Глава 22

– Ты знал, – досадно произнес Ромочка.

Ага, папочка его сделал, как уж тут не почувствовать себя раздосадованным. На одной стороне листа из дневника было нарисовано кольцо, точь-в-точь такое же, как я держала сегодня в руках. На обороте было что-то написано мелким почерком и не на русском языке.

– Я предполагал, что вас заинтересует дневник, – улыбнулся Тимур Оскарович.

– Да, папа, обошел на всех поворотах, – заметила Ксения. – И что там говорится об этом кольце?

– Это дневник вашего прапрадеда. Я его видела у мужа, – присмотрелась Валентина Евграфовна.

– А я его забрал, когда уходил из дома.

– Я так и подумала.

– Подождите, – качнула я головой, пытаясь собрать мысли в кучу, а то в голове пока творился полный бардак. – Дневник не так стар, как легенды о царе Соломоне. И вон Ксения говорила, что раскопки в Стамбуле датированы… Каким там? Седьмым веком? Как это все связано?

Я где-то потеряла нить происходящего. Может, у меня просто не такие гениальные мозги, как у членов этой семьи?

Тимур Оскарович посмотрел на меня и снисходительно улыбнулся. Кажется, кто-то здесь всех надул. Думаю, Ромочка сейчас вообще взорвется. Надо же, обвели вокруг пальца такого умника.

– Ты же не думала, что я поверю в неожиданно вспыхнувшую дочернюю любовь? – перевел Тимур Оскарович взгляд на Ксению.

– А вдруг? – округлила она глаза.

– Давай мне перстень, милая, и я поеду по делам.

– Почему он так важен для тебя? – спросила Валентина Евграфовна.

– Это просто моя вещь.

– Прекрати, Тимур. Как будто я тебя не знаю.

– Ты меня и не знаешь.

– Как и ты своих детей.

– Хватит этих семейных драм, – повысил голос Ромочка. – Давайте четко и по делу.

– Четко и по делу, – немного сбавил обороты Тимур Оскарович, – мне нужен перстень.

– Раз уж мы такая неправильная семья, то я предлагаю деловой подход, – сказала Ксения.

Самая молодая, а самая адекватная. У меня уже, если честно, голова разболелась от этих постоянных перепалок и язвительных замечаний. Да и Федя, судя по всему, неважно себя чувствовал.

– Деловой подход? – Тимур Оскарович даже развеселился. – Милая, ты меня обворовала, а сейчас предлагаешь какой-то деловой подход. Да ты заигралась, детка. Мы не в твоих приключенческих книжках.

– Можно подумать, вы заявите на неё, – не сдержалась я. – Или убьёте? – округлила я глаза, но своим вопросом, кажется, лишила Тимура Оскаровича дара речи.

– Вика, что ты несёшь? – застонал Ромочка. – У тебя от происходящего вокруг мозги плавиться начали? Или сегодня слишком жарко?

А вот сейчас было обидно. Я скрестила руки на груди и засопела демонстративно. Он что, сейчас решил, что я говорю серьезно? Вот только, судя по лицам всех присутствующих, не один Ромочка подумал, что вопрос был риторическим.

Обалдеть! Как они языками чешут, причем полный бред, так нормально, а я всего-то один раз ляпнула, не подумав, и вот результат. Получите и распишитесь, Виктория Михайловна.

Но, слава богу, на повестке дня были более насущные вопросы, поэтому от меня все отвлеклись и вернулись к перстню.

– Дай мне его посмотреть, детка, – неожиданно попросила Валентина Евграфовна, обратившись к Ксении.

Ромочкина сестрица с недоверием уставилась на бабулю, но кивнула. Видимо, с возрастом у этих семейных глаз появляется свойство гипноза. Или Валентина Евграфовна на пенсии увлеклась психоаналитическими практиками.

– Я все равно его заберу, – спокойным голосом, без капли угрозы заметил Тимур Оскарович, приняв расслабленную позу.

Вот только в расслабленность его я ни капли не поверила. Смотрел он как сканер и, казалось, был готов в любой момент к броску. Ой, похоже, у меня воображение разыгралось. Тоже мне, пятидесятилетний терминатор. В паспорт Тимура Оскаровича я, конечно, не заглядывала, да и выглядит он моложе, но если прикинуть, что Ромочке лет тридцать, скорее всего, папе не меньше пятидесяти.

