазах вспыхнул опасный блеск, и поняла, что ему понравилось, как я произнесла его имя. Он медленно поднял руку, и я замерла, ожидая его прикосновения. Его палец поддел лямку моего платья и с мучительной неторопливостью потянул её вниз. Я чувствовала, как ткань скользит по моей коже, и от этого ощущения внизу живота растекалось тепло. Затем он принялся за вторую лямку — все так же неспешно, наслаждаясь процессом.

— Повернись, — его голос был мягким, но в нем звучала властность, которой невозможно было сопротивляться.

Я знала, зачем он просит об этом — чтобы расстегнуть молнию на моем платье. Я повернулась к нему спиной, чувствуя себя странно уязвимой в этой позе. Мое сердце стучало так громко, что казалось, он должен слышать этот звук. Его пальцы коснулись моего затылка, и он бережно убрал мои волосы на одно плечо, открывая шею и спину. Это простое движение было таким интимным, что я едва сдержала дрожь.

Затем я услышала тихий звук расстегиваемой молнии и почувствовала, как прохладный воздух касается моей обнаженной спины. Он расстегивал молнию медленно, дюйм за дюймом, и каждый миллиметр открывающейся кожи ощущался мной с невероятной остротой. Молния дошла до самого крестца, и я затаила дыхание.

Я повернулась к нему лицом, и он положил руки мне на плечи и плавно провел руками вниз, увлекая за собой ткань моего платья. Оно соскользнуло с моего тела, оголяя грудь с напряженными сосками, живот, бедра, оставляя на мне лишь черные кружевные трусики.

Я переступила через упавшее платье, делая шаг навстречу к нему, сокращая и без того малую дистанцию, между нами.

Я знала, что мне нечего стесняться своего тела. Я всегда здраво оценивала свою внешность и знала, что привлекательна. И сейчас, видя восхищение и желание в его глазах, я чувствовала себя красивой, желанной, даже могущественной.

Он начал водить пальцами по моей коже, от шеи вниз, к груди. Его прикосновения были легкими, почти невесомыми, но каждое из них оставляло после себя горящий след. Когда его палец коснулся моего соска, я не смогла сдержать легкой дрожи. Это было так чувственно, так интимно, что на мгновение я забыла, как дышать.

Он обхватил мою грудь ладонью и начал нежно сжимать, не отрывая взгляда от моего лица, наблюдая за моей реакцией. В его глазах плескался огонь — яркий, опасный, завораживающий. Я не знала, что он видел в моих глазах, но его прикосновения безумно возбуждали меня, вызывая реакции, которых я раньше не испытывала.

У меня не было опыта с мужчинами до этого момента. Были поцелуи, объятия, но ничего более серьезного. И дело не в том, что я берегла себя для кого-то “особенного”, просто никто из встреченных мной парней не вызывал во мне настоящего желания. Они казались мальчишками, не способными разбудить во мне женщину.

Но сейчас все было иначе. С каждым прикосновением Энзо, внутри меня разгорался огонь, которого я раньше не знала. Я не могла понять, что именно вызывало эту реакцию — интимность момента, его опыт обращения с женщинами, взгляд, которым он смотрел на меня, или сама аура этого мужчины, излучавшего сексуальность и опасность. Внутри меня всё сворачивалось тугим комом, сладким и болезненным одновременно.

— Тебе нравится? — спросил он, продолжая ласкать мою грудь, и его голос прозвучал ниже, чем раньше, с хрипотцой, выдававшей его возбуждение.

— Да, — выдохнула я, не видя смысла скрывать очевидное. Мое тело уже давно выдало меня.

Напряженные соски, учащенное дыхание, румянец, наверняка заливший мои щеки.

Ему, видимо, понравилась моя честность, потому что в следующий миг он положил руку на мой затылок, вплетая пальцы в мои волосы. Он сжал их, достаточно сильно, чтобы вызвать легкую боль, которая, странным образом, лишь усилила мое возбуждение. Он притянул меня к себе вплотную, и я почувствовала твердость его тела, жар, исходящий от него. Я запрокинула голову, встречаясь с его взглядом, и в этот момент чувствовала себя полностью в его власти.

Его рука скользнула по моему животу, вызывая новую волну мурашек. Когда его пальцы проникли под кружево моих трусиков, я чуть не упала. Колени предательски подогнулись, когда он коснулся самой чувствительной точки моего тела.

— Всё хорошо, смотри на меня, — прошептал он, удерживая меня другой рукой.

Я подчинилась, глядя в его глаза, и вдруг осознала, что стону — сначала тихо, но с каждым его движением все громче. Эти звуки, незнакомые мне самой, эхом разносились по номеру. Я видела, как его глаза темнеют от желания, как ему нравится наблюдать за моей реакцией, за тем, как я отзываюсь на его прикосновения.

А потом его палец, оставив мой клитор, опустился ниже, туда, где я была уже влажной от возбуждения. Когда он слегка проник внутрь, я не смогла сдержать громкого стона, который тут же был поглощен его ртом. Он впился в мои губы, даря мне первый настоящий, страстный поцелуй в моей жизни.

Его губы были умелыми, властными, они подчиняли и брали то, что хотели. Его язык проник в мой рот, исследуя, пробуя на вкус, в то время как его пальцы продолжали свою сладкую пытку. Я стонала ему в рот, отдаваясь ощущениям, которые он во мне вызывал, чувствуя, как внутри нарастает что-то новое, требующее выхода.

