Глава 14

С высоты перевала город в лучах закатного солнца виделся прекрасной жемчужиной на раскрытой створке раковины. При взгляде на розовеющие стены, цветущие сады и скверы забылось сожаление об утомительной поездке.

О решении ехать на возке мы с Глафирой пожалели часа через два, когда отступили ощущения новизны, виды примелькались, а дорожной пыли, жары и духоты стало слишком много. Можно было бы подремать, чтобы сгладить неудобство, но тому мешали шляпки и яркое солнце. Наш возок не имел складного тента. Тень для себя пришлось создавать зонтом, который мы с бабушкой держали по очереди, потому что руки быстро уставали удерживать лёгкую кружевную конструкцию, то и дело порывающуюся улететь.

Дважды останавливались в специально оборудованных местах около таверн. Можно было освежить лицо и шею, смочив платочек в прохладной струйке воды, что стекала в бассейн, из которого поили животных. Так же за пару «мышек» мы посещали приличные уборные, куда можно войти без опаски испачкать обувь и подол юбки. Еду мы заказывать отказывались, ограничиваясь чаем и собственными припасами: печеньем, сухофруктами и несколькими шариками курта, прижившегося в нашем рационе. Башар хоть и ел отдельно, примостившись на подножке возка, но меню у него было точно такое, как и у нас. Всё просто, безопасно и сытно.

И вот наше путешествие подходит к концу. Мы любуемся городом, предчувствуя желанный отдых.

— Смотри, парусник в бухту заходит, — Глафира указала сложенным зонтиком на корабль, скользящий по волнам.

Я кивнула. Говорить не хотелось. Мне-то думалось, что я уставала, бегая целыми днями по делам. Оказалось, праздность утомляет куда сильнее.

Номера, забронированные в приличной, но не роскошной гостинице, были готовы принять нас. Горячая вода, чистая постель и тишина. Что ещё надо после дня тряской езды по пыльной дороге? «Езда в повозке — это не поездка в автомобиле», — подумала я, погружаясь в лохань, заменяющую ванну, и чуть было не рассмеялась. Милость Триединого, неужели я ещё помню, как машиной управлять? Какая только дурь от безделья в голову не лезет…

Вечерний променад по набережной Ялды — это целый ритуал. Даме, какого возраста она бы ни была, гулять одной — моветон. Пара, состоящая из пожилой дамы в сопровождении внучки, смотрится прилично и мило. Вот и пошли мы с бабушкой прогуляться перед сном.

Только сегодня мало кто обращал внимание на дам и штатских мужчин. По набережной гуляли небольшими группами морские офицеры в парадных сюртуках с эполетами, обшитых золотыми галунами, и сияя начищенными пуговицами. Кто-то из офицеров был в треуголках, кто в шляпах, на перевязях шпаги или кортики. Большинство молодые, немного шумные, как мои щенки, когда их выпускали из вольера, но встречались и солидного возраста сдержанные и несколько надменные. То есть посмотреть сегодня и в самом деле было на что.

За спиной мужской голос прокомментировал шествие:

— Офицеры с англицкого корабля. Хорошо, что с мирным визитом. Приди им в голову город захватить, за час управились бы. Одних пушек около сотни, экипаж человек пятьсот. Вот силища-то, спаси нас Триединый!

— Милый, а зачем они к нам? — прощебетал нежный голосок.

— Говорю же, с мирным визитом, — с лёгким раздражением повторил мужчина. — В Ялде сейчас цесаревич Дмитрий с семьёй отдыхает, а ихний адмирал друг его. По слухам, в свейской морской академии вместе учились. Вот и решили встретиться.

— Ах, милый, ты у меня такой умный… — продолжала щебетать дамочка за спиной, но я уже никого не слышала.

Отняв руку у бабушки, я сделала шаг в первый ряд зрителей, желая убедиться, что мои глаза меня не обманывают.

