Глава 17

С тезисом Джеймса я, конечно же, не согласилась. Но ему, конечно же, этого и не требовалось.

Приготовление роллов заняло у меня немало времени, особенно если учесть, что попеременно в виде контролёра появлялись то Джеймс, то Барри. Мужчины «совали» нос, иногда втихаря хватали кусочек на пробу, но по большому счёту не мешались, хоть помощь и не предлагали.

Но к концу своей работы я гордилась собой: разложенные на специально заказанных мной прямоугольных подносах, которые удалось найти Барри, действительно были красивы.

Как и мадам, чей приезд мы все ждали. Эффектная рыжеволосая, стройная дамочка в облегающем золотистом платье-перчатке, вышедшая из кареты, сверкала на закатном солнце, будто её одежда в действительности была сделана из золота.

Мадам звали Аполлетта. Мне смутно помнилось, что где-то я уже слышала это имя, но потом поняла, что оно в этом мире распространено достаточно сильно.

Например, прошлую поломойку в таверне, где я работала прошлый год, тоже звали Аполеттой, хотя народ вспоминал её как Польту, чем меня поначалу невероятно веселил. Принцессу местную, кстати, тоже вроде так звали.

Эта «Польта» явно выглядела так, что она и есть местная принцесса и ни разу в жизни ничего тяжелее ложки в руках не держала. Джеймс держался рядом с ней странно: насмешливо-любезно, будто приготовил какую-то пакость и ждал, когда Польта на неё наткнётся.

— Дже-е-е-ейми, — жеманно протянула девица, — милый мой, а это кто такая? Где миссис Фуллер?

Аполетта указала на меня своим наманикюренным пальчиком, когда они заглянули на кухню.

Ну, во-первых, «Джейми» совершенно не шло Джеймсу. Во-вторых, эта девица явно тут часто бывала, раз знает миссис Фуллер?

— Миссис Фуллер уволилась, а это Оливия, самая дорогая девушка в мире, — с ходу заявил Джеймс.

Я зависла и вытаращилась на Джеймса. Он с дуба рухнул?! При невесте такое говорить?

— Самая дорогая? И сколько ты ей платишь? — нахмурилась девица.

— У нас с ней контракт, брачный фактически, — улыбнулся Джеймс.

— Какие странные слова ты используешь для прислуги, — фыркнула девица, явно не улавливая подтекст, который вкладывал в эти фразочки Джеймс. — Когда я стану миссис Райсберг, я её уволю.

— Стало быть, никогда, — хмыкнул Джеймс.

Я снова покосилась на них. Да что с ними не так?

— Папа сказал, что ты женишься на мне, — капризно топнула ногой Аполетта. — И ты обязан будешь ему подчиниться. Он тебя хоть и обожает, меня он любит сильнее, а уж истинную связь он уважает, как никто.

Ого! Она его истинная?

— И это замечательно, — припечатал Джеймс. — Я очень рад, что встретил истинную любовь.

— И я, мой милый, — захлопала ресницами Польта и попыталась чмокнуть Джеймса в щёчку.

Тот уклонился, а девица чуть не рухнула на пол.

Чертыхнувшись, она посмотрела на меня, не видела ли я её позора.

Я, конечно же, видела. Но благоразумно взгляд отвела.

— Дже-е-е-е-ейми! Не хулигань! Ты мой! Будешь вредничать, прикажу казнить твою прислугу, — раздосадованно зыркнула на меня девица.

— Ну, во-первых, я не дам её тронуть, а во-вторых, она нам такую вкуснятину нам приготовила, пальчики оближешь, — хохотнул Джеймс, но за его улыбкой я «услышала» жуткую неприязнь к девице.

— Ну не знаю, девица не производит впечатление повара королевского двора, — окинув меня с ног до головы оценивающим взглядом, заявила девица. — Её стряпня правда такая вкусная?

— Правда. И кухарка, и её блюда — самые лучшие в королевстве, это факт, — отчеканил Джеймс.

Странно это всё. Она на него вешается, её папаша — явно какая-то шишка, а Джеймс к ней явно более чем равнодушен, если не сказать испытывает брезгливость, судя по тому, что я вижу, но при этом зачем-то её пригласил.

— Это заморское блюдо называется скрученные рулетики. Потрясающая вещь! — мечтательно проговорил Джеймс. — Я даже дал перед богами обет, что на моей свадьбе невеста будет это кушать, так что если хочешь за меня замуж, придётся кушать и восхвалять. Иначе боги не примут тебя в качестве моей невесты.

Кстати, да, был в этом мире интересный обычай — давать «обет» перед богами, если случилось что-то значимое в жизни. Нарушить его — навлечь на себя беду и страдания. Интересно, почему Джеймс дал обет?

— А что случилось? По какому поводу обет? Неужто потому что мы женимся, Джейме? — снова жеманно протянула девица, призывно выпятив грудь.

— Что может быть важнее: я познакомился со своей истинной любовью и подарком богов, и всё в один день, — внезапно бросив взгляд на меня, проговорил мужчина.

— Ой, ты такой милый, Джеееейме, — хихикнула Польта. — Кажется, правда, у тебя немного проблемы с памятью, познакомились мы с тобой не сегодня, а вот подарком богов меня ещё никто не называл, это так приятно… А… или ты о ребёночке, которого мы можем прямо сегодня начать создавать? Ой, проказник. Но я согласна. Можем сначала этим заняться, а потом уже покушать.

— Нет, Аполетта, ничем, кроме ужина, мы сегодня с тобой заниматься не будем, — усмехнулся Джеймс. — А после, я предполагаю, ты сделаешь для себя наконец уже выводы о том, стоит ли тебе надеяться стать моей женой, раз иначе ты не понимаешь.