Внезапно он оторвался от моих губ и подхватил меня под ноги, поднимая на руки. Я обвила его шею руками, чувствуя, как мое сердце колотится о ребра. Он понес меня к кровати, стоявшей в центре комнаты — огромной, застеленной шелковыми простынями, манящей своей белизной в лунном свете.

Он аккуратно положил меня на спину, и я растянулась на прохладном шелке. Он отступил на шаг, и я увидела, как его взгляд скользит по моему телу, впитывая каждую деталь, от разметавшихся по подушке волос до кружевных трусиков, которые теперь были единственной моей одеждой.

Затем он начал раздеваться, не отрывая от меня взгляда, и в этом было что-то невероятно эротичное. Я наблюдала, как он снимает галстук, медленно вытягивая его из-под воротника, как расстегивает пуговицы рубашки одну за другой, обнажая загорелую кожу и рельефные мышцы. Он скинул пиджак на стоящее рядом кресло, затем рубашку. Его торс был великолепен — широкие плечи, узкая талия, рельефные мышцы пресса. Я не могла оторвать взгляд.

Затем он принялся за ремень, и я почувствовала, как нарастает волнение, смешанное со страхом и предвкушением. Каждое его движение было неторопливым, будто он давал мне время привыкнуть к мысли о том, что произойдет. И все это время он не отрывал от меня взгляда, наблюдая за моей реакцией.

Когда он предстал передо мной полностью обнаженным, я затаила дыхание. Его тело было совершенным — пропорциональным, мускулистым, с широкими плечами и узкими бедрами. Но когда мой взгляд опустился ниже, я почувствовала, как мои щеки заливает румянец, а внутри всё сжимается от смеси страха и желания. Я увидела его внушительный, возбуждённый член и испугалась, смогу ли я вообще принять его?

Он начал приближаться к кровати. Где-то в глубине души мелькнула мысль о побеге, но я отбросила ее. Я пришла сюда добровольно, зная, зачем, и теперь было бы глупо отступать.

Он встал на колени на кровати, и его руки обхватили мои бедра, притягивая к себе. Одним резким движением он разорвал тонкую ткань моих трусиков. Этот жест одновременно меня напугал и будто возбудил сильнее. Я была в замешательстве от реакции своего тела.

Он начал ласкать внутреннюю поверхность моих бедер, постепенно приближаясь к самому интимному месту. А затем произошло то, чего я совсем не ожидала — он наклонился и прижался губами к моему клитору. Я вскрикнула от неожиданности и невероятного ощущения, которое пронзило меня. Его язык двигался уверенно, то кружил вокруг чувствительной точки, то проникал глубже, исследуя складки.

Я сжимала в руках простыни, выгибалась и стонала, не в силах контролировать свои реакции. Мир вокруг перестал существовать, остались только его губы, его язык, творившие со мной невероятные вещи. Я чувствовала, как внутри нарастает напряжение, становясь почти невыносимым. И вдруг меня накрыло волной такого сильного удовольствия, что на мгновение я потеряла связь с реальностью. Мое тело содрогалось в первом в жизни оргазме, и это было настолько ошеломляюще, что из глаз брызнули слезы.

Не успела я прийти в себя, как почувствовала у своего входа что-то твердое. Открыв глаза, я увидела Энзо, нависшего надо мной, его глаза потемнели до черноты, а на лице застыло выражение голода.

И затем последовал первый толчок. Боль была острой, пронзительной, я вскрикнула, не в силах сдержаться. Он замер, давая мне время привыкнуть, а затем накрыл мои губы своими, словно стараясь отвлечь от дискомфорта. Его поцелуй был глубоким, требовательным, он словно поглощал мои стоны.

Еще один толчок, и снова вспышка боли, будто внутри что-то разрывалось. Он взял мои руки в свои, переплетая наши пальцы, и начал двигаться. Каждое движение отдавалось болью, но постепенно к ней стало примешиваться что-то еще — новое ощущение, которое медленно вытесняло дискомфорт.

Он наполнил меня целиком, и по моей щеке скатилась слеза. Оторвавшись от моих губ, он заметил ее и бережно стер большим пальцем. В его взгляде на миг промелькнуло что-то похожее на нежность, но он ничего не сказал, и я тоже молчала, не зная, что можно сказать в такой момент.

Постепенно его движения стали глубже, ритмичнее, и я с удивлением обнаружила, что боль почти исчезла, уступив место странному, но приятному ощущению наполненности. К этому примешивалось что-то еще — растущее возбуждение, которое с каждым его толчком становилось все сильнее.

Я начала слышать его стоны, смешивающиеся с моими, видеть, как напрягаются мышцы его шеи и плеч, как капли пота скатываются по его груди. Это было самое эротичное зрелище, которое я когда-либо видела.

Он снова поцеловал меня, проникая языком в мой рот в такт движениям своего тела. Его рука вплелась в мои волосы, слегка оттягивая их назад, оголяя шею, которую он тут же начал покрывать горячими поцелуями.

Это было безумие — чистое, первобытное безумие. Я не могла перестать стонать, пока он двигался во мне, пока его руки исследовали мое тело. И когда я почувствовала, что внутри снова нарастает то непередаваемое напряжение, он вдруг резко вышел из меня, и я ощутила теплые капли его спермы на своем животе.

Вот так я потеряла девственность с незнакомым человеком, который заплатил за право быть первым.