– Виктория, – я вздрогнула от голоса Тимура Оскаровича, – вы так пристально меня рассматриваете, что мой сын скоро ревновать начнет.

Я покраснела. Вот даже почувствовала, как к щекам прилила кровь, и перевела взгляд на Ромочку. Странно, что он молчит, мог бы и съязвить что-нибудь в ответ на папино замечание.

А Тимур Оскарович мог бы уже и определиться, как он ко мне обращается. То выкает, то тыкает. Видимо, когда застаешь девушку в своем кабинете, можно и на ты.

– Интересно, – сказала Валентина Евграфовна, и все переключили внимание на неё, даже Федя перестал поддерживать стену и чуть подался вперёд.

Валентина Евграфовна не рассматривала перстень, а держала его на раскрытой ладони и качала ею, будто проверяла вес.

– Что не так? – Ксения приподнялась и, нахмурившись, уставилась на бабулю.

Судя по выражению Ромочкиного лица, он тоже ожидал каких-то умозаключений от Валентины Евграфовны.

А вот Тимур Оскарович лишь поджал губы, будто понимал, что его мать догадалась о том, о чем ему давно известно.

– Я не ювелир, конечно, но что-то не так с весом.

Я тем более не ювелир, даже до доктора геологических наук мне далеко.

– Хотите сказать, что он не из золота? – поинтересовался Федя, который наконец-то вернул себе дар речи.

– Нет, – покачала головой Валентина Евграфовна, – он определенно золотой.

– Тогда что? – резко спросил Ромочка, начав постукивать пальцами по столешнице.

– Ну все, хватит, – с раздражением сказал Тимур Оскарович. – Мама, верни мне кольцо.

– Может, всё-таки расскажешь, в чем дело?

Валентина Евграфовна сжала ладонь и улыбнулась. Наверное, решила, что применять к матери силу, несмотря на всю сложность семейных отношений, Тимур Оскарович не станет.

– Послушай, – заговорил Ромочка, который был в последние минут двадцать подозрительно молчалив. – У тебя подобных безделушек масса, ты переправляешь их сотнями. И мы все прекрасно понимаем, что это не кольцо царя Соломона. Да, вещь безусловно антикварная, но вряд ли стоит твоего потраченного времени. Так что, пожалуй, я соглашусь с нашей проницательной бабулей.

Бабуля, когда Ромочка ее так назвал, бросила в него убийственный взгляд. Странно, что от хамоватого внучка не осталась горстка пепла. Даже Федя проникся и снова отступил к нагретому месту у стены. А вот Ромочка даже в лице не изменился. Непробиваемый тип.

– Знаете, детки, ваши странные предположения не имеют никаких оснований.

Тимур Оскарович лишь снисходительно улыбался, но взглядом прожигал Ромочку ещё похлеще Валентины Евграфовны.

– А что в дневнике, на вырванной странице? – спросила я.

Конфорку под моим мозгом выключили, и он начал немного остывать.

– Она мне нравится все больше и больше, – кивнула Ксения.

– Кстати, отличный вопрос, – чуть склонил голову Ромочку.

– Ничего интересного, – все ещё сопротивлялся Тимур Оскарович. – Могу отдать, почитаешь на досуге.

Последняя реплика сопровождалась ехидной улыбкой. Понятно, что Ромочка языка не знает и на перевод потребуется время.

– А если…

Я замолчала, так и не закончив фразу. Ну вот, и меня туда же понесло. Ладно, у них это семейное, а мне половым путем, что ли, передалось? Не знаю, откуда эта мысль взялась, я же не такой знаток приключенческих романов, но, видимо, где-то о таком я читала или где-то это видела.

– Что? Ну же, Вика!

Вот сейчас я почувствовала себя полной идиоткой. А если я ошибаюсь? Будет очень неловко.

– Ничего, так, глупость, – отмахнулась я.

– А всё-таки?

И Ромочка туда же. Когда я привлекла к себе столько внимания, то моя идея уже не показалась такой воодушевляющей, как в первую секунду. Надо было промолчать.

