Глава 14

— Если ты причинишь мне боль, я никогда не прощу тебя, Гектор, — с силой выдавливаю из себя эти слова.

— Причиню, Джиа. Как и ты мне.

Воздух острыми иглами сковывает моё горло. И внутренности затягиваются в тугой узел от пронзившей их ноющей боли. Нет. Он не поступит со мной так же. Он не может… Только не он…

— Ты ходячий скандал, Джиа. Я не могу тебе ничего рассказать. Поэтому не проси меня об этом. — С минуту мы просверливаем друг друга пристальными взглядами, вот только я чувствую, как мой затягивает клубами ярости. — Выше нос, солдат, — щёлкает он пальцем мне по носу, а на меня это действует как разряд в пять тысяч вольт. Руки сами сжимаются в кулаки и начинают колотить его по крепким плечам.

— Какие же вы все сволочи! — упираюсь ему ладонями в грудь, чтобы оттолкнуть, но ощущаю лишь, как она сотрясается от смеха. — Отвали, — сильнее толкаю его, но он даже с места не двигается. — Если сейчас же не уберёшь от меня свои руки, я скажу Эзио, что ты домогался до меня!

— Скажи, — за секунду я оказываюсь прижатой спиной к внедорожнику. — Думаешь, я боюсь своего братца? Думаешь, если бы хотел взять тебя, не трахнул бы?

— Да пошёл ты! — мой крик заглушает звук пощечины, и я не останавливаюсь, повторяю ещё и ещё.

И с новым ударом его зелёные глазища вспыхивают ярким заревом, в них загорается нечто нечеловеческое, только вот мне не страшно. Я хочу, чтобы он почувствовал то, что спровоцировал во мне. Ладонь уже пылает так, словно в неё вонзилось пару сотен мельчайших осколков. Я не хочу разочаровываться в этом человеке, не знаю почему, но он нужен мне. Рядом с ним я становлюсь сильнее. Вновь заношу руку, пока Гектор не перехватывает её и внезапно одним резким движением не впивается в мои губы. Дыхание за одно мгновение сбивается от смеси адского жгучего поцелуя и панических мыслей, охвативших меня, но Гектор настойчиво выбивает их из моей головы своим горячим языком. И каждая моя попытка протестовать провоцирует его нападать на мой рот ещё более агрессивно. Он словно заставляет меня понять то, о чём не может сказать. И я позволяю себе ответить ему: пальцы с силой стискивают его рубашку, а дыхание срывается на стон.

— Твою мать, Джиа… — хрипит мне прямо в рот и вновь утягивает в коварный плен своих губ. — Какого хрена ты провоцируешь меня… — его пальцы требовательно тянут меня за волосы, но голос… он заставляет мой опьянённый разум выбраться из дымки. Потому что это не он. Не мой дьявол. Я целую другого. Чужого. Всё чужое: губы, голос, запах… Даже прикосновения. Сейчас моё тело словно отбрасывает взрывной волной, напоминая мне, кому я принадлежу.

— Гектор, — с усилием отрываюсь от него и тут же начинаю трясти головой. — Больше не смей, — прикрыв глаза, я ударяюсь затылком об окно машины. Чувствую на шее его тяжёлое дыхание, как он сдерживает себя, но всё же отступает.

Какое-то время мы стоит в тишине, и я даже боюсь пошевелиться.

— Один ноль в твою пользу, солдат, — мрачно произносит Гектор.

Его слова оглушают. Лишают возможности злиться за его поступок. Я наконец-то понимаю, о чём он говорил мне. И с этим гремучим осознанием я нервно выдыхаю и вновь втягиваю в себя так необходимый мне воздух.

— Один один… — едва слышно произношу я, потому что сейчас мне тоже больно.

Гектор отстраняется, и я слышу хруст его ботинок по асфальту, а после звук щелчка открывшейся водительской дверцы.

— Садись в машину, Джиа, — заявляет он бескомпромиссным тоном. Отрубая какую-либо возможность на дальнейший диалог с ним.

Сглатываю горький комок в горле, но это не помогает, лишь заставляет раскрыть до боли сжатые веки. Какого хрена только что произошло?

Губы ещё саднит от его грубого поцелуя, и я с жадностью вбираю в лёгкие вечернюю прохладу в надежде избавиться от наполнившей их ментоловой горечи. Он всё же проник туда… Без разрешения. Я хотела его подпустить, но не так. Хотела, чтобы он просто был. Как чёртова эгоистка хотела этого, но взамен не готова отпустить и капли яда. Яда, которым когда-то пропитал меня Рафаэль Росси. Тогда я предпочла скрыть себя от всех чужих глаз, закрыть свою искалеченную душу в шкатулку и выкинуть ключ от неё на самое тёмное дно арктического моря, чтобы никто не смог достать его из-под ледяной глыбы айсберга.

