Глава 21

Закончив с редактурой, я откинулся на спинку стула и прикрыл веки. Подушечки пальцев зудели, когда я попытался ими протереть глаза. – Который час вообще? – прочистив горло, посмотрел на нижний угол монитора. Прошло два часа с того момента, как я отправил Изабеллу читать, а сам сел за ноутбук. Мысль о том, что она в моей комнате одна, заставила двигаться быстрее, чем следовало. Вскочив с кресла, я поспешил из кабинета. Пройдя по коридору, я свернул в гостиную и, пройдя через нее, остановился перед дверью. Два часа на чтение половины книги – с учетом того, что она сказала, будто быстро справляется с текстом… Либо солгала, что читала мою книгу в том числе, либо… Предположения застряли в горле, потому что, заглянув за дверь, я обнаружил спящую Изабеллу на своей кровати. Это меня слегка ошеломило. Я не против. Совсем. Но сам вид девушки на моих иссиня-черных простынях (потому что я отрицаю существование покрывал и прочей ерунды) заставил прикусить язык и двигаться в ее направлении тише, не издавать ни звука. Подойдя к той стороне, где она лежала, я остановился и сунул руки в карманы черных брюк. Девушка лежала чуть на боку, с поджатыми ногами. Одна рука все еще держала планшет на животе, но уже не так крепко; вторая находилась у щеки, и темные волосы как бы замерли, скользя между пальцев, распределяясь на четкие, крупные локоны. На ее лице почти не было макияжа, что делало ее свежей, а блеск на губах заставлял их выглядеть влажными. Изабелла была красивой. Она была нежной и слегка ранимой. Но лишь во сне. Ведь я привык, что она остроумная и скорее страстная при дневном свете. Сделав короткий вдох, я сел на самый край постели, не имея понятия, почему не бужу ее и не требую вернуться в кабинет, чтобы заняться тем, ради чего мы снова увиделись. Я так же не имел понятия, почему думал об этом с определенной долей сожаления. Словно… этого было катастрофически мало. Нежный вздох вернул меня к ее лицу. И когда я посмотрел на нее, глаза мягко приоткрылись, являя сонный взгляд. Видел ли я сонных женщин? Позволял ли себе когда-либо смотреть на них спящих? Я не мог ответить на этот вопрос. Или же не хотел сейчас, смотря на Изу, думать о тех других, чьи имена вряд ли вспомню. Пока ее мысли туманила дымка сна, Изабелла улыбнулась мне застенчиво. Легла снова на бок, положив ладони себе под щеку. И, переведя взгляд в сторону на стену моей спальни, подпрыгнула и закричала: – О боже, я уснула! Ее голос был громче, чем я помнил. – Однозначно уснула, – ответил я, совершенно очарованный ее растерянностью. – Боже… мне так стыдно. Я не хотела. Точнее, я читала, и у меня устала спина из-за кресла у окна. Я решила, что если вы решили позволить мне расположиться в вашей комнате, то вы не против того, что я лягу на кровать. И в итоге, когда я легла, мне показалось, что подушка очень мягкая, а белье… оно восхитительное и… Пока Изабелла говорила весь этот (не постесняюсь фразы) словесный понос, она выглядела слишком очаровательно. Поэтому я решил, что пора попросить ее замолчать. Я двинулся вперед и поцеловал ее. Странно пискнув, она обхватила мои плечи и… когда я подумал, что она меня оттолкнет… меня прижали к восхитительному телу. Изабелла легла на спину, утягивая за собой, и мне пришлось упереться руками по обе стороны от ее талии. Поцелуй был горячим и влажным. Многообещающим. Наши языки сплелись, сделав поцелуй еще глубже, до общего сорвавшегося с наших губ стона. Стоило нам соприкоснуться – работа была забыта. Черт, я даже не помнил, кто я такой, когда тепло Изабеллы просочилось сквозь ткань одежды. Одежды… которую я снимал с нее, позволяя ей делать то же самое. Иза осталась в белье, а я – в расстегнутых брюках. Она сидела с разведенными коленями и, тяжело дыша, смотрела на меня, словно пыталась охватить каждый миллиметр тела. – Ты очень сексуальный, – сказала она, не стесняясь и не делая голос тише. Она сказала это потому, что видела меня именно таким – сексуальным. – Я-то? – спросил с привычной ухмылкой и, обхватив ее лодыжки, как мог в моей ситуации, дернул вниз. Она распласталась на кровати и рассмеялась, пока я укладывал ее бедра на свои. Но, откровенно говоря, я попросту медлил. – Полагаю, ты ждешь от меня слов? – Полагаешь? – Полагаю. И моими словами будет вопрос: есть ли у тебя презервативы? Удивление пронеслось по моей коже. Она была раскованнее, чем обычно. И эта версия мне нравилась немного больше. Дотянувшись до тумбочки, я просунул руку в полку и, благодаря тому, как мне наложили гипс, ухватился и вытащил оттуда упаковку. Она была все еще закрыта, и потому я отдал их ей в руки, чтобы приняться за белье. Отодвинувшись, я поцеловал мягкий живот. Лизнул чуть солоноватую кожу и провел кончиком языка до середины ее грудной клетки. Мне хотелось разорвать зубами проклятое кружево, но я просунул руки под спину и быстро расстегнул его, пожалев на этот раз. «На этот раз?» – задавшись вопросом, я улыбнулся, стянув с ее плеч лишнюю деталь и всосав в рот левую грудь. Изабелла Родион снова ласкал меня языком до оргазма. Но когда я решила ответить ему тем же и стала, елозя, спускаться ниже, он схватил меня за талию и потянул обратно. – В другой раз я обязательно трахну твой рот. Но сейчас я собираюсь жестко трахнуть тебя. Внутри все затрепетало, несмотря на оргазм, который я испытала минуту назад. Влагалище сжалось, и мои яичники устроили забастовку из-за слишком медлительного перехода от языка к члену. Разведя ноги шире, Родион отвлекся от упаковки презервативов и в итоге разорвал ту зубами, позволив мне держать в пальцах уголок. В этом было что-то горячее и порочное, но не передать словами, как мне это понравилось. Вскрыв упаковку, он замер и посмотрел на презерватив, затем на меня. Поняв без слов, я взяла его и стала медленно раскатывать по члену. Это было потрясающе. А ведь я делала это впервые. – Опусти его как можно ниже, – прохрипел он. – Хорошо. Я сосредоточилась на своем деле и почувствовала, как он прижался мягким поцелуем к моему плечу. – Кажется, все? Он посмотрел на мои труды, и я упала обратно на постель спиной. Между ног словно зудело, и мне хотелось опустить туда руку, чтобы погладить и успокоить каждый рецептор… или бог его знает, что там за окончания находились. – Скорее, – прошептала я, не сдерживаясь. Боль в животе становилась сильнее, и напряжение в мышцах доводило до судорог. Наконец Радик навалился на меня сверху. Облокотился возле моей головы на предплечье и опустил руку к моей промежности. Погладил клитор, одновременно с этим целуя. Затем поднял мою согнутую ногу в колене и отвел в сторону, прижимая к кровати. Взял в руку член и провел кончиком от входа во влагалище до входа в мою попу. Но мне было не до страха перед неизведанным и не до смущения. К тому же по мне прокатилась очередная волна возбужденной дрожи. Затем он словно макнул в мою смазку презерватив, надетый на его ствол, чуть войдя внутрь и коснулся клитора, твердо его теребя. А когда я была готова откусить искусителю язык, он сделал неожиданный рывок вперед, и я закричала. Родион замер, и я затихла. – Ты что делаешь? – спросила, потерявшись. – Больно? – он выглядел озабоченным. – Ради бога, двигайся, пока я не сделала больно тебе, – почти прорычала я и дернула бедрами. Когда все части его тела пришли в движение, а член заскользил внутри моей несчастной и обманутой неумелыми «письками» мальчишек, что были моими парнями, я почти заплакала. Но вместо жалости к прошлым сексуальным контактам я сильнее сжала ногами Родиона и отдалась процессу. Уже через несколько минут трения о переднюю стенку моего входа я стонала от оргазма, который меня располовинил на миллиарды удовлетворенных Изабелл. Родион, устав быть сверху, перекатился, удерживая меня за бедра, и заставил оседлать. Что я сделала с удовольствием. Опустив руки на его грудную клетку, я ухмыльнулась и привстала. Затем опустилась и снова встала… А потом начала скакать на нем. Вращать бедрами и так по кругу, пока мы оба снова не кончили. Я задыхалась, рухнув на него сверху. Его большие и крепкие ладони обхватили мою задницу. Все бы ничего, если бы я не чувствовала шершавость гипса. Но я не могла сказать ни слова. Кончики пальцев выписывали круги, грудная клетка поднималась и опускалась часто и быстро. А я просто лежала и радовалась тому, что он не скинул меня с себя и не скрылся в ванной, закончив со мной. Я так же не знала, почему это было так важно. Поэтому расслабилась и уже начала засыпать. Снова. Но дверь в комнату Родиона резко открылась, и сон сняло не рукой, а моим криком. Потому что когда ворвался Янис, Радик схватил меня и оставил погребенной его телом, ловко скрыв под собой.