Глава 5

Перед завтраком княгиня распорядилась, что желает на обед рыбу: суп или уху, а также пирог с рыбой, и также неплохо бы жареной рыбки или припущенной подать, если куски будут большие и не костлявые.

— Рыба? — Абяз с Надией переглянулись. — Так не особо у нас её едят. Не принято как-то. Потому и не покупаем. А вот в Рыбачьем, там да… и ловят, и продают, и готовят. Иной раз прямо на берегу жаровни ставят. — На мой вопрос, где посёлок находится, управляющий недоумённо пожал плечами. — Так за горушкой, госпожа. От беседки, что на утёсе, надо дальше вниз по дороге проехать. Там и будет Рыбачий.

По каким-то своим приметам предположив, что дождь к вечеру закончится, а за ночь дорога подсохнет, Абяз пообещал нам на завтра поездку в соседний посёлок.

— Так у нас выезда нет, — напомнила ему Глафира. — На чём же мы поедем?

— Коней нет, а мул есть. Как в хозяйстве без мула? Запрягу в тележку, и поедем, — привычно пожал плечами мужчина.

Вот всё-то у него легко и просто, а наши затруднения только недоумение вызывают. С одной стороны, мне нравится такое отношение к жизни — зачем усложнять, а с другой стороны, кажется, что происходит это от слишком поверхностного взгляда на окружающий мир.

Отсутствие такого качества в характере заставляет меня каждую значимую ситуацию рассматривать под разными углами с целью заранее определить варианты событий и пути отступления. Также я не позволяю себе откладывать дела в долгий ящик. Поэтому пристала к Феденьке с новой идеей прямо во время завтрака.

— Фёдор Зиновьевич, безмерно вам благодарна за такую чудесную задумку, как тёплые полы. Они от накопителей работают? Ах, какая прелесть! Надолго ли артефакта хватит? На сезон? Отлично. Очень удобно, экономно, и лес вырубать не надо. Вы бы запатентовали проект, дорогой мастер. Как это «ерунда»? Вам ерунда, а людям в помощь, да и сестрице вашей на шпильки-булавки лишним не будет, — поняв, что присутствующие за столом посматривают на меня несколько озадаченно, я из режима «мудрая тётка» мгновенно переключилась в режим «девочка-девочка» и, чуть смущённо улыбнувшись, спросила Глафиру: — Бабушка, я правильно говорю?

— Правильно, детка, — улыбнулась мне княгиня. — Любой труд должен быть оплачен.

— Вот! — скорчила я рожицу и показала язык совершенно обалдевшему Феденьке.

Но ещё большая оторопь поразила нашего магомеханика, когда я поставила ему следующую задачу.

— Здесь вот такие венчики, — старательно, едва удерживая язык во рту, вычерчивала на бумаге писчей палочкой эскиз миксера, сдвинув чайную чашку. — Здесь или ручка, или нечто, активизирующее привод, чтобы это вот так крутилось. Размер может быть любой. На домашнюю кухню такого будет достаточно, — я пальцами показала высоту устройства, — но на производство в деревню большой нужен. Тяжёлый, устойчивый, с возможностью поднимать и опускать венчик в чашку, где сам процесс взбивания и будет происходить.

— Зачем? — по-прежнему не понимал Феденька.

— Применений много, но сейчас миксер срочно нужен, чтобы яичные белки взбивать. В пену до устойчивых пиков, — помня, что наш мастер легко ведётся на «слабо», вздохнула и участливо спросила: — Невозможно, да?

Но Феденька усмехнулся и погрозил мне пальцем:

— Вы, Роксаночка, девочка хитромудрая. Несмотря на юный возраст, людей на крючочки умело цепляете. Только и я карась опытный, дважды на одну и ту же наживку не клюю.

Самое невинное личико и толика обиды во взгляде: как не стыдно, дяденька, наговаривать на ребёнка? А вслух другие слова:

— Нет так нет… Вручную лучше взобьём.

При механике сказать, что сделанное вручную будет лучше — это вызов.

