Глава 43

Поначалу я пытаюсь упираться, бормочу что-то о том, чтобы он дал мне хотя бы собрать вещи, но поняв, что мое сопротивление никак не замедляет наше стремительное продвижение к выходу, сдаюсь и покорно шагаю за ним.

Ладно, мои шмотки бизнесмену ни к чему, так что наверняка Аслан привезет их уже к вечеру.

Суворов заталкивает меня в машину, пристегивает ремнем, видимо, опасаясь что пока он будет идти к водительскому месту, я сбегу и наконец, трогается с места. В зеркало заднего вида я вижу растерянный взгляд Евы на пороге и не менее растерянного Аслана, который, наверняка, прибежал на шум с другой стороны участка. Но ни один и них не рвётся мне на помощь. Ладно Ева, но Аслан бы мог и броситься на капот своей мощной волосатой грудью. Предатель.

Бизнесмену так не терпится избавиться от моей компании, что он разгоняется до какой-то космической скорости и несется по трассе словно гоночный болид. Только вот вместо того чтобы двигаться по направлению к городу, он сворачивает в сторону какой-то лесополосы и останавливает машину.

Я громко сглатываю прощаясь с жизнью. Кто бы мог подумать, что после всех моих проколов и прегрешений, бизнесмен решит прикопать меня в лесочке именно за никчемный фасад…

Одним щелчком от отстегивает мой ремень безопасности и в следующее мгновение я оказываюсь на его коленях, а его язык у меня во рту.

– Ты о чем думала, когда надевала эти шорты в моем доме? Ты просто не представляешь каких трудов мне стоило сдержаться и не перегнуть тебя через барную стойку прямо там…

– Чтобы выпороть? – невинно хлопаю ресницами.

– И это в том числе, да, – ухмыляется он и прикусывает мою губу.

У меня уходит всего пару секунд на то, чтобы отойти от шока и я начинаю с готовностью отвечать на поцелуй. Мое тело и раньше реагировало на него со странным трепетом, а теперь, в свете облегчения от того, что моя встреча с сырой землей откладывается на неопределенное время, все его действия отзываются во мне еще большим восторгом.

Суворов, как и во всем, идет напролом. Его язык яростно исследует мой рот, а руки по-хозяйски стягивают тонкие лямки спортивного топа. Я лишь охаю, когда его губы скользят ниже и откидываюсь назад, забыв что мы все еще находимся в машине. Округу оглушает громкий звук клаксона, но вместо того чтобы раздраженно причитать, Суворов с триумфальной улыбкой нажимает на какую-то кнопку и его сиденье отъезжает назад. Да, так определенно удобнее. А знаете что еще удобнее? Огромная кровать в его спальне!

Хотя нет, там бы нам определенно помешали. Уверена, если бы Суворов потащил меня наверх, Аслан бы не стоял как истукан на крыльце, а непременно решил погеройствовать и выломал бы к чертям дверь своей мощной волосатой грудью.

Что ж, лесополоса, так лесополоса.

Хорошо здесь, романтично. Птички поют.

Хотя это не точно, потому что в ушах бешено грохочет пульс и я не то что птичек, собственные мысли не слышу.

Сдержанный и рассудительный бизнесмен будто с цепи сорвался и сейчас с каким-то неистовым безумием пожирает мой рот, мнет грудь и тщательно исследует мое тело. Но что-то мне подсказывает, что именно сейчас он настоящий. Этот безумный голод в глазах, хаотичные движение рук и глухие стоны подходят ему гораздо больше, чем серьезная маска и итальянский костюм.

Я нетерпеливо ерзаю, ощущая всю мощь его желания и сама тоже завожусь все больше. Еще немного и бедный “уазик” воспламенится от этого вихря эмоций и страсти. Воздух в салоне становится вязким, а наши движения все более требовательными, уверенными и раскованными. И такими чертовски приятными.

– Ты просто не представляешь как давно я об этом мечтал, – с улыбкой шепчет он покусывая мочку моего уха.

– Насколько давно? – на всякий случай уточняю, потому что наше совместное сожительство началось всего три дня назад и это вряд ли можно назвать “давно”.

– С нашей первой встречи, – усмехается он. – Ты помнишь? Я тогда нашел тебя в подсобке и ты с перепугу принялась перечислять все позиции из меню, я же в красках представлял совсем другие позиции в которые мне непременно хотелось тебя поставить…

– Четыре года? – от возмущения я с силой бью его в грудь, которая моими же стараниями совсем недавно лишилась рубашки. – Ты ждал четыре года??

– Ну, не то чтобы все четыре года… Честно признаться, тем погромом на складе ты сильно проехалась по моим мечтам и я решил, что лучше им так и оставаться несбыточными…

– Господи, ну сколько раз говорить, что погром устроила не я, а та бездомная! Почему страдать должна я?

– Страдать? – он посылает мне самую самодовольную ухмылку из всех возможных, – то есть, ты все эти годы страдала без меня?

– Вот еще! – Возмущаюсь я, но его руки с себя не сбрасываю. Да что уж там, свои тоже не убираю с его торса. – Даже не вспоминала о тебе!

– Ну-ну, – глумится он. – Так не вспоминала, что сразу же на следующий день после того я позвал тебя пожить в моем доме потеряла трусы?

– Ой, не начинай…, – вздыхаю я готовясь покраснеть до кончиков волос.

– Почему? – картинно удивляется он. – Думаю, мне никогда в жизни не удастся забыть эту картину маслом – твои розовые стринги на решетке гриль.

– Могу за небольшую плату написать такую картину для тебя, – с улыбкой предлагаю.

– Договорились, – кивает он и припечатывает наше соглашение очередным поцелуем.