13

— Оливия Ратинианская, поздравляем. Вы вновь в положении! Даже удивительно для Вас.

Смотрю на незнакомых людей со стороны. Они вызывают разные эмоции: кому-то хочется вырвать глаз, другому — отгрызть ухо. Обычная депрессия беременных. Если мне еще хоть кто-то напомнит что я не Истинная, то откушу голову мужу и скажу что сам виноват. Девушке с богатым приданным не нужна супер — пара, которая будет ее вечно хотеть во всех позах.

— Оливия Ратинианская, вы прекрасно выглядите, — шепчет белокурая шпала под руку с представительным лордом. — Эта беременность вас совсем не полнит. С какой-то из сторон это точно не будет заметно.

Ох, дорогуша, я знаю что ты имеешь ввиду. За моим огромным пузом не поймешь отъелась я или хожу на последнем месяце.

Надо этой заразе вырвать патлы и укоротить язычок. Заодно и клыки подточим. Полезно для зубов кости грызть. А эта мымра на один зубок.

Стою. Молчу.

— Вы прекрасно смотритесь, лиера Оливия. Этот богатый наряд сразу говорит о вашем положении.

Что они все заладили о статусе, положении и беременности?

Почему я молча принимаю их зубоскал за вежливую улыбку и продолжаю изображать дерево?

Двигайся!

— Оливия, — ко мне подходит красивый дракон. — Ты сегодня прекрасна, как всегда. Таблетку выпила?

Хлоп — хлоп на него глазами. Рожа у этого красавца очень знакомая. Что-то в его взгляде и поведении мне совсем не нравится. А его таблетка…

— Да, — губы еле разлепляю. Они из чего отлиты?

— Прекрасно. Пришло время выпить и это, — мужчина отдает бокал, но там явно не шампанское.

Не нравится мне его морда. Неправильный какой-то красавец. Из его рук лучше ничего не брать. И жижу эту вылить надо в распрекрасное лицо.

— Да, — моя рука покорно забирает бокал.

Нет! Стой! Нельзя!

Я вспомнила этого дракона! От бывших даже веник брать нельзя! Брось каку! Фу!

По лицу Оливии сбежала маленькая слизинка, которую тут же стер Ялтон. Со стороны все видят как муж ухаживает за женой, а я "заперта". Не могу повлиять на процесс издевательства над девушкой.

Агррр, аррр, пусстии же…

* * *

Очнулась вся в поту. Мокрая. Замерзшая и с ужасным тремором. Меня трясло, как чашку в поезде. Липкий страх сковывал тело, а губы, как во сне, еле двигались. Тело ноет, а руки немеют.

Сон. Всего-лишь сон.

Или это воспоминание из прошлого?

Рядом мяукает котенок. Арсиэлю опять плохо. Сколько времени? Утро?

Нет, поздняя ночь. На небе вновь мерцают звезды, а темное небо привлекает взгляд. Покачивая и поглаживая сына, пытаюсь найти на небосводе хоть один спутник. Раньше я загадывала на них желания, ведь падающую звезду никогда не успевала застать. А выглядывание в бескрайнем просторе "звездочки" всегда успокаивало меня.

Неродное небо смотрело на меня холодным мерцанием множества звезд. Ни одного знакомого созвездия, будто даже мир напоминает, что я не сплю. В "темных очах" планеты не видно сочувствия или мимолетной подсказки. Будто природа сама еще не ведает что делать со мной и куда ткнуть.

Сын есть не хотел, укладываться тоже не желал. Только плакал и корчился.

Где моя сила исцеления? Или она работает только когда я знаю что лечить? Мне бы УЗИ органов провести дитенку. Анализы его посмотреть. А так… Голыми руками только и могу гладить, да мысленно посылать ему всю нежность и любовь матери.

В эту ночь, я опять вспомнила Есенина. С его шальными и разномастными стихами, пьяными кричалками и задорным смехом.

— Мне бы только смотреть на тебя,

Видеть глаз злато-карий омут, И чтоб, прошлое не любя, Ты уйти не смогла к другому.

Поступь нежная, легкий стан, Если б знала ты сердцем упорным, Как умеет любить хулиган, Как умеет он быть покорным.

Темная, глубокая ночь. Никого нет поблизости. Одна! Легкий ветерок и запах тины с речки. Здравствуй, деревня бабушки. Я вернулась в детство.

Эль не успокаивался и тихонько пищал. Встала и стала ходить в полуприсяде. Чего жопку зря просиживать раз все-равно поспать не дадут? Захотелось есть, но я упорно отворачивала голову от оставшегося ужина. Надо водички попить, но артефакты только Иринку слушают.

— Что же с тобой, маленький?

Вот когда отдашь все ради цивилизации. Не о телефоне и интернете прошу. Хочу простую больницу с ее педиатрами.

У кого просить помощи? Куда бежать? Что делать?

— Родители! — вспыхнула случайная идея.

Где-то Иринка доставала камни для посылок. Клариса дракон и уже сделала все чтобы проводить свою дочь в неизвестные края достойно. Уверена, что бабуля придумает как привести сюда врача для внука. Почему я раньше о ней не вспомнила?

Пока искала на чем и чем писать, сынишка стал горячим. Температура? Не знаю как просила помощи, потому что совершенно не видела что пишу. Помню что мысли были отвлечены от происходящего. Я уже продумывала как сбить жар у ребенка и что из травок есть в округе для лечения. Положила свою "наскальную живопись" на камень и сразу бросилась к ванне, мочить тряпки и обтирать сына. Не увидела как письмо исчезло с мини-телепорта.

Артефакт воды покорно выдал струю.

— А потеплее? — недовольно макнула руку в ледянцую водицу.