— Что за глупость «вручную» бить что-то там. Ну-ка, дайте свой рисунок. Что тут? Милость Триединого, да всё просто. Завтра к вечеру пробная модель будет, — торжественно пообещал магомеханик, а потом понял, что всё же «клюнул», и, уткнувшись лицом в мой чертёж, засмеялся.

— Попался карась! Всё равно попался. Ох и хищная вы щучка, Роксаночка…

На такие слова я только фыркнула. Встала из-за стола, сделала вежливый книксен и пошла решать другие дела.

— Ба? Сохранился ли у нас проспект с данными строителей?

— Ох, детка… С этими переездами, даже и не знаю. Но посмотрю в бумагах. Вдруг уцелел. Ты что-то строить хочешь?

— Цех по обработке миндаля. Представляешь, орехи в деревне под ногами валяются! — возмутилась я, но видя, что Глафира не собирается разделить со мной эмоции о непозволительной расточительности, объяснила: — Миндальная мука — очень ценный продукт. Пока люди не поняли его ценности, но скоро печенье и паста из орехов станут очень востребованы. Их будут подавать к кофе во всех модных салонах.

Княгиня, совершенно равнодушная к поветриям в обществе, только снисходительно улыбнулась:

— Роксаночка, поверь мне, за модой гнаться занятие бесполезное. Это нечто непостоянное, сегодня популярно это, а завтра то… Не стоит, затевая дело, опираться на эту ветреную даму.

— Но я всё же попробую. Можно, ба? — присела я на подлокотник любимого кресла Глафиры и обняла её. Как бы ни хотелось быть самостоятельной, но по закону княгиня моя опекунша, и я не хочу её обижать пренебрежением. — Деревенским заработок будет, и нам прибыль.

Женщина приобняла меня, чмокнула в макушку.

— Конечно, можно, детка. Разумна ты не по годам, и деньги впустую не спустишь. Что ж запрещать-то, если дело хорошее. А рекламку ту я сейчас поищу.

Переписка с подрядчиком была короткой. Бригада распалась, но печник и еще два рукастых парня сейчас свободны. Если есть работа и заказчики готовы оплатить портальный переход, то на неделе работники прибудут.

— Основные мастера есть, а подсобников в деревне наберут, — объясняла я бабушке своё согласие на прибытие бригады. — И работой их обеспечим. Прасковье цех надо до конца оборудовать, может, и Феденьке помочь чем придётся.

Глафира, слушая мои рассуждения, только умильно улыбалась и кивала. Пользуясь её благостным настроением, я решилась задать вопрос, возникший вечером.

— Ба, а ты с папенькой переписываешься? Какие новости в Калиновке?

Княгиня опустила вязание на колени, посмотрела в окно. Пейзаж был грустный. Ветер трепал мокрые сосновые ветви, по газону яркими пятнами метались жёлтые листья, волны, набегая на берег, облизывали кромку пляжа.

Я уже пожалела о своём вопросе, но Глафира ответила:

— Редко, но переписываемся. Недавно Петруша благословения просил на брак с Марфой. Весной у тебя брат или сестра появится.

— Дела… — я плюхнулась на диван. — Получается, Тимка мне теперь сводным братом будет?

— Получается, так… — бабушка вздохнула.

Явно не такую жену видела она рядом с сыном. Марфа хоть и хорошая женщина, но крестьянка безродная и безграмотная, а Петруша княжий титул наследовал. Не будь его злоключений с арестом и тюрьмой, высочайшим соизволением могли запрет на такой брак наложить. Мало ли байстрюков великих родов на земле великорусской. Одним больше… А без титула женись на ком хочешь, узаконивай грех внебрачного сожительства.

— Прасковья знает? — подумала я о подруге. Отболело или не напоминать, чтобы лишний раз рану не бередить?

— Знает. В Ялде я это письмо получила. Прочитала, охнула, за сердце схватилась. Пока она вокруг меня крутилась, я и… Эх, язык мой — враг мой. Только Прасковьюшка и вида не подала, что задела её эта новость. Отмахнулась, что всё к тому и шло, но на утро глазки красные были.

— Дела… — повторила я, глядя на тоскливый пейзаж за окном.