– Я знаю подобные взгляды, тебя посетила какая-то догадка, – все ещё давил этот умник.

– Если что-то не так с весом, – начала я, надеясь, что меня не примут за идиотку. – Кстати, Валентина Евграфовна, а вам кажется, что вес меньше, чем должно быть, или больше?

– Меньше.

– Может, оно полое внутри, я имею в виду, ну, там, где пентаграмма?

Ромочкинв брови поползли вверх, Ксения приоткрыла рот, Валентина Евграфовна хмыкнула, а Федя снова отлепился от так полюбившейся стены. И лишь Тимур Оскарович чертыхнулся и спросил:

– Вот откуда ты такая сообразительная свалилась мне на голову?

Вообще-то это не я, а его сыночек свалился мне на голову и втянул в какие-то противозаконные делишки.

Но тут же мне стало не до мыслей о головах и делах.

– Подождите, – я даже не поверила, – то есть я права?

– Вот в чем дело, – первой сообразила Валентина Евграфовна. – И я была права. Не все так просто, Тимур, не перстень тебе нужен.

– Иногда я жалею, что в нашей семье все такие умные.

– Стоп!

Выступать в роли миротворца этой семейки наверняка опасно для психического здоровья, но любопытство и кошку сгубило.

– Да ладно? – усмехнулась Ксения. – Я изучила этот перстень вдоль и поперек, пока ждала вас.

Да, непереносимость ударов по самолюбию – это тоже семейное. Изучить можно хоть под лупой, но если не знать, что хочешь найти, то и не найдешь.

– Ну что, пап, инструкции дашь?

Ромочка забрал у Валентины Евграфовны кольцо, которое его вроде бы и не интересовало до этого, и начал рассматривать. Я не сдержалась и, поднявшись, подошла к Ромочке. Перегнулась через его плечо, теперь рассматривая перстень с новыми знаниями.

– Камни, – всё-таки выдохнул Тимур Оскарович. – Все дело в камнях.

– И что с ними делать? – отвлекся Ромочка от созерцания украшения.

– А вот этого я не знаю.

– Может, хватит уже ходить вокруг да около? – вспылила Ксения.

– Я действительно не знаю. В дневнике сказано, что все дело в камнях. Больше ничего. Видимо, наш предок отошёл в мир иной, так и не раскрыв секрет кольца.

– С меня хватит этого бреда, – бросил Ромочка перстень на стол. – Может, как ты сказал, наш предок вообще был выжившим из ума. А что, глядя на нас, я бы даже не удивился.

Ксения потянулась к украшению и, подцепив его указательным пальцем, поднесла к глазам.

– У меня есть идея.

Я бы удивилась, если бы кто-то не внёс очередное сумасшедшее предложение. И вряд ли Ксения сейчас предложит сдать кольцо в ломбард и отметить на полученные деньги семейное воссоединение.

Но именно Ромочкина сестра знает легенды о кольце лучше всех нас, так что идею ее стоит послушать. Только и что-то объяснять, если судить по Ромочке, в этой семье не любят. Несколько движений – и с лёгким щелчком верх откинулся. Не знаю, что можно поместить в такое маленькое хранилище, но Ксения произнесла сразу же:

– Обалдеть!

Господи, хоть бы мы не выпустили в мир эпидемию бубонной чумы…

Все сгруппировались вокруг Ксении, а она перевернула перстень, и на ладонь ей выпало… Что-то.

– Может, не стоит трогать это голыми руками? – всё-таки спросила я.

– Да что может случиться? – отмахнулась Ксения.

Поработала бы она с мое в приемном отделении, не была бы такой беспечной.

– Что это? – совсем забыл Федя о так полюбившейся стене, даже немым прикидываться перестал.

Похоже было на бумагу, очень старую бумагу, но вряд ли бы она не рассыпалась в пыль за столько лет.

– На ощупь кожа, – ответила Ксения и начала аккуратно разворачивать.

– Надеюсь, не человеческая? – ляпнула я, снова не подумав, и все с вопросительным осуждением уставились на меня.

– Вика, ты как скажешь… – покачал головой Ромочка.