Механизм подчинился. Обтерла сынишку и укутула в простынку, чтобы совсем его не просквозить. В доме и без того достаточно прохладно по ночам.

Рассвет зарделся где-то в далеке. А я не могла лечь спать, пока Эля покрывает испарина.

Взяла серп.

Надо освободить место под посадки и как раз посмотрю какие травки здесь есть. Может, получиться обратиться к народным средствам? Моя бабушка часто только ими лечилась и дожила до ста девяти лет.

— Тут просто обязан быть тысячелистник, — подвязала младенца себе на спину и села траву косить.

Серп ржавый, режет плохо. У меня мало что получается с первого раза, но через несколько минут я уже приноровилась. Небольшими пучками отрезаю траву, а потом споро раскладываю ее по снопикам. Что знаю в одну сторону, а что нет — в другую.

Тысячелистник, конечно, нашелся. Многие его используют как спазмолитик, желчегонное и кровоостанавливающее, но его еще можно применять при жаре и простуде. Он хоть горький, но это лучше чем ничего.

Сырым брать лучше не стоит. Бабуля всегда хоть немного подвяливала травку прежде чем делать свои снадобья. Вот и я отложила пару веточек, перед этим отвоевав их у муравьев с выводком тли.

Раз — отрезаем снопик, два — складываем горку, три — попкой повертим, поприсядаем, чтобы кровь разогнать и опять за дело.

Через час солнце тронуло мою голову и притихшего сына. Арсиэлю понравилась зарядка и как он елозит на моей спине. Сын не плакал, а просто наблюдал, как я от муравьев спасаюсь или от проснувшихся пчел бегаю. Мальчик даже улыбался, когда я на "противника" с серпом выходила. Температура спала и он начал засыпать. Я в это время уже бросила устраивать огород — устала. Да и освободила не мало.

Теперь сидела перебирала травы и укомплектовывала в снопики, чтобы листья солнышку отдать. Тысячелистник ребенку больше не нужен, поэтому заварю на будущее. Что-то мне подсказывает что малышу не последний раз плохо. Но… Артефакт молчит. Как же я его включала? Что делала?

На востоке появились темные облака.

— Дождь находит, — пробормотала я и тут же бросилась за лопатой.

Хотя бы пару грядок вскопать и бросить туда семена, которые проросли. Хоть немного спасти. Сделала что смогла, а потом вспомнила что у меня крыша худая.

Есть ли у меня навык кровельщика?

Не думаю, но придется приобретать.

Положила сынишку в корытце. Отнесла его в комнату, где все еще спала Иринка. Увидела что дочка раскрылась, лежит звездочкой, как на пляже. Пришлось укрывать, а то и эта мышка — малышка простудится.

Перехватила покрепче молоток и отправилась на второй этаж, а затем и чердак. В узкую дверцу я едва протиснулась. А потом поняла какую глупость совершила когда запихнула стокиллограмовую тушу на гниющий потолок. Но делать уже было нечего. Мой взгляд нашел самые гнилые балки.

— Надо менять, — потюкала по деревянной трухе и отделила волокна.

Надо возвращаться, но… Балка решила что я достаточно уповала на чудо. Она сломалась. Прямо подо мной треснула. Моя нога провалилась под пол, а я закричала не своим голосом.

Бах, бум, удар…

Приземлилась? Почему мне не больно? Сразу… насмерть?

Открываю глаза и смотрю в изумрудные глаза напротив. Потом разглядываю длинный шрам и два клыка над верхней губой.

— Урд'ах, а что вы здесь делаете? — взяла себя в руки.

Конечно, мое тело уже было схвачено, но все же стоит соблюдать дистанцию с местными аборигенами. Мало ли что у них за мироустройство.

— Вы кричали, — выдал этот умник. — Ничего не болит?

— Нет, — повертела конечностями, а потом и шеей.

— Вы любите влипать в неприятности? — с искренним недоумением спросил внезапный гость.

— А ваше племя всегда "мимо" моего дома ходит? Слишком часто я вижу легкоузнаваемые лица.

— Вы новенькая. Без присмотра никак нельзя. Вы же как ребенок, — он забрал из моих рук молоток и улыбнулся. — Вы пытаетесь восстановить то что не возможно?

А вот это уже бабушка надвое сказала. Нет того что человек не может сделать. Захочешь — на луну полетишь!

Вернула себе молоток.

— Так, зачем вы пришли? Не светские беседы ведь вести, — грозно поставила руки на свои могучие бока и взглянула в лицо орку.

А с этой стороны он не такой огромный и зеленый. Сдулся что ли? А куда окрас делся? С белизной мылся?

— Мы пришли говорить о совместном проживании, — Урд'ах отошел от меня и пригласил выйти.

Возле моего крыльца стоял сухощавый серый дедушка с белой бородой и кучей амулетов и украшений на своем теле. Шар'ах смирно пританцовывал рядом с немощным, стараясь разглядеть комнату за моей спиной. А по только что выротому огороду топтался вчерашний коренастый Тал…

— Стоять! — выдвинула руку вперед. Вооружившись молотом, пошла на великана. — Ты чего мои грядки топчишь? Ты их рыл? Или тебе не знакомо уважение к чужому труду?

Слетела с крыльца и даже поздороваться забыла с местными гостями. Схватила лопату и ткнула ее в руки наглеца.

— Либо исправляешь, либо валишь от сюда на все четыре стороны! — взрыкнула я.

Взгляд серого танка изменился. Видимо, рыть — это не его обязанность, а я — слишком мелкая для битвы на Арене.

Но Тал все же взял лопату.

Тото же!

— Так… Зачем пришли? — поправила выбившуюся прядь и грозно постучала молоточком по ладошке.