Во главе очередной офицерской компании шёл Он. Мой любимец ещё по прежней жизни. Это была моя тайная глупость, которой я стыдилась и одновременно потакала. Принц Гарри. На домашнем ноуте, запрятанная от любых случайных посторонних глаз, хранилась папка с коллекцией его фото. И когда мне становилось очень-очень одиноко и грустно, я открывала файл, включала просмотр в режим слайдов, наливала бокал вина и любовалась рыжим солнышком Британского королевства.

Умом я понимала, что этот бравый весёлый моряк не может быть внуком Елизаветы Второй, но невероятное сходство отключало здравый смысл.

Похоже, моё выражение лица привлекло кого-то из друзей парня. Его толкнули и показали глазами на меня. Ситуация становилась почти скандальной — я забыла обо всех приличиях. Благо Глафира подхватила меня под руку и цыкнула:

— Роксана, приди в себя!

Но было поздно. Мой герой уже остановился, как того требуют приличия, в двух шагах от нас, держа треуголку прижатой к боку, и, шаркнул ножкой, поклонился.

— Леди, позвольте представиться: офицер флота Его Королевского Величества Генри Уалес, герцог Сакский.

Мы с бабушкой присели в синхронном реверансе, и Глафира на прекрасном англицком ответила:

— Очень приятно, Ваша Светлость. Я княгиня Глафира Верхосвятская, а эта юная леди моя внучка Роксана.

Мне страстно хотелось мявкнуть, что-то типа «очень приятно», но голос куда-то пропал, и я только могла самым дурацким образом хлопать глазами. Да будь же неладны взбесившиеся гормоны юного тела! Бабушка вела с молодым офицером светский разговор ни о чём, а я пыталась прийти в себя, пока кто-то из коллег «принца Гарри» не позвал его следовать дальше. Несмотря на то, что его торопили, герцог вежливо простился с нами, приложился губами к кончикам пальцев княгини, поклонился, надел треуголку, улыбнулся мне и только после этого ушёл.

Глафира, сохраняя на лице приветливое выражение, отбуксировала меня, тоскливо смотрящую вслед уходящей мечте, в тихий закуток и довольно сильно встряхнула.

— Княжна Верхосвятская, потрудитесь объяснить мне, это что такое сейчас было? — тихо, но грозно спросила моя добрейшая бабушка.

Я, глупо улыбаясь, незряче смотрела на неё, не в силах что-либо сказать. Пред глазами вились рыжие вихры, смеялись голубые глаза, очаровывала белозубая улыбка. Похоже, бабушке надоело моё беспамятство. Она прошептала:

— Прости Триединый! — и мою щёку обожгла несильная, но звонкая пощёчина.

— Ба? — всхлипнула я, приходя в себя. — За что?

— Не за что, а для того, чтобы вывести тебя из транса. Околдовал тебя, что ли, этот рыжий брит?

— Не знаю… — потрогала я горящую щёку. — А можно мне замуж за него?

— О! Пошли-ка в гостиницу. Нагулялись, — подняла очи к небу Глафира, крепко взяла меня за локоть и едва слышно заворчала: — И какой нечистый дернул меня притащить тебя сюда в это время? Вот бы неделей раньше или неделей позже… Так нет же, именно сейчас приспичило.

Уложив меня в постель, Глафира вышла из номера, закрыв мою дверь на ключ снаружи.

— Ещё бы охрану приставила! — буркнула я, переворачиваясь на живот и мечтательно улыбаясь луне, заглядывающей в мою комнату.

О чём я думала, о ком грезила, пожалуй, и не вспомню. Мысли бродили где-то не здесь, кадры фильма о Золушке поплыли на фоне ночного светила. Только в прекрасном голубом платье кружила я, а обнимал меня за талию улыбчивый бравый офицер с рыжей бородкой и голубыми глазами.

Где-то на краю сознания набатом звучала мысль: «Приди в себя, дурында!» Но слушать трезвый рассудок не хотелось. Куда как приятнее кружить в вальсе под звуки лунной мелодии, пусть и в девчоночьих мечтах юного тела, оглушённого гормонами и первой влюблённостью.