Ага, а он, можно подумать, говорит только умные и правильные вещи. Сам иногда как завернет, так нормальный человек дар речи потеряет. Хотя в последние дни я себя к нормальным уже не отношу. Все мое благоразумие улетучилось ещё в тот момент, когда я согласилась поехать с незнакомой женщиной к ней домой, вместо того чтобы искать номер в отеле. А дальше – больше. Начала латать разбитые головы, таскаться по кустам и чужим квартирам, ввязываться в сомнительные поездки и прочее, прочее, прочее. Всего и не упомнишь.

– Кожа, – согласился Тимур Оскарович.

Ксения уже не сопротивлялась, когда отец забрал у нее находку. Видимо, мастеров дел кожаных в этой семье не было, так что пришлось довериться тому, кто лучше всех разбирается в старинных предметах.

– И? Ещё какие-то комментарии будут? – не без доли привычной язвительности, как всегда при разговоре с Тимуром Оскаровичем, спросил Ромочка.

– Здесь рисунок. Похоже на карту. Не знаю, чем ее рисовали, но немного стёрлось со временем. Хотя кое-что различить можно. Например, год, – ткнул в правый нижний угол пальцем Тимур Оскарович. – Тысяча семьсот тридцать пятый.

– Я не историк, но эту карту явно положил туда не царь Соломон. Кстати, – посмотрела я Ксению, – а как ты открыла кольцо?

Она все ещё вертела его в руках и после моего вопроса заметила:

– Удивительный механизм для того времени.

– Ксюша!

– Камни… Если камни – это ключ, то подсказкой могла быть только очередность их подношения Соломону. И, кстати, если на них нажать, то они двигаются.

– Да, умели раньше вещи делать, – заговорила Валентина Евграфовна. – И держаться же как-то внутри.

– Давайте вернёмся к карте, – Ксения отложила перстень и с интересом стала наблюдать, как Тимур Оскарович водит пальцем по куску кожи.

– Ее надо восстанавливать.

– Думаю, среди твоих знакомых найдется реставратор, – на последнем слове Ромочка сделал кавычки пальцами.

Я вернулась на свое место и попыталась в который раз разложить все по полочкам в многострадальном мозге. Я запуталась в датах, событиях и вообще во всем происходящем. А сейчас ещё и карта восемнадцатого века.

– Хочешь поехать со мной к нему? – тоже ехидно усмехнулся Тимур Оскарович.

– У меня за последние сутки передозировка семейных отношений.

– Тимур, – сказала Валентина Евграфовна, – не разочаровывай своих детей.

Что она хотела этим сказать, я понятия не имела. Но Тимур Оскарович поднялся и пошел к выходу. Что удивительно, его даже Ксения не остановила, а ведь он забрал с собой то, что она так долго искала.

Когда хлопнула дверь, воцарилась тишина, нарушаемая бившейся об окно мухой.

– Кто-нибудь что-нибудь понял?

Федя расслабился после ухода Тимура Оскаровича и даже занял место за столом.

– Поехали на пляж, – Ромочка смотрел только на меня.

– Я за, – отреагировала Ксения.

– Кажется, нас не звали, – проявил Федя чудеса смекалки.

– А, вот оно что.

– Поехали, – кивнула я.

Не знаю, что собирается сказать мне Ромочка, но с удовольствием послушаю. Надеюсь, этот умник зовёт не снимать стресс на пляже.

Под тремя парами любопытных глаз мы с Ромочкой вышли на улицу, и только там я спросила:

– Что-то случилось?

Выглядел этот умник не таким, как обычно, даже не таким, как с утра. Будто настроение и мысли у него повернулись на сто восемьдесят градусов и изменили полярность.

– Надо проветриться, – уклончиво ответил Ромочка.

Я-то не против, у меня же вроде как отпуск, во время которого надо загорать, плавать в море, ходить по уютным ресторанчикам и рассматривать местные достопримечательности, а не заниматься разгадыванием исторических тайн. Хотя если подбросить историю о моих приключениях Илоне, то выйдет книга не хуже, чем о ее карельских загадках. Только мне попался не бравый подполковник, а искатель приключений, который вряд ли захочет осесть со мной в Питере.

