Глава 14

Я посмотрела на Ромочку подозрительно, думая, что он опять издевается надо мной, потом перевела взгляд на Валентину Евграфовну. Нет, они явно не шутили.

– Копи царя Соломона? – недоверчиво переспросила я. – Но это же…

– Ага, приключенческая сказка, – кивнул Ромочка. – Затерянные страны, несметные сокровища…

– Но место с таким названием существует, – сказала Валентина Евграфовна. – В Израиле есть долина Тимна, и старые медные шахты как раз и называются «Копи царя Соломона». Но несметных богатств там нет, а вот экскурсии интересные. Не в самих шахтах, а по всей долине. А с точки зрения геологии…

– Подождите, – перебила я невежливо. – То есть это просто старые шахты?

– Да, – кивнул Ромочка. – Всего ничего в долине на шестьдесят квадратных километров.

– Откуда такие познания?

Странно было, что этот умник знает точные размеры долины. Может, он на пару с сестрой увлекся приключенческими романами? Не живется же людям спокойно. И что потом? Таинственный остров? Золотой город?

– А я разве не говорил? – наиграно удивился Ромочка. – Я учился на географическом факультете МГУ.

– Так, ладно, – выдохнула я, не желая возвращаться к этой теме. – Я книгу не читала, но из какого-то фильма помню, что копи находятся в Африке. И да, они не медные, а алмазные.

– Ох, это кино, – покачала головой Валентина Евграфовна. – Любят они извращаться над Соломоном.

Геолог, историк, географ – не семья, а научно-исследовательская группа. О, а мама потом воспоет их приключения в своих стихах. Н-да, и об этом я даже подумала без иронии. Интересно, а сумасшествие передается половым путем? Риторический вопрос. Я же медик, в конце концов, а задаю сама себе такие дурацкие вопросы.

– Я в шоке, – подвела я итог.

Валентина Евграфовна улыбнулась и сказала:

– Думаю, в романах и этих фильмах копи перенесли в Южную Африку, потому что она лидировала не один год по количеству добытых алмазов. До сих пор даже не истощилась, в отличие от индийских приисков.

Что ж, с одной очень интересно и познавательно, да и объясняет, почему Соломон вдруг стал популярен в Африке, но с другой – некоторые, как, например, Ромочкина сестра, понимают все слишком буквально.

И я так и не поняла, куда она все-таки поехала. В медные шахты или в алмазные копи? Но главное, что вроде бы никакой опасности для Ксении нет, да и искать ее, судя по всему, не надо. И тогда возвращаемся к вопросу… Какого, блин, черта просто не позвонить Ромочке и не сказать, что у нее все в порядке?

Думаю, что ответ, вероятно, заключается в проблеме детско-родительских отношений. Если папа следил за Ромочкой, то мог и за Ксенией, а она, видимо, не хотела, чтобы Тимур Оскарович знал, куда и зачем она отправилась.

Кажется, Ромочку посетила какая-то схожая мысль, потому что он, достав телефон, начал кому-то звонить. Я решила, раз этому умнику можно без спроса нарушать личные границы, то и мне спрашивать необязательно. Прильнув ухом к телефону, а грудью – к Ромочкиному плечу, я стала слушать гудки.

– Алло! – раздался голос в трубке.

Да это же Федя!

– Скажи, – без прелюдий начал Ромочка, – когда ты с ним работал, – видимо, специально обошелся местоимением, чтобы никак не конкретизировать папу, – у него были какие-то дела с Израилем?

– Он никому не доверял всю информацию, но я знаю, где достать записи обо всех поставках и каналах.

– Отлично, тогда надо будет этим заняться.

Опять взлом с проникновением? Нас точно посадят – не может же преступникам постоянно везти. Нет, в этот раз точно без меня.

– Я позвоню чуть позже, – даже не сопротивлялся Федя, которого такие предложения не напрягали так, как меня.

Ромочка положил телефон на стол и посмотрел на Валентину Евграфовну:

– Расскажите все с самого начала. О чем подробно Ксения расспрашивала, что хотела найти, связывалась ли с кем-нибудь.

– Уморил ты меня, парень, – поднялась она. – Пойдемте в кухню, я поесть приготовлю. Вы, судя по всему, никуда не торопитесь.

Я бы с удовольствием торопилась отдыхать, но любопытство пересилило, хотя мне вообще не должно быть никакого дела до Ромочкиной сестры. Поэтому следом за хозяйкой дома я пошла на кухню.

Валентина Евграфовна не сразу начала говорить. Дала мне чистить картошку, а Ромочке – отбивать мясо. Он с подозрением посмотрел на старый молоток – видимо, во Вьетнаме таких нет. Но пользоваться этим раритетом Ромочка умел. Ну, с его родителями наверняка пришлось учиться готовить с раннего возраста.

Но это опять же не мое дело. Я так и не поняла до сих пор, что здесь делаю.

Вот зачем Ромочка потащил меня с собой на поиски сестры? Не сказать, что из альтруизма, когда заливал мне о скрытой любви к приключениям.