Но Гектору не нужен этот ключ. Он пробрался в меня сквозь едва заметную щель ещё не потухшего во мне света. Вонзился туда как мелкая заноза и побудил к жизни. Наверное, Гектор чудом воздался мне за все потери. Вот только судьба не учла одного факта: я не заслуживаю такого спасения. И сейчас эта заноза заставляет меня чувствовать себя плохим человеком. Нет. Всё не так. Он просто помогает мне увидеть, кто я есть на самом деле. Я тьма, сотканная самим дьяволом. И, чем больше я начинаю жить, тем больше во мне пробуждается моя тёмная сторона.

С усилием оттолкнувшись от внедорожника, я плетусь к пассажирской двери, придерживаясь за машину. Ноги дрожат, и алкоголь здесь абсолютно не при чём. Я бы сейчас прошла пешком тысячи километров. Босиком. Лишь бы избежать предстоящей поездки в губительной тишине. Я знаю, что после случившегося никто из нас её не нарушит.

Кое-как усевшись, прикрываю глаза и растворяюсь в хмельном тумане, своей слабости и запахе ментола.

— Готова? — Гектор вырывает меня из скудного сна, пока паркует машину в темноте и не заглушает мотор.

Молча выхожу из внедорожника и теряюсь в пространстве, но крепкие руки Гектора обхватывают меня за талию и задают нужное направление.

Вернувшись в отель, я с ходу заваливаю своё уставшее тело на диван. А Гектор уходит на кухню и возвращается с бокалом вина и чашкой горячего чая. Взгляд сразу падает на его грудь, где пуговицы рубашки небрежно расстёгнуты, раскрывая верхнюю часть шрама от пулевого ранения. Его волосы слегка взлохмачены — значит, он также не может отпустить произошедшее из своих мыслей.

— Выпей, — сухо произносит Гектор, пододвигая мне белоснежную керамику с ароматом… апельсина?

— Почему апельсин?

— По моим наблюдениям, тебе нравится этот вкус.

Наблюдениям?!

— Пей, — спокойно повторяет он свою просьбу и, откинувшись на спину, вращает вино по хрустальным стенкам бокала.

— А по моим наблюдениям, ты не употребляешь алкоголь. — Отпиваю маленький глоток чая и медленно смакую раскрывающийся вкус сладости апельсина.

— Как видишь, я бываю непредсказуем. — Уголки его губ поднимаются в еле заметной ухмылке, а я продолжаю разглядывать, как эстетично смотрится тонкая ножка бокала в его длинных и сильных пальцах. — Что? — спрашивает он, поймав меня за подглядыванием.

— Ничего, — от неловкости я перевожу взгляд на свою чашку. — Не думала, что мужчина с бокалом вина может выглядеть так…

— Нелепо?

Удивленно заглядываю ему в глаза, в которых снова горит насмешка.

— Нет. Мужественно.

Поджав нижнюю губу, Гектор ничего не отвечает и делает ещё один глоток, опуская бокал на стол.

— Зачем ты это сделал?

На этот раз взгляд отводит он, а я наоборот пытаюсь уловить хоть какую-то эмоцию на его внезапно напрягшемся лице. Челюсти Гектора заметно сжимаются, и я замечаю, как он нервно сглатывает.

— Снимай куртку. Нужно обработать татуировку.

— Ответь, — требовательно стою на своём. — Зачем?

— Не знаю, Джиа. Я не знаю, что тебе ответить.

— Значит, предпочитаешь хорошую ложь?

— В данном случае, да.

Он берёт меня под прицел своего тяжёлого взгляда, откровенно давая понять, чтобы я закрыла свой рот.

Медленно поднявшись, я скидываю с себя косуху, болезненно морщась оттого, что кожу ещё печёт.

— Садись, — распоряжается Гектор и, придвинувшись ближе, аккуратно берёт меня за руку. Я не противлюсь. Наоборот, восхищаюсь его умением держаться непринуждённо в любой ситуации. И рада, что Гектор освобождает нас обоих от чувства неловкости.

Сняв стерильную повязку, он начинает наносить по контору татуировки успокаивающую мазь. По коже словно рассыпаются тысячи мелких осколков. Мало приятного. Но глядя на то, как бережно он размазывает крем своими длинными пальцами, я невольно залипаю на этой картине.

— Если они снова придут ко мне, просто прижми свою ладонь сюда, — кладу руку себе на грудь. — Не стоит нести меня в холодный душ, — иронично подмечаю я, но уйти, не поблагодарив его, не могу. Только почему-то от непроницаемого взгляда Гектора мне становится не по себе, и я невзначай заправляю волосы за уши. — Спасибо, Гектор. Такого для меня ещё никто не делал.

В ответ он лишь одобрительно кивает, устало прикрывая глаза. Я перешагиваю через его вытянутые ноги в надежде поскорей забраться в кровать, а он так и остаётся неподвижно сидеть на диване. Нужно уходить. Ничего хорошего, если я останусь, не произойдёт. Так что, добравшись до комнаты, прямо в одежде заваливаюсь на кровать. Кажется, я настолько перенасыщена сегодняшним днём, что мне не то что кошмары, вообще ничего не приснится.