Эх, Вика, Вика, опять атакуют мысли, которые я пообещала сама себе не пускать в голову. И появляются они все чаще. За сегодня уже который раз? Я даже сбилась со счёта. А ведь и с Ромочкой я знакома всего ничего. Нельзя же влюбиться за такой короткий срок. Наверное, это просто гормоны. А они отпустят скоро.

– Эй, монашка, что опять грустишь? – Ромочка добавил в голос привычных беззаботно-веселых ноток, но я прямо кожей чувствовала: что-то не так.

– Думаю.

– Лучше просто улыбнись и украшай своей Жозефиной Павловной черноморское побережье. А забивать голову древними тайнами – это, я скажу, так себе занятие.

Я покосилась на Ромочку, пытаясь понять, просто трёп сейчас или этот умник опять что-то придумал и подводит меня к какому-то разговору.

Ладно, бежать впереди паровоза не буду, я уже привыкла, что если Ромочка не захочет, то из него и слова не вытащить. Нет, он будет говорить, но много и не по делу и в итоге так забьет мне голову, что она ещё больше закипит.

На пляже было многолюдно, и Ромочка почему-то не свернул к нему. На мой вопросительный взгляд ответил:

– Не люблю большие скопления людей.

Мы проехали ещё немного и наконец-то остановились. Здесь тоже были отдыхающие, и Ромочка, по-джентльменски подставив мне локоть, пошел искать место, как я поняла, подальше от любопытных глаз. Нет, определенно он что-то задумал.

– Эй, никакого снятия стресса, – предупредила я.

– О, кто-то из монашки превращается в нимфоманку?

Я сейчас превращусь в серийного убийцу и буду убивать каждого умника, который много говорит. А что, забредем в какое безлюдное место и…

Нет, кровожадность мне не к лицу. Надеюсь, что подобные мысли у Ромочки не возникли, а то я читала, что в погоне за сокровищами герои книг забывают и о родственных связях, и о дружбе с пелёнок, и о большой любви.

А любовью у нас вот совсем не пахнет, тем более большой и светлой.

Найдя место, где в радиусе метров десяти не было бы случайных ушей, Ромочка опустился на песок и уставился на море. Я присела рядом и спросила:

– Мы приехали любоваться природой?

– Ты же хотела нормальный отпуск? Хотела, – ответил Ромочка за меня. – Вот. Отдыхай.

Так, сразу исторические загадки, а теперь странное поведение одного невыносимого умника и не менее странные разговоры.

– Ты привез меня сюда, чтобы я окунулась?

– Чтобы ты освежила голову.

Какая забота о моей голове, расплакаться бы от умиления, да чувствуется какой-то подвох.

– Что происходит? – не выдержала я всё-таки.

– Ты идёшь в водичку, а лежу и думаю. У меня башка лучше варит на свежем воздухе.

Можно бы было поспорить чисто из принципа. Вроде как какого черта Ромочка командует, что мне делать. Но я только махнула рукой и сбросила одежду.

Вода действительно помогла немного расслабиться и освежила голову. Мысли ещё не легли на полочки, но хотя бы не разрывали мою несчастную черепушку.

Ромочка все это время лежал на песочке и, казалось, просто релаксировал. Даже ногой подергивал, будто в так музыке.

Я подошла к Ромочке и побрызгала на него водой с рук. Он открыл один глаз и спросил:

– Лучше стало?

– Немного. А теперь говори, до чего додумался.

– Я отвезу тебя обратно к тете Любе, и ты займешься тем, чем и собиралась.

Он сейчас издевается? Сразу втянул меня в поиски сестры, ограбление папиной квартиры и офиса, рассказал какие-то старые легенды, а теперь все? Аривидерчи, Вика?

– Совсем офигел? – рявкнула я так, что Ромочка даже дернулся.

– Все зашло слишком далеко. А куда зайдёт ещё, я и представить не могу. Но Ксению я уже не остановлю. И бросить не могу на произвол судьбы.

– Поэтому собрался избавиться от меня? – уперла я руки в бока и добавила, когда Ромочка не ответил: – Козёл!!!

– Вика…

– Теперь ты от меня не избавишься, – самоуверенно заявила я.

– Ты перевозбудилась, монашка, – вернулся Ромочка к привычной манере общения. – Присядь, успокойся и просто послушай меня.