О! Наверное, в этой чудесной семейно-рабочей компании не хватает медика. А что, Федина голова уже пострадала, поэтому делаем вывод, что поиски людей и контрабанда дела опасные.

Мы так увлеклись готовкой, точнее, подготовкой к готовке, что молчали минут двадцать. И только когда Валентина Евграфовна включила плиту, сказала:

– А у вас какие-то странные отношения.

– У нас нет отношений, – тут же выпалила я.

– Ты такая смешная.

– И чем же?

Я уставилась на Валентину Евграфовну, ожидая ответа, хотя уже поняла, что снова попала с этой семейкой впросак. Ромочка еще, гад такой, молчал, не подтверждая и не опровергая мои слова, будто ему все равно. Хотя такому типу, вероятно, плевать, что о нем подумают. Пусть даже родная бабушка.

– Ты сразу подумала о тех самых отношениях, – сделала Валентина Евграфовна неопределенный жест рукой. – А ведь отношения бывают разными. Может, вы лучшие друзья – это тоже отношения. А может, вы просто коллеги, чем не отношения?

– Вот, – обворожительно улыбнувшись, Ромочка поддакнул, – а ты о чем подумала?

А сколько дают за убийство в состоянии аффекта? Мог бы и помочь, но, судя по всему, кровь играет в этой семье не последнюю роль. Как быстро к бабуле переметнулся, хотя мы знакомы… на пару суток больше.

– Ни о чем я не подумала, – нахмурилась теперь под двумя парами таких пронзительных глаз. – И мы здесь не для обсуждения этого собрались, – тут же добавила, надеясь, что тема вернется в нужное русло.

Валентина Евграфовна отчетливо хмыкнула. Вот же семейка! Но тут меня поддержал Ромочка:

– Да, давайте о Ксении. Как она вообще узнала о вас? Судя по тому, что я от вас слышал, вряд ли папа поделился приятными воспоминаниями детства.

– Вот если найдешь сестру, спросишь сам, – включив плиту, сказала Валентина Евграфовна. – Представьте мой шок, когда на пороге появилась девчонка, которая заявила, что она моя внучка. Да ко мне даже местные не заходят, не любят они меня. Но, как мне кажется, она нашла какие-то документы, подтверждающие наше родство. Другого объяснения нет. Может, свидетельство о рождении Тимура, может, Ксения нашла какие-то мои отчеты – и ей стало интересно совпадение фамилии. Я уж точно не вдавалась в подробности, когда она меня назвала бабулей.

– Ксюша может с места в карьер, – улыбнулся Ромочка.

И вот эта улыбка мне даже понравилась – она была теплой, настоящей, без примеси иронии.

– Да я тоже могу, – усмехнулась Валентина Евграфовна, – но, признаться, растерялась. Чуть не выставила ее. Нет, ну ты представь, – посмотрела она на меня, – является к тебе молодая девочка… Как это сейчас говорят? Ну, когда внешний вид отличается от других?

– Неформалка, – подсказала я.

– Да, именно такая. А потом она мне сует под нос старые карты, задает вопросы, а я даже не знаю, что ей ответить. Предупреждаю вопрос, – подняла руку Валентина Евграфовна, когда Ромочка открыл рот. – Я сразу мало что поняла. Но… Вот даже не знаю почему, но впустила ее в свой дом. Оказалось, девочка умная, пусть и выглядела неподобающе. Мы сели и поговорили… Не о семейных ценностях, если что. Но Ксения упомянула о брате, который будет ее искать.

Теперь понятно, почему Ромочку так шокировали. Он-то не знал о существовании бабушки, да и Ксения его не предупредила. А тут мы явились – и Валентина Евграфовна снова в прострации. Или во фрустрации.

Двое внуков за такой короткий срок – это слишком.

– Старые карты? – Ромочка, кажется, больше ничего не услышал.

– Да, причем я в них мало что поняла – они были не геологическими. Скорее, это были заметки. Но уж очертания Турции я точно узнала.

– Турция? – не поняла я. – Был разговор о Южной Африке, об Израиле… Но Турция?

А вот Ромочку это, кажется, совсем не удивило. Нет, он даже ожидал как будто. На старенькой кухне в деревенском доме воцарилось молчание, и я ощутила себя неимоверно лишней на этом празднике семейного воссоединения.

Они, пусть и не знакомы, но понимают друг друга с полуслова. И я здесь точно лишняя.

– Я думаю, что папа не мог пройти мимо раскопок, когда в Стамбуле начали строить метро, но наткнулись на археологию.

Ромочка начал говорить на непонятном мне языке. А Валентина Евграфовна его понимала.

– Ты умный мальчик, – кивнула она. – А где дневник Османа?

– Откуда вы знаете о дневнике? – тут же встрепенулся Ромочка.

– А ты о нем откуда знаешь? – парировала Валентина Евграфовна.

Я же поднялась и начала мерить кухню шагами. Пусть бабуля с внуком и разговаривают загадками, но я кое-что поняла. Тут даже не надо быть гением.

– Это ваш семейный дневник? – спросила наконец.

– Умная девочка, – покачала головой Валентина